– Хочешь сказать, я могу остаться?
– Почему бы и нет. Пока у меня есть время, я помогу тебе.
– Время? – не поняла я.
– Зела сказала, мне остался год.
В голове возникла путаница. Сказанное прозвучало как жестокая нелепая шутка.
– А что потом? – мой голос осип.
– А потом меня не станет, – Рен пожал плечами. – Но ты можешь не переживать за себя. Мне хватит года, чтобы научить тебя выживать в этом мире.
– Ты… – закончить фразу не получилось.
На языке возник привкус горечи, а за ребрами разрасталась черная дыра. С каждым вдохом внутрь проникала острая боль. Корежила мысли, жгла легкие огнем, мешала дышать. С неба стали падать снежинки. Танцуя в воздухе, ложились на асфальт. Одна из них растаяла на моей нижней губе.
– Испытываю ли я грусть, думая об отмеренном времени? – поняв меня, усмехнулся Рен. – Нет, – он вытянул вперед руку, позволяя снежинкам опускаться на раскрытую ладонь, – не испытываю, – сжал в кулак.
Мне сдавило грудь. Запустив пальцы в волосы, я посмотрела на черный остов автобуса, думая о том, через что должен пройти человек, чтобы равнодушно дожидаться своей смерти. Как сильно нужно выгореть изнутри? Сама мысль об этом сковывала тело липким тягучим страхом. Рен отстраненно наблюдал за тяжелыми облаками. В своих мыслях он был слишком далеко отсюда. У меня защипало глаза. Первая слеза скатилась по щеке. Опустилась к подбородку и сорвалась вниз. Возможность остаться одной в этом мире не пугала.
– Что ты делаешь? – неожиданно поинтересовался Рен.
На его лице отразилось настолько сильное удивление, что я на секунду замерла, а потом слезы хлынули потоком.
– Хватит, – Рен ненадолго замолчал, разглядывая меня. – Серьезно, прекращай, – он присел напротив.
У меня запылали щеки. Мне было ужасно стыдно за свое поведение, но я никак не могла это прекратить. Слезы просто лились и лились, а я вытирала их рукавом. Скользя взглядом по лицу Рена, я старалась запомнить каждую черту. Предстоящее расставание ядом растекалось под кожей.
– Мелкая, – протянул Рен, – я понятия не имею, что делать в таких ситуациях, поэтому буду очень благодарен, если ты прекратишь плакать и объяснишь, в чем дело, – он опустил ладони на мои колени и сжал их.
Я открыла рот и сразу же закрыла. Слова застряли комом в горле. Поверил бы мне Рен, скажи я ему, что обрела рядом с ним нечто… хрупкое? Что-то такое, названия чему не удавалось подобрать, но что стало для меня очень ценным и важным. Сообщи я ему, что, возможно, мы были знакомы в прошлой жизни, как бы он отреагировал? Я оплакивала судьбу Рена. Оплакивала наши жизни. Оплакивала мир.
– Не хочу, чтобы ты умирал, – сквозь всхлипывания произнесла я, умалчивая об остальном.
– Надеюсь, ты не всегда такая сентиментальная и твое нынешнее состояние всего лишь запоздалая реакция на пережитый стресс, – со вздохом сказал Рен. – Иначе мне придется слишком тяжело с тобой.
Он провел пальцами по моей шее, будто желая стереть оставленные им красные отметины, затем взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.
– Давай сделаем этот год самым лучшим, – произнес Рен без тени иронии.
Резкий порыв холодного ветра взъерошил мне волосы. Рен поднялся и закинул свой рюкзак на плечо, протянул мне руку. Когда я схватилась за нее, он рывком поднял меня на ноги и нагнулся за моим рюкзаком.
– Мы идем домой. И больше ни слова об отведенном времени, – успокаивающе проговорил он, продолжая держать мою руку. – И не смей сопли разводить. Ни передо мной, ни перед кем-либо другим, – добавил, равнодушно глядя на остатки автобуса.
– Я не разводила сопли, – отозвалась я, закидывая рюкзак на плечо.
– Не хочу, чтобы ты умирал, – передразнил Рен, подражая моему голосу.
Мое лицо вспыхнуло. Я поспешно выдернула свою руку из его руки и зашагала вперед. Но вскоре растерянно остановилась. Дорогу знал только Рен.
– Уже лучше, – с ехидной улыбкой произнес он, проходя мимо и двигаясь в нужном направлении. – Мелкая, не отставай.
Квартира Рена находилась на четвертом этаже, под крышей, в полуразрушенном здании где-то на окраине Беты. Я разулась и неуверенно сделала шаг по старому поцарапанному паркету из красного дерева. С неровных стен осыпалась штукатурка. На одной из них висел плакат с изображением парящего в небе ворона, под которым раскинулся огромный город. «Это чтобы дыру закрыть в стене», – сказал Рен, заметив мое любопытство, а затем любезно предложил: «Располагайся». Сняв рюкзак с моего плеча, прошел в комнату. Оставив вещи рядом с железной кроватью, подошел к шкафу с кривой дверцей. Пока Рен искал одежду, я с любопытством рассматривала помещение. Недалеко от стола, одну из ножек которого заменяло подобие тумбы, находились два высоких стеллажа, до отказа заполненных книгами с потертыми корешками. Создавалось впечатление, что их с силой впихивали на полки, и теперь, если достать одну, повалятся и все остальные. Через трещину в оконном стекле, кое-как заклеенную малярным скотчем, в комнату задувал слабый сквозняк.
– Держи, – сказал Рен, поворачиваясь спиной к шкафу и протягивая мне черное полотенце вместе с футболкой и шортами. – Ванная прямо и налево, – указал рукой.
Я благодарно кивнула и забрала одежду. Со второй попытки выключатель заработал и лампочка вспыхнула, освещая разбитый кафель под ногами, стену без нескольких плиток и раковину со сколами. Душевая кабина, за неимением задвижки, занавешивалась полупрозрачной шторкой. Положив чистую одежду на стул без спинки, я услышала, как хлопнула дверца холодильника.
– У меня ничего нет, – прокричал из кухни Рен.
Следом за его голосом раздались шаги.
– Так что я спущусь в магазин, – продолжил он. – Посмотрю, что можно купить из продуктов, – произнес, возникая в проеме ванной.
– Ты так редко появляешься дома? – удивилась я.
– Я здесь только ночую, – Рен похлопал рукой по двери. – Закрывайся, – нырнул обратно в коридор.
Закрыв ванную на хлипкий замок, поставленный, похоже, только для видимости, я отошла вглубь и разделась. Повернув вентиль крана, в сомнении уставилась на несколько слабых струек ржавой воды. Пока она падала на поддон, я заглянула в шкафчик и нашла гель для душа. Там же стоял пластиковый стаканчик и лежала пара запечатанных зубных щеток. Душ зашипел, низвергая из себя воду, которая приобрела прозрачный оттенок, а затем полилась ровным потоком. Я зашла в кабинку и с наслаждением начала мыться, тщательно натирая тело остатками геля. Хотелось как можно скорее смыть с себя всю грязь. Стоя под струями воды, потерла лицо руками и зажмурилась, пробуя вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но наткнулась лишь на пустоту. Рен прав – прежней жизни в этом мире нет. Входная дверь оглушительно захлопнулась, а я шумно выдохнула. Быстро выключив душ, выскочила из кабины и наскоро, ежась от холода, вытерлась полотенцем. Оставляя на кафеле мокрые следы босых ступней, прошагала к допотопной стиральной машинке. Закинув одежду в барабан и включив режим стирки, натянула на себя чистые вещи. Серые шорты Рена доходили мне до середины икр, а оранжевая футболка постоянно спадала, оголяя правое плечо. Чтобы она не болталась, пришлось завязать ее снизу узлом. Взяв с бортика раковины черную резинку, какой обычно пользуется Рен, стянула свои рыжие волосы в хвост, оставив одну завивающуюся прядь у лица. В небольшом осколке настенного зеркала отразилось бледное лицо с веснушками и острыми скулами. Освободив ванную, я направилась на кухню, где застала Рена за разбором пакетов. Увидев меня, он на какое-то мгновение замер.
– С тебя стекают капли воды, – нахмурившись, медленно проговорил.
– Торопилась, – я пожала плечами.
– Я не ставил ограничений по времени, – заметил Рен. – Разбери, – он кивнул на пакеты и вышел в коридор.
Я проследила за его спиной и только потом принялась выполнять поручение. Рен переместился из комнаты в ванную. Раздался щелчок замка. Из купленного к нормальной еде можно было отнести только кусок свежего мяса. Все остальное – шесть бутылок пива и несколько энергетических батончиков. Не густо. Убирая все это в холодильник, я попыталась представить себе карту местности в надежде припомнить хоть один магазин поблизости, где можно было бы купить что-нибудь съестное, но вместо этого в сознании отчетливо всплыло приобретенное Реном лекарство. Не отдавая отчет своим действиям, я прокралась мимо ванной в комнату. Затаив дыхание и опустившись на пол, дрожащими от волнения пальцами аккуратно расстегнула рюкзак Рена и запустила в него руку. Нащупав нужную банку, вытащила и покрутила со всех сторон. На пластике не было надписей, и о том, что внутри, оставалось только догадываться. Открыв крышку, я высыпала на ладонь несколько пилюль в тонкой прозрачно-синей оболочке. Вперемешку с порошком, внутри перекатывались маленькие белые шарики. Некоторое время я рассматривала их, а потом ссыпала обратно в банку.
– Утолила любопытство?
Насмешливый тон заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и резко обернуться. Сзади, прислонившись плечом к косяку, стоял Рен с открытой бутылкой пива. Его распущенные волосы мокрыми прядями лежали на спине и плечах. Лениво потягивая алкоголь, он внимательно изучал каждое мое движение. А ведь я не слышала его шагов.
– Ты быстро, – только и смогла произнести я.
Меня поймали с поличным. И сейчас, смотря на Рена, я пробовала понять – злится он или же ему эта ситуация кажется смешной. Кончики моих ушей запылали.
– Сколько тебе лет? – все так же неотрывно следя за мной, поинтересовался Рен.
– Не знаю, – я убрала банку с таблетками обратно в рюкзак. – А что?
– На вид ты совсем мелкая, – проговорил Рен, предлагая мне вторую открытую бутылку. – Семнадцать или в районе того. Ну да ладно.
– А сколько тебе? – задала я встречный вопрос, забирая пиво.
– Полагаю, что двадцать четыре, – сказал Рен, проходя в комнату. – Я чуть больше шести лет в этом мире, – сел на кровать.