Ее глаза потемнели, она выкрикнула зло:
— Конечно, хочу! Хочу! А вы… Вы… Вы вообще ничего не видите!
После того, как он обнял ее, добавила сквозь слезы:
— Я… Я захотела увидеть вас снова еще тогда.
— Тогда?
— Да. Когда увидела вас в первый раз.
— В первый раз?
— Да. Когда мы с вами садились в вертолет.
Он долго не знал, что сказать. Наконец выдавил:
— Я искал вас всюду. Чуть ли не всю полицию поднял на ноги.
Подняв на него глаза, она улыбнулась:
— В самом деле?
— Конечно. Куда вы делись?
— Ушла на катере. С братом. Он меня ждал. Допьем кофе?
— Допьем.
Некоторое время они молча пили кофе, глядя друг на друга так, будто увиделись впервые. Наконец он сказал:
— Наташа, может, перейдем на «ты»?
— Ну… если на «ты», все же тебе лучше уехать сейчас.
— Да?
— Да. Потому что брат может вернуться раньше. Я позвоню Дэйву Коулмену. И попрошу, чтобы он провел тебя вниз по Инне хотя бы через протоки. Иначе ты можешь застрять.
21
Когда они спустились на причал, Коулмен, подходивший к Грин-кемпу на своем катере, был от берега уже ярдах в ста. Увидев их, махнул рукой; махнув в ответ, Наташа сказала тихо:
— Только, Миша, со мной при Коулмене говори по-английски. Ладно?
— Ладно.
После того, как катер Коулмена ткнулся в доски и бакенщик набросил цепь на крюк, он легко, одним прыжком выбрался на причал. Остановившись перед Шутовым, сказал:
— Мистер Шутов, какое счастье, что вижу вас живым. Когда мы с Ларри увидели вас у меня на веранде, я был уверен, вы не выживете. Если бы это случилось, я бы никогда себе этого не простил.
— Ладно вам, мистер Коулмен. Вы же здесь ни при чем.
— Очень даже при чем. Это случилось у моего дома.
Бакенщик был среднего роста, крепким, с волосами и усами цвета лежалой соломы. От его продубленной ветрами загорелой кожи, казалось, пахло свежим яблочным сидром и только что смолотой мукой. Тем не менее по глазам, напоминавшим крохотные осколки бутылки бирюзового цвета, можно было понять: бакенщик совсем не так прост.
— Как у вас с горючим? — спросил Коулмен. — Я на всякий случай прихватил лишнюю канистру.
— У меня тоже есть лишняя канистра. — Сейчас Шутова интересовала не канистра, а Наташа, поэтому он повернулся к ней. — Наташа, всего доброго. Не знаю, как благодарить вас за все, что вы сделали.
— Майк, ничего такого особенного я не сделала. Здесь, на реке, у нас принято помогать друг другу. Правда, Дэйв?
— Это точно, — сказал Коулмен.
— Выздоравливайте, Майк. Думаю, через пару дней вы о своей ране уже забудете.
— Надеюсь.
Наташа протянула руку. Шутов пожал ее и перебрался в свой катер.
22
Протоки, которыми они успешно прошли на обратном пути, показались Шутову совсем не такими запутанными.
Выйдя на чистую воду, Коулмен, отвернув в сторону, выключил мотор. Шутов последовал его примеру. Сказал, после того как их катера сблизились:
— Спасибо, Дэйв. Лоусон сказал, что вы человек, всегда готовый помочь полиции.
— Конечно. Можете рассчитывать на мою помощь. По-настоящему можете.
— Тогда… — Шутов протянул фотографию Гуся. — Видели когда-нибудь этого человека?
— Точно такая же фотография есть у меня. Мне ее дал Келли, ваш предшественник. Нол Стевенсон, он же Гусь. Отпетый уголовник. Когда-то, в юности, жил в наших краях. Потом надолго исчез. Потом, около года назад, появился снова. Говорят, не поделил что-то со своими дружками бандитами. Месяц назад я видел его, идущим на катере в районе нашего Найт-гейта. Позвонил в Кемп-крик, мы с Келли попытались взять его в клещи. Келли даже выслал вертолет, посадив на него двух полицейских, Танука и Биркина. Сам же Келли, взяв с собой Лоусона, рванул вверх по Инне на катере, рассчитывая, что я подожму Гуся сзади. Я так и сделал, но… — Коулмен хлестко щелкнул пальцами. — Черт… Если человек знает здесь каждую пядь земли и каждый камень, взять его очень непросто. Очень. Кроме того, здесь, в Минтоукуке, у него полно приятелей.
— Ушел? — Шутов взял протянутую Коулменом фотографию.
— Да. Мы предупредили по радио и телефону всех людей, обшарили с ними весь берег, прибрежную тайгу. Бесполезно. Не нашли даже его катера. Но, Майк… — Коулмен помолчал. — Обещаю: в следущий раз, когда я увижу Гуся, он от меня уже не уйдет.
— Дэйв, надеюсь, мы еще увидимся. Поскольку я собираюсь часто бывать в верховье.
— Буду рад, Майк. Звоните, заходите, и вообще… Я всегда к вашим услугам. Помните это.
— Буду помнить. Счастливо.
— Счастливо. — Коулмен дал газ, и его катер, лихо развернувшись, ушел вверх по реке. Шутов же, включив мотор, уже через десять минут подходил к берегу у Кемп-крика.
В отделении его встретили Биркин и Танук. Выслушав обычные в таких случаях слова соболезнования, он поинтересовался, кто дежурит. Дежурным оказался Биркин. Оставив его в отделении, вместе с Тануком прошел на причал. Сказал:
— Танук, в личном деле указано, что вас зовут Вильям Танук. Но все почему-то называют вас просто Танук. А?
— Сэр, у нас, инуитов, нет фамилий. Есть только имена. Вильям — американское имя. Танук — инуитское.
— Об имени я спросил, потому что хочу попросить об одолжении. Личном.
— Слушаю, сэр.
— Майкл.
— Простите. Слушаю, Майкл.
— В Дэмпарте ведь можно достать цветы?
— Конечно.
— Например, розы?
— Без сомнения. Там неплохой магазин, он торгует круглый год.
— Просьба такая: сходить в Дэмпарт, купить там корзину роз. Большую корзину отборных роз. Самых отборных.
— Ясно.
— С этими розами, Танук, сразу же, не заходя сюда, идите в Найт-гейт. Передайте корзину Наташе Улановой. Скажете, от меня, в знак благодарности. Я пошел бы сам, но не могу… в силу целого ряда причин.
— Не нужно объяснять. Я все сделаю.
— Вот. — Шутов протянул стодолларовую купюру. — Купите на все.
— Ясно. — Взяв деньги, Танук перебрался в катер. Уже оттолкнувшись от берега, сказал бесстрастно:
— Может получиться очень большая корзина.
— Отлично. Чем больше, тем лучше. Думаю, вы понимаете: сообщать, по чьей просьбе и для кого вы покупаете корзину, в Дэмпарте не обязательно.
— Понимаю. Не беспокойтесь, все будет сделано в лучшем виде.
Вернулся Танук часа через три. По его словам, Наташа в момент, когда он передавал ей корзину, была одна и попросила его поблагодарить Шутова. Больше Танук не сообщил ничего, впрочем, Шутов и не спрашивал. Ему было достаточно того, что он услышал.
23
Утром, как только он закончил завтрак, раздался звонок. Сняв трубку и сказав: «Алло?», услышал голос Наташи:
— Доброе утро.
— Доброе утро. — Даже пауза, возникшая перед тем, как она сказала следующую фразу, показалась ему волшебной музыкой.
— Спасибо за цветы. Розы потрясающие. Я расставила их по всему дому. Но…
Не дождавшись продолжения фразы, спросил:
— Но?
— Но я не могу больше говорить. Наверное, ты догадался почему. — Ясно, она имела в виду брата.
— Догадался. Думаю, что догадался.
— Если вдруг решишь позвонить, говори, только если трубку сниму я. Все.
— Наташа… — Этот возглас был уже встречен частыми гудками. Покрутив трубку, отключил связь. Почти тут же звонок раздался снова. Звонил Келли. Естественно, он тут же пригласил его к себе. В гостиной Келли была рассказана история с ударом по голове — так же, как до этого она рассказывалась всем. Без упоминания о беседе с Гусем до момента удара. Выслушав, Келли заметил:
— Полная чушь, Майк. Просто ахинея. У нас этого просто быть не могло.
— К сожалению, то, что у меня на затылке, — не ахинея.
— Майк, я не об этом. Я бы не поверил всему этому, если бы не услышал это от вас. Да и еще… еще — им ведь надо было знать, что именно в тот момент, когда вы подойдете к дому Коулмена, его не будет дома.
— Им просто нужно было знать, что я пойду в Найт-гейт. Выбор ведь у меня был небольшой, я мог зайти только в два места, к Улановым или к Коулмену. Поскольку кто-то из Улановых всегда дома, к тому же Грин-кемп охраняется, как я выяснил, хорошо обученной собакой, — они выбрали дом Коулмена. Видимо, они знали, что Коулмен часто отлучается на реку. Рассчитав все это, они, или он, спрятались у дома Коулмена и стали ждать. Остальное было просто. Увидев подошедший катер, а также то, что я поднимаюсь один, остальные действия можно было выполнить без особого напряжения. Естественно, человеку с соответствующей подготовкой.
— Может быть. Надо только понять, кто мог их предупредить.
— И понять, кто это был.
— Майк, но с этим, по-моему, все ясно. Это были ваши речные гости. Или кто-то, кто действовал по их заказу.
— Знаете, Джеймс: а мне кажется, вряд ли.
— Но если не они, то кто же?
— Кто-то из тех, о ком вы мне рассказывали. Например, Гусь.
Келли долго молчал. Наконец сказал:
— Майк, если исходить из того, что кто-то предупредил этого человека, кандидатура Гуся подходит. Я давно подозреваю: за легкостью, с которой Гусь все время от нас ускользает, стоит не только отличное знание местности. Его кто-то предупреждает.
— Кто?
Келли молчал, разглядывая что-то в окне. Шутову показалось, в этом молчании было нечто тягостное. Наконец, будто смахивая ненужные мысли, бывший полисмен провел рукой по лбу:
— Майк, вы человек новый и не имеете устоявшихся взглядов на людей, которыми за эти годы обзавелся я. К тому же, в отличие от меня, вы все эти дни были здесь. Наверняка у вас есть какие-то свои соображения.
Соображения у Шутова были, и он их высказал.
— По моим подсчетам, предупредить того, кто напал на меня у дома Коулмена, мог кто-то из шести человек.
— Кто?
— Лоусон, Биркин, Танук, Ник и Наташа Улановы. И Коулмен.
— Ник и Наташа Улановы отпадают сразу.
— Отпадают?
— Да. В Минтоукуке я начинал рядовым полицейским и кончил начальником полиции. И отлично знаю обоих. Ник Уланов не раз помогал полиции. Про Наташу вообще нечего говорить. Думаю, за те дни, пока она ухаживала за вами, вы смогли хоть как-то ее узнать. Если же не смогли, скажу: Наташа Уланова в высшей степени порядочная, хорошо воспитанная и вообще прекрасная девушка. Нет, Улановы отпадают. Решительно отпадают. То же самое, что я сказал об Улановых, касается и Коулмена. Дэйв человек проверенный.