Утверждать с абсолютной точностью, что зверь весом никак не меньше теленка, навалившийся сейчас на него сзади, именно Варяг, он не мог. Но ведь другой собаки, кроме Варяга, здесь, в Грин-кемпе, просто не могло быть.
Прислушиваясь к собачьему дыханию, обдававшему его шею, подумал: похоже, собака заметила его появление давно. Выяснив, что он в срубе, залегла в бурьяне у входа. Затем, когда он вышел, пес даже не шевельнулся. Может, это не входило в его планы. А может, он отлично знал, что означает рука, держащая пистолет.
Так или иначе, когда он чуть отошел от сруба, собака напала на него, решив действовать без промаха. Напала, как нападают звери — молча, вмертвую. Действуя стремительно и наверняка. В принципе, не раз имея дело с людьми, прошедшими лагерь, о нападениях собак такого рода он знал. Но напасть таким образом собака может лишь на человека, которого отличает от других и ненавидит. В таких случаях пес действует безжалостно. Сбив человека с ног и убедившись, что рядом нет хозяина, она тут же перегрызает своей жертве горло.
Веселая история, подумал он. Не хватало еще умереть от собачьих клыков. Причем не просто от собачьих клыков, а от клыков Варяга, любимой собаки Наташи. Все же надо что-то сделать. Не может же он лежать так бесконечно. Стараясь не пошевелить даже мускулом, сказал тихо:
— Варяг… Варяг, ты что, не узнал меня?… Ну, Варяг… Отпусти…
Ответом было злобное рычание и прикосновение клыков, готовых вот-вот разорвать шею. Замолчав, решил незаметно подтянуть к себе пистолет. Однако стоило ему чуть шевельнуть рукой, как злобное рычание переросло в клокочущий хрип. Сообразив, что это последнее предупреждение, он застыл.
Так, в распластанном состоянии, с трудом дыша из-за забивших рот и нос листьев бурьяна, он пролежал бесконечно долго. Так, во всяком случае, ему показалось. Может быть, прошло не больше десяти-пятнадцати минут. Но он был убежден, что прошло несколько часов.
Наконец услышал голос Наташи, прозвучавший лучше райской музыки. Голос доносился слабо, где-то далеко, на дальнем конце участка Наташа крикнула:
— Варяг? Варяг, ты где?
Собака над ним ответила призыву Наташи сдавленным рычанием. Поскольку рычание относилось не к нему, в звуке не было ярости, тем не менее он понял: ослаблять хватку собака не собирается. Она по-прежнему готова при малейшем движении вцепиться ему в шею.
Наконец услышал приближающийся к нему шорох раздвигаемой травы. По низкому ворчанию собаки понял: Наташа. Звук осторожных шагов, слышных все отчетливее, затих совсем близко от него. Он лежал, прислушиваясь к дыханию Наташи. Наконец услышал ее негромкий жесткий голос. Голос произнес по-английски:
— Лежать тихо. Отбросьте оружие.
— Не могу, — сказал он по-русски, — Варяг меня прикончит.
Несколько секунд в воздухе висела тишина. Наконец голос Наташи сказал:
— Господи… Но ведь это…
— Это я, — выдавил он. — Миша. — В своем ответе он старался не перебарщивать. Собака все еще стояла над ним.
— Миша? — спросила Наташа.
— Миша. Отзови собаку, если можно. Ответом было молчание. Наконец Наташа сказала:
— Миша, это точно ты?
— Точно я.
— Но ты же… Я ведь жду тебя на причале. Весь день.
— Сейчас я все объясню. Отзови собаку.
— Господи… Конечно. — Помолчав, крикнула: — Варяг, фу! Варяг! Ко мне!
Варяг издал недовольное ворчание. Было ясно, подчиняться Наташиному приказу собака не хочет. Послышались шаги, резкий Наташин голос:
— Варяг, это еще что! Назад! Фу!
Услышал, как Наташа оттаскивает пса. Ощутив наконец, что свободен, перевернулся и встал. Ярдах в трех от него Наташа еле удерживала Варяга двумя руками. Она была в кроссовках на босу ногу, джинсовых шортах и красной майке. Эту майку перечеркивал наискось ремень закинутого за спину охотничьего карабина. Волосы были собраны сзади в пучок и заколоты. Наташа сейчас держала пса за ошейник, к которому был уже прикреплен намотанный на руку поводок, однако, несмотря на все ее усилия, оттащить собаку дальше ей не удавалось. Ясно, их мысли были заняты совершенно разными вещами. Он в который раз подумал, что такой красивой девушки еще не встречал и наверняка не встретит. Она же, все еще пытаясь оттащить пса, крикнула:
— Отойди! Не видишь, собака не в себе!
— Наташа…
— Отойди, я сказала! И спрячь пистолет!
Он спрятал «люгер» за пояс. Сказал:
— Знаешь, он бы меня точно прикончил, кабы не ты.
— И прикончил бы! — вдруг крикнула Наташа. — Прикончил бы! И все! Все!
Ответить он не успел. Наташа резко повернулась к нему спиной и постепенно, упираясь изо всех сил в землю ногами, начала оттаскивать сопротивляющегося Варяга к срубу. Здесь плотно прикрутила собаку поводком к дверной ручке. Лишь после этого, отойдя, села на пень. Понаблюдав за ней, он понял, что она плачет. Сказал:
— Наташа, ты что?
— Ничего! — крикнула она в ответ, не поворачиваясь к нему. — Ничего!
Он стоял, не зная, что делать. Наконец подошел ближе. Остановился. Выдавил:
— Наташа. Ведь все в порядке.
— Отойди от меня.
— Наташа… Не надо так.
— Не надо? — Поднятые на него глаза были сухими, хотя слезы еще не высохли. — А как надо? Как?
— Наташа…
— Молчи! Варяг ведь в самом деле мог тебя загрызть.
— Но я… — Он не знал, что ей сказать.
— Почему ты приехал тайком? Почему не предупредил?
— Я должен был осмотреть этот сруб. Так, чтобы об этом никто не знал.
Кажется, она успокоилась. Посмотрела на реку, туда, где сейчас заходило солнце.
— Все равно ты не должен был этого делать.
— Но это… — Он замолчал. Сейчас, глядя на нее, он вдруг понял: он не может сдержать восхищения. Она же, кажется, этого не замечает. Собственное молчание сейчас казалось ему совершенно идиотским. Но она как будто была занята своими мыслями. Сказала:
— Вчера ночью здесь был Нол.
— Ты его видела?
— Нет. Но мы с Колей видели следы ног в срубе. Свежие. Это следы ног Нола. Если бы ты знал, что он сделал с Варягом.
— А что он сделал с Варягом?
— Прошлой ночью Коля снова ушел в засаду. Все дни до этого он устраивал засаду в одном и том же месте, то есть здесь. А вчера решил залечь у самого ближнего сруба. А здесь оставил Варяга. Я спала возле окна, вдруг слышу, Коля зовет. Выбежала, он кричит: с Варягом плохо. Мы побежали сюда. Я еще издали услышала, как Варяг скулит. Подбежала, он в болоте. Только голова торчит. И скулит. Мы его вытащили. Уже потом, когда все осмотрели, увидели: на груди у Варяга ссадина. Здесь был Нол, Варяг пытался его задержать. Ну и — если судить по ссадине, Нол ударил его слегой. Так ударил, что сбросил в болото. И ушел. Ну и… ты говоришь, ты ведь был в этом сарае? Сейчас?
— Был.
— Ты прошел туда тайком?
— Тайком.
— Значит, ты чудом остался жив. Варяг же собака. Он не понимает, что… — Дернула плечом. — Что мы с тобой хорошо знакомы. Он знает одно: Нол его чуть не убил. А поскольку ты делал здесь то же, что и Нол, — значит, ты действуешь заодно с ним. Так что Варяг очень даже спокойно мог тебя загрызть.
Он был того же мнения. Поэтому промолчал. Она же, подойдя к Варягу, взялась за прикрученный к двери ремень.
Пес посмотрел на нее. Перевел взгляд на Шутова. Теперь, глядя на него, Варяг уже не рычал, а лишь угрожающе обнажал клыки.
— Миша, отойди подальше. — Наташа отстегнула застежку. — На всякий случай. Он тебя не тронет. Но все же отойди.
Он отошел в сторону дома Улановых ярдов на семьдесят. Повернулся лицом к тому месту, где стояла Наташа с собакой. Варяг крутил шеей, пытаясь освободиться. Сейчас, глядя на Варяга, он чувствовал себя уверенно. Он знал: хорошо подготовленный в рукопашном бою человек в схватке с самой крупной собакой всегда выйдет победителем. Конечно, при условии, что стоит к ней лицом и ждет нападения.
Присев, Наташа что-то сказала на ухо Варягу. Отпустив ошейник, хлопнула пса по крупу. Отбежав, Варяг сел. Подойдя к Шутову, она сказала:
— Все. Теперь будет охранять сруб. Пока я не отзову. Пошли?
— Пошли. — На всякий случай он еще раз глянул в сторону Варяга. Пес смотрел в их сторону. — Пошли.
До самого подъема на пригорок они шли молча. Проложенная в бурьяне тропинка, по которой они шли, была узкой. Идти приходилось гуськом, впереди Наташа, за ней он. Почти все время, пока они шли по пустырю, он ощущал спиной опасность. Он не мог отделаться от ощущения, что Варяг, бесшумно догнав его сзади, снова прыгнет на шею и на этот раз уже точно сразу же перегрызет ее. Лишь после того, как они подошли к ведущей наверх деревянной лестнице, облегченно вздохнул.
Варяга поблизости не было точно. Здесь, у самого подножия утеса, стояли два последних сруба. К причалу была пришвартована алюминиевая лодка с подвесным мотором. У берега рос редкий камыш. Для того, чтобы подняться на деревянную площадку, с одной стороны которой начинались ведущие вверх ступени, а с другой — переходящие в причал мостки, им нужно было подняться на небольшой гранитный уступ. Прыгнув на уступ, он подал руку Наташе. Помедлив, она протянула свою.
Он помог ей подняться на уступ. Поскольку, поднимаясь, она поневоле приблизилась к нему, он, как-то не к месту, обнял ее. Тут же выругал себя. Она стояла как каменная, глядя в сторону. Почувствовав себя последним идиотом, убрал руки.
Наташа стояла, разглядывая реку.
— Прости, — сказал он. — Это случайно.
Она ничего не ответила.
— Ты знаешь, что твой брат попросил меня прислать кого-то из полицейских? Сюда?
— Знаю. Он сказал мне об этом.
— Ну вот. — Пожал плечами.
— Коля потом позвонил из Дэмпарта. И сказал, что приедешь ты.
После того, как они поднялись наверх, Наташа сказала, не глядя на него:
— Миша, прости. Просто я расстроилась. Из-за этого случая. Извини. Пошли к нам.
28
Он лежал на кровати и смотрел в окно. Отсюда, из спальни на втором этаже, он видел только часть Грин-кемпа. Над рекой, зарослями камыша и кусочком причала стояли серые сумерки. Пора белых ночей уже прошла. На реку и низины медленно, длинными пластами сползал туман. Значит, к утру туманом затянет все. Выругал себя. Болван. Так тебе и надо. В кои-то веки он получил возможность три дня побыть наедине с девушкой. Причем не просто с девушкой, а с самой красивой девушкой на свете. Но оставшись с ней наедине, он, которого никогда не нужно было тянуть за язык, ухитрился п