— Ну что ж, насильно мил не будешь, — пробормотал он и отпустил дверь.
Дверь с треском захлопнулась. Нилл усмехнулся. Он увидел достаточно. Когда в Ангалоре стемнеет, он вернется. И уж тогда найдет способ проникнуть внутрь.
Наемник обошел замок и увидел высокое дерево, которое росло с наружной стороны ограды. Его раскидистые ветви почти касались парапета. Ловкий человек без труда мог забраться на дерево и пройти по толстым ветвям. А там оставалось только хорошо прыгнуть. И он сделает это.
Насвистывая, Нилл вышел из города и направился к причалам, где шла погрузка на корабли. Он понаблюдал за ней, грея спину в солнечных лучах, а затем вступил в разговор с двумя моряками, жующими фрукты.
— Ваши ребята работают усердно, — заметил он.
— Так ведь это Ангалора. Чем быстрее смотаемся отсюда, тем лучше.
Нилл подумал и насмешливо спросил:
— Из-за Майлока?
— Из-за него. Этот колдун, словно паук в своей паутине: выглядывает наружу и хватает все, что пожелает, будь то золото или серебро, мужчина или женщина. Может, и сейчас он слышит нас.
— Я пытался получить у него работу.
— Радуйся, раз не получил. Ты пошел бы на корм его дьявольским собакам.
— А мог бы я уплыть с вами? Мне нужно в Угрик на Севере.
— Мы поднимаем якорь завтра на рассвете. Спроси капитана корабля, что идет в Хиссоп, граничащий с холодными странами. Мы делаем остановку в Угрике.
Нилл перекусил в таверне на берегу. Его уши питались разговорами, тогда как рот смаковал кама-рыбу, приправленную луком и пряностями.
Он слышал, как один моряк рассказывал, будто видел красивую девушку, которую на рассвете втолкнули в дверь ограды Майлока; девушку в рваной тунике и с черными волосами почти до бедер. Ее держали за руки и принуждали идти шестеро мужчин.
— Теперь она мертва, — сказал кто-то тихо.
— Жаль, она была красавица.
Нилл ничем не выдал ярости, бушевавшей у него внутри. О боги! Она сумасшедшая. Но он по-прежнему желал ее. Если бы она провела ночь в его объятиях, то была бы жива теперь и — счастлива.
Конечно, Луизу уже не спасти. Но, возможно, он найдет способ отомстить за нее.
Он сидел на причале и смотрел на закат, говоря себе, что поступает не менее глупо, чем Луиза. Старая Таллия предупреждала о демонах, которые унесут его из Ангалоры. Насколько же благоразумнее было бы сейчас пойти на корабль, идущий в Хиссоп, хорошенько выспаться на висячей койке и — забыть Луизу.
Однако никто еще не восхвалял его мудрости.
Когда причалы погрузились в полную темноту, не считая робкого света звезд, Нилл пошел. Он не торопился; в самом деле, у него не было особой охоты карабкаться на эту стену. Он предпочел бы более достойный способ умереть, нежели быть пойманным демонами. Тем не менее! Человек должен делать то, что считает нужным.
Дерево было большим, но мускулы Нилла легко подняли его по толстому стволу и между тяжелых ветвей, словно он был обезьяной из джунглей Поранги. Он взобрался на ветку, которую запомнил еще утром, и остановился.
Сад был темным, стена пустая. Свет горел только во дворце. Наемник мог видеть зажженные факелы и свечи сквозь полуоткрытые окна. В какой-то момент Ниллу показалось, что он слышит чьи-то предсмертные крики, приглушенные расстоянием и каменными стенами. Он поспешил вперед по раскачивающейся ветке, оттолкнулся и прыгнул.
Мгновение он был в воздухе, затем повис, уцепившись обеими руками за шероховатые камни, и подтянулся на парапет; там он залег ничком и прислушался.
В саду не было ни души. Это могло оказаться ловушкой, но до сих пор Ниллу удавалось их избегать. И если по случайности Луиза еще жива, он вынесет ее из этой груды камней и увезет в Угрик. Он извлек Кровопийцу из ножен и убедился, что его ораввианский кинжал также на месте, а затем скользнул вниз на землю под прикрытие зубчатых теней.
Насколько он мог судить, ни один часовой не прохаживался по стенам или в саду. Почему же так? Или эти дорожки охраняют ужасные демоны, подстерегая несчастную жертву? Майлок мог позволить себе такую прихоть — держать демонов вместо сторожевых собак.
Он медленно двигался вдоль стены. Немного дальше к стене примыкал маленький сарайчик с единственной дверью. Нилл беззвучно толкнул дверь и шагнул в кромешную тьму. Он спускался по стертым ступеням; его военные сандалии ступали совершенно бесшумно; ни меч, ни кольчуга не звенели и только волосы на подбородке ощетинились.
Все оказалось слишком просто!
Почему не поднимают тревоги? Колдун ведь отнюдь не простак. Он должен был знать, что россказни о его несметных сокровищах привлекут сюда немало воров и грабителей. Замок должен охраняться. Но какою стражей, Нилл не понимал.
Ни людей, ни собак он не боялся. Его пугала мысль о демонах. Рано или поздно он встретит этих мерзких тварей и ему придется бороться с ними за свою жизнь.
Нилл продолжал спускаться вниз по ветхим ступеням узкого туннеля, который, должно быть, проходил под садом. Где-то вдалеке слышался шум падающей воды, а совсем близко — царапанье крысиных когтей. Но крысиных ли?!
Нилл поднял Кровопийцу и теперь шел, держа его перед собой, как слепец носит свой деревянный посох. Повсюду царил мрак, наемник двигался наощупь, пребывая в угнетенном состоянии духа; и тут, повернув за угол, он увидел перед собой неясные отблески красноватого света.
Свет едва теплился. Трепещущий и мерцающий, он казался крошечным уголком Одиннадцати кругов Ада Эмелкарты, который чудом уничтожил преграду, отделявшую его от мира людей. Нилл глухо заворчал и двинулся на свет этого странного маяка.
Он оказался на пороге комнаты с низкими сводами; ее стены изобиловали великолепием пылающих факелов, расположенных на каменных выступах. В центре на возвышении с ведущими к нему ступенями стоял резной вращающийся алтарь. На гладкой поверхности этого места поклонения черной магии лежала обнаженная женщина.
Нилл сделал шаг вперед, затем еще один. Сдавленный крик вырвался из его груди. Это безжизненное тело, приковавшее его взгляд, принадлежало — Луизе.
Она лежала мертвая и неподвижная, с рукой, безвольно свисавшей с алтаря. Ее глаза были широко открыты и пристально смотрели вверх на низкий свод, испещренный чужеродными письменами и знаками планет. Ее волосы казались еще темнее от влаги. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Нет! Более того. Ее гладкая кожа была настолько белой, а глаза — наполненными болью, будто из нее высосали всю кровь до последней капли.
Нилл свирепо огляделся и поднял меч, готовый убить любого, виновного в смерти Луизы. Но врага здесь не было. Комната показалась ему похожей на склеп, и только его дыхание нарушало эту тишину.
Нилл вновь посмотрел на Луизу, прекрасную даже в смерти. Ее губы утратили свой алый цвет, и щеки лишились румянца, однако следы красоты словно медлили покинуть это лицо, при виде которого что-то обрывалось и рушилось внутри Нилла. Они сняли с Луизы ее рваную кожаную тунику. Ее тело было нагим. Она уходила из этого мира такой, какой пришла в него.
— Он заплатит за ее жизнь, — прошептал он. — Любым способом я заставлю его заплатить.
Нилл коснулся руки Луизы и, ощутив безжизненный холод тела, пошел, минуя алтарь, к полуоткрытой двери, ведущей в следующий туннель. Узкий проход освещался факелами, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга. Наемнику показалось, что коридор пуст. Или только показалось?
Пока он шел, глаза его, привыкшие блуждать в темноте, вдруг стали различать какую-то тень, которая крадучись шла за ним. Иногда она вырывалась вперед и тогда начинала изгибаться и пританцовывать, словно призывая наемника идти за собой. Нилл сдавленно рычал, но продолжал идти вслед за тенью, ведомый одним желанием — убить Майлока. Ничто меньшее не могло насытить его жажды мщения, жажды, переполнявшей его сердце.
Нилл подошел к витой лестнице и остановился. Тень, которая была уже наверху, подняла руку, будто приглашая его идти дальше. С глухим ворчанием Нилл взбежал по ступеням, держа наготове Кровопийцу и ворвался в огромную залу.
Воин невольно замер на месте при виде больших светящихся шаров и кроваво-красной пылающей пентаграммы, внутри которой стоял высокий мужчина, облаченный в пурпурные одеяния с вышитыми на них золотыми символами дьявольского мира. Суровый и беспощадный, стоял некромант. Его лицо было бледным, голый череп скрывался под низко надвинутым капюшоном. На тонких хищных губах блуждала мрачная улыбка.
— Добро пожаловать, Нилл Дальних Странников. Я ждал тебя с тех пор, как ты вошел в городские ворота. Уже два дня тому назад.
— Ты убил Луизу. И ты умрешь за это!
— Я, Дальний Странник? Смотри!
Из висящих шаров стремительно вышли огромные воины в кованых кольчугах, вооруженные мечами и булавами, топорами и молотами. Они мгновенно обрушились на Нилла. Их оружие стало красным при свете горящих шаров. Нилл взревел и бросился им навстречу.
Началось то, для чего он был рожден: сражаться, убивать, орудовать мечом, словно это — коса самой Смерти. Возможно, Нилл был как-то связан с этой старухой. Ибо там свирепствовала Смерть, где рубил и полосовал его меч. С диким ревом и хохотом он отражал удары и протыкал своим клинком шеи.
Нилл был в центре кольца атакующих. Вихревой и стремительный, он уходил от ударов булав и топоров, давая полную волю Кровопийце на уготованном ему пиршестве плоти. Нилл сражался не как обыкновенный человек, который осторожно и осмотрительно парирует удары и только затем отвечает на них.
Нет! Мало того! Когда сражался Нилл, он стремился только убивать. С широко раскрытыми глазами, только опустив свой клинок, он тотчас же поднимал его, чтобы ударить снова.
Его прыжки были прыжками пантеры. Его рев — львиным рыком. Противники отступали перед бешеной атакой его клинка. Они умирали, встретившись с ним, либо отступали прочь. Иногда меч или топор задевали Нилла, но чаще он избегал их ударов.
Краем глаза Нилл видел Майлока, который беспокойно ходил возле пентаграммы, криками подбадривая свою стражу. Колдуна обуял страх. Он никогда не видел воина, сражавшегося как Нилл — с безрассудным равнодушием к опасности, заботясь лишь о том, чтобы убивать каждого, до кого дотягивается его клинок.