— Привезите его домой целым, чтобы мне не пришлось разбираться с вами, — добавил Квен, отворачиваясь, и мои опасения вернулись. Я теперь ответственна за Трента. Я должна проследить, чтобы он выжил в этой чудо-поездке на ковре самолете. «Напомните мне еще раз, почему я согласилась?»
Но Квен уже сел в гладкий черный автомобиль с Айви, а я продолжала стоять, пока он закончил петлять по парковке и не уехал. От звука шин, едущих по гравию, у меня побежали мурашки. Горячий летний бриз подул сильнее, и волосы защекотали шею. Я вгляделась в бледно-синее небо, затем перевела взгляд на камеры на фонарных столбах.
Я медленно вдохнула и, казалось, увидела весь мир, расстилавшийся передо мной, и почувствовала себя такой маленькой, когда осознала, как далеко нам ехать.
— Сколько миль до побережья? — шепотом спросила я у Дженкса, и жужжание его крыльев растворилась в окружающих звуках.
— Все по порядку, Рэйч.
Кивнув, я опустила глаза и пошла к пассажирскому сиденью. Рывком открыв дверцу, я встретила пораженный взгляд Трента. На нем были классические зеленоватые солнечные очки, в которых он выглядел еще лучше.
— Ты поведешь, — сказала я прямо.
Трент продолжал удивленно смотреть.
— Прошу прощенья?
— У меня нет прав, — сказала я, ожидая, пока он выйдет. — ОВ забрала их, когда меня вызвали как демона на I-77 шоссе и я разбила машину об ограду моста. Ты поведешь, кореш. По крайней мере, пока мы не выедем из города, где никто не сможет узнать меня.
Он моргнул.
— Да ради всего святого, — проговорил он, отстегивая ремень и выходя из машины.
Я села, и следом влетел Дженкс, заняв привычное место на зеркале заднего вида.
— Ты же не собираешься ругаться всю кровавую Тинкину дорогу, так ведь? — спросил он.
Со странным чувством я устроилась на сиденье, кинув сумочку назад.
— У меня есть еще одно условие, или все кончится прямо сейчас, — сказала я, и Трент вздохнул, положив руки на руль и уставившись на пыльный багажник впередистоящего автомобиля. В небе над нами раздался рев самолета.
— Что, — сказал он уныло, и в этом слове слышалось больше требования, чем вопроса.
Мои мысли вернулись к заклятию порабощения и тому, как он стер воспоминания у Джека и Джилл, и я с трудом открыла свое окно. Моя мама не доверяла электронике, и они открывались крутящейся ручкой.
— Ты будешь лишь вести машину, — сказала я. — Понял? Не стирай воспоминания, не порабощай кого бы то ни было и не суйся в драку, если у нас будут проблемы. Ничего не делай. Сиди в своем защитном пузыре и ничего не делай.
Дженкс издевательски засмеялся.
— У тебя нет опыта, крошка плакса, и ты только будешь мешать, если полезешь помогать.
— Тебе не понравилась, как я колдую? — спросил он, по голосу было слышно, что он гордился собой.
— Нет, — ответила я, подавив дрожь при воспоминании об его дикой эльфийской магии. — Мне не понравилось. Брать энергию напрямую опасно, и никогда не знаешь, что получишь. Держи свою магию при себе, или я надену на тебя серебряную липучку.
Он насмешливо приподнял брови.
— Не нравится, да? Знать, что кто-то может сделать плохое, а тебе приходиться лишь верить, что он не станет этого делать.
— Я использую черную магию только в крайних случаях, — сказала я сквозь сжатые зубы. Это единственное, что я могла, кроме как врезать по его довольной роже, чтобы стереть эту ухмылку.
— Ключи? — спросил Трент с сарказмом, и Дженкс предупреждающе загудел крыльями.
Обернувшись, я схватила сумку с заднего сиденья, покраснев, когда чуть не уселась на Трента, ведь я привыкла быть за рулем. Блин, мой зад был в дюйме от Трента, а Дженкс громко смеялся, пока я снова застегивала ремень безопасности. На лице Трента ничего не отразилось, и я с такой силой сунула ключи в протянутую руку, что он удивленно поднял на меня глаза.
— Машина вся в твоем распоряжении, Дживс[1], — сказала я, закрыв глаза и пытаясь собраться с мыслями. Это будет долгая поездка. Я просидела так секунды три, резко раскрыв глаза, когда Трент, включив заднюю передачу, газанул настолько сильно, что я чуть не уткнулась носом в приборную панель. — Аккуратней! — крикнула я, уставившись на Трента, пока он глядел в зеркало заднего вида.
— Смотри, куда прешь на этом куске синего дерьма! — заорал кто-то, и я обернулась к бизнесмену, которому было явно жарко, и он сильно злился, пока искал свой автомобиль.
Я собиралась крикнуть такую же гадость ему в ответ, но Трент уже вывернул руль и нажал на газ, оставив его позади в облаке пыли.
— Когда доберемся до Сент-Луиса, арендуем нормальный автомобиль, — пробормотал Трент.
— С машиной моей мамы все в порядке, — резко ответила я.
Трент промолчал, глядя вперед, а я была в ярости. С машиной моей мамы все в порядке. Все в порядке.
Глава 5
Узкий луч послеполуденного солнца падал на переднее сиденье, согревая мою руку, лежащую на открытом окне. Я была за рулем — большой сюрприз — и ветер развевал мои волосы, на расчесывание которых у меня потом уйдет полбутылки бальзама ополаскивателя. Три часа назад мы остановились в нижней части Индианы, чтобы Дженкс нашел что-нибудь поесть и где-нибудь пописать, после чего он объявил мне, что собирается вздремнуть. У эльфов был аналогичный распорядок дня, и хотя Трент ничего не сказал, было очевидно, что его тоже стало клонить в сон, поэтому я села за руль.
«На самом деле, — размышляла я, поглядывая на сонного Трента, — последние четыре часа были вполне приятными». Лицо Трента было симпатичным, когда он не хмурился. В джинсах и рубашке он выглядел совершенно по-другому — почему-то более привлекательно, нежели в своих обычных костюмах. Может, более доступно. Ветер пошевелил его по-детски тонкие волосы, когда он облокотился на дверь, настолько далеко от меня, насколько возможно.
Я могла бы потянуться и шлепнуть его, если бы захотела. Мне не нравилось его тихое презрение к машине моей матери. Потому что в ней не было системы с шестью динамиками или электрических дверей и окон. Она не сверкала, и синий цвет тоже не имел для меня значения. Зато на этой старушечьей машине я могла выжать на десять миль (1 миля = 1,6 км) в час больше, чем на моей сверкающей красной машине, и остаться незамеченной. А еще здесь много держателей для стаканов.
Заправив своенравный локон за ухо, я с завистью посмотрела на солнцезащитные очки Трента, лежащие на приборной панели, пока он спал. Бьюсь об заклад, на мне бы они смотрелись лучше, чем на нем. От солнца у меня разболелась голова, и я почти дотянулась до них — пока не заметила, что руки Трента сжаты, даже во сне. Ладно, возможно, ему не было настолько комфортно здесь, насколько он хотел мне показать. И все же то, что он уснул, о чем-то говорило.
Поглядывая на равнину, по которой мы ехали последний час или около того, я задалась вопросом, а смогла бы я заснуть, если бы Трент сидел за рулем. Это было странно, и не только потому, что ведьма, эльф и пикси совершали Великое путешествие по дорогам Америки. Я все еще была должна Тренту то «освобождающее фамилиара» проклятье, и меня мучило чувство вины.
Заскучав, я взглянула на свою сумку, где лежало его проклятье, потом обратно на дорогу.
Быстрый взгляд в зеркало заднего вида сказал мне, что Дженкс все еще спит, греясь на солнце, как крошечный крылатый кот под задним стеклом. Вздохнув, я обратила свое внимание на пейзаж. Я еще никогда так не ездила, и открытые пространства действовали на меня. Дорогу проложили до Поворота, и было жутко проезжать один за другим города, брошенные во время эпидемии, вызвавшей Поворот. Деревья проросли сквозь крыши заброшенных зданий, высокая желтая буква «М» и указатели на старую заправку возвышались над молодыми лесами и заставляли меня чувствовать явную неловкость.
Состав растительности, покрывающей старые развалины, напоминал Безвременье, и, испытывая любопытство, я посмотрела вторым зрением. Кожу головы стало покалывать, и ощущение прокатилось над моим черепом, заставив меня задрожать, когда всплыло красноватое Безвременье, покрывающее все отблеском красного. Солнце, казалось, отбрасывало две тени, но кроме дороги, которая сейчас была испещрена трещинами и покрыта сорняками, все выглядело примерно так же. Высушенное солнцем поле, состоящее из одной травы, тянулось от горизонта до горизонта. Демоны концентрировались там, где были лей-линии, живя под ними в земле, где почти ничего не менялось.
По словам Ала, Безвременье было сломанной реальностью, не способной существовать самостоятельно, тянущейся за нашей, соединенной с ней и живой благодаря лей-линиям. Энергия текла между ними приливами, не давая Безвременью исчезнуть и придавая альтернативной реальности разрушенный вид. Оно было отражением реальности, но разбитой. Так что если в Цинциннати возводили новое здание, такое же появлялось в Безвременье, но начинало разваливаться еще до окончания стройки. Поэтому демоны жили под землей. Мы ничего не строим ниже определенного уровня, так что там ничего, кроме того, что демоны создали для себя, не менялось. Они использовали гаргулий в качестве фамилиаров, затягивая энергию лей-линий в землю, туда, где они могли ею пользоваться.
Но здесь, в местах между скоплениями лей-линий, где находились города, было много сияющего красным ничего: деревьев, травы, кустов. Вы думаете, что будучи ведьмой земли я должна любить природу, но это не так. По крайней мере, не такую. Она казалась сломанной. Не помогало и то, что Безвременье здесь выглядело почти нормально. За исключением черных пятен.
Прищурившись, я попыталась понять, что они такое. Я никогда не видела их в Цинциннати-версии Безвременья, и они серебрились под красным солнцем, как раскаленный мираж или что-то, отражающее… пустоту.
Все еще используя свое второе зрение, я посмотрела поверх деревьев в сторону Сент-Луиса, чувствуя себя лучше при виде высотных зданий, не смотря на то, что они выглядели разрушенными при наложении второго зрения. Мы были уже близко, я отключила второе зрение и извернулась на сидении, чтобы достать телефон из заднего кармана. Я получила сообщение от Айви, когда она села на самолет, потом еще одно, когда она приземлилась. Мы собирались встретиться под аркой. Мне нужно было позвонить ей.