ические темы.
Вскоре жизнь разрешила этот спор. Лучшие традиции русской армии пошли на вооружение нашей военной силы. Солдатские Георгии признали и советская литература, и искусство. Сначала, кажется, в пьесе К. Симонова «Русские люди» и в кинофильме И. Пырьева и И. Прута «Секретарь райкома», а потом и в других произведениях послышались слова уважения к этой старинной награде. Народ ставил ее всегда высоко.
Вот красноречивый диалог из пьесы Симонова. Разговаривают капитан Сафонов с преподавателем техникума Васиным. Сафонов молод, тверд, решителен, командир Красной Армии. Васин стар, тверд, решителен, бывший царский офицер.
В а с и н. Здравия желаю.
С а ф о н о в. Вы в техникуме военное дело преподаете?
В а с и н. Преподавал. Сейчас, как вам известно, у нас отряд.
С а ф о н о в. Известно. Сколько потеряли студентов своих?
В а с и н. Шесть.
С а ф о н о в. Вы, я слышал, в русско-японской участвовали?
В а с и н. Так точно.
С а ф о н о в. И в германской?
В а с и н. Так точно.
С а ф о н о в. А в гражданской?
В а с и н. В запасных полках, по причине инвалидности.
С а ф о н о в. А в германскую войну, я слышал, вы награды имели?
В а с и н. Так точно. Георгия и Владимира с мечами и бантом.
С а ф о н о в. А чем доказать можете?
В а с и н. В данное время не могу, так как с собою не ношу, а доказать могу тем, что храню.
С а ф о н о в. Храните?
В а с и н. Так точно, храню.
С а ф о н о в. Георгия — это ведь за храбрость давали?
В а с и н. Так точно.
Сафонов командует гарнизоном заречных кварталов небольшого городка, оказавшегося во вражеском окружении. Он потерял в бою начальника штаба и берет Васина на его место. Биография Васина почти точно списана автором с биографии его собственного отчима. Я знал этого достойного человека, он принадлежал к прогрессивному, весьма узкому кругу старого офицерства и стал красным командиром, верным Советской власти.
Строки скупого диалога говорят о многом.
Отечественная война пробудила огромный интерес к военному прошлому России. Оказалось, что события минувшего еще недалеки от нас. Оказалось, что в армии и в партизанских отрядах действует немало людей, чья храбрость в первую мировую войну была отмечена солдатским Георгием или боевой офицерской наградой. И были они опытными, умелыми воинами.
Мало кто в те времена склонен был забывать разницу между войной империалистической и Отечественной. Прекрасно воспитанное молодое поколение советских людей, чуткое к социальным акцентам, с удивлением, а подчас и с недоумением поглядывало на старые регалии. Но поскольку верность новому строю, доказанная их обладателями в новых боях за Родину, не вызывала сомнений, то и знаки старых наград были вскоре приняты с вниманием и уважением.
Интерес молодого капитана к военной истории отечества и сдержанное самоуважение ветерана старой войны и отражены в строчках скупого диалога пьесы «Русские люди».
Собственно, и в нашем споре с корреспондентом из Ленинграда я просто искал аргументы той точке зрения, что сложилась у нас под влиянием изучения исторических материалов об истоках воинской доблести.
Война резко, неумолимо подчеркнула разницу между дореволюционной Россией и Советским Союзом. Война же более отчетливо, чем раньше, сказала и о преемственности тех свойств русского человека, что принадлежат его природе и, перешагнув исторические рубежи, развиваются и молодеют.
В царской России решительно все, в том числе и практика награждения орденами и знаками отличия, было подчинено интересам правящих классов. Военная система стремилась выработать из Георгиевских кавалеров верных и слепых защитников престола. Только далеко не всегда это удавалось.
Трудно было на глазах у солдатского строя вешать Георгия на грудь малодушному или доносчику, хотя бы он и слыл ретивым служакой-строевиком. Что же касается офицеров, то среди них было немало храбрых, отважных людей. И то правда, что родовитые дворяне, нередко причисленные к штабам, откуда открывалась широкая дорога карьеры, получали боевые награды весьма щедро и не всегда по заслугам.
Любопытное подтверждение этому последнему обстоятельству мы находим в «Карманном словаре иностранных слов, вошедших в состав русского языка, издаваемом Н. Кирилловым». Эта книжица вышла в свет в 1845 году. А кто такой Кириллов? Он был штабс-капитаном артиллерийских войск, преподавателем Павловского кадетского корпуса. Но словарь-то не специально военный. Что подвигнуло штабс-капитана стать издателем и принять на себя все тяготы сношения с цензурой?
А дело, оказывается, в том, что фактическим составителем этого словаря был не кто иной, как Михаил Васильевич Петрашевский, организатор знаменитого кружка молодежи, где вольно обсуждались политические проблемы времени. Я познакомился с этой книгой в библиотеке Николая Павловича Смирнова-Сокольского (о ней и о ее хозяине будет сказано несколько слов дальше).
Объяснения в этом словаре служили критике самодержавного строя. В заметке, посвященной слову «орден», было, между прочим, сказано, что «при нынешнем развитии общества ордена потеряли прежнюю силу и значительность, чему наиболее содействовала неумеренность в раздаче их». Не в бровь, а в глаз офицерской аристократии, царским угодникам, паркетным шаркунам, хватавшим ордена всюду, где только можно было их получить без риска для жизни.
А 8-го ноября сорок третьего года среди боевых отличий нашей действующей армии появился новый орден, призванный достойно увенчать именно солдатскую славу.
Орден Славы — так и был назван этот новый знак воинской чести. Им награждают рядовых и сержантов, а в авиации и младших лейтенантов, за подвиги бесстрашия и мужества.
Героями не рождаются — ими становятся. Кто нашел в себе силы пройти через, казалось бы, непреодолимые препятствия и поразить врага, тот любим и прославлен народом. Кто смело смотрит в лицо опасности, не поддается унынию в трудную минуту, а, призвав на помощь воинское умение, добивается победы, тот — герой-солдат, ему — почет и уважение товарищей, орден Славы.
Чем отличается он от старого Георгия? Да тем же, чем советские вооруженные силы отличаются от царской армии, — иной классовой основой, в корне различными целями. В наших войсках нет сословных и имущественных перегородок. Они защищают не царя, помещиков и капиталистов, а родину социализма, дело Ленина.
Патриотизм и интернационализм слились воедино на их знаменах. Их пятиконечная звездочка — это та же путеводная звезда, что освещает человечеству дорогу из его предыстории в социалистическую цивилизацию. Это все азбучные истины, но без них нет нашего движения и нашей силы.
Вот каково отличие ордена Славы и всех советских орденов от боевых наград прошлого. А связывает их единственное, но бесконечно драгоценное: жизнь народа, а в ней — любовь к отечеству, та скрытая теплота патриотизма, о которой писал Лев Толстой.
Приходилось ли читателю задумываться над тем, что русские войска не знали военного наемничества, к которому в течение целого исторического периода прибегали многие государства Европы? Создание таких формирований в XVI—XVII веках было делом нехитрым. Охотников продать свою шпагу находилось сколько угодно. Боевого обучения и воспитания солдат-наемников, естественно, не существовало. Следовало лишь глядеть за ними в оба на поле боя — могли в любую минуту удариться в бегство. Часто бывали случаи массовых переходов на сторону противника прямо во время сражения.
Если задерживалась выплата жалованья, наемники отправлялись грабить мирные города. «Это были, — как писал немецкий деятель Шарнгорст о прусском наемном войске, — бродяги и пьяницы, воры и негодяи и вообще преступники со всей Германии». Этому сброду нужны были не ордена, не знаки благодарности родины, а только нажива. Песни, которые они горланили, были исполнены вражды и презрения к мирному населению не только страны противника, но и своей собственной. «Истинная забава для ландскнехта — когда 50 деревень и местечек пылают в огне», — так описывает Меринг наемников Тридцатилетней войны, ссылаясь на записки ее современников.
Двести лет не мог опомниться мирный Антверпен от погрома, учиненного наемниками, — они выгнали своих генералов и офицеров и бросились терзать город. Бесчинства наемников названы историей «Антверпенские безумия». И все-таки, когда какому-нибудь государству Европы грозила опасность или снаряжался завоевательный поход, оно прибегало к услугам наемников.
Смешно, конечно, устанавливать полное тождество между наемниками старины и завербованным контингентом наших дней, оплачиваемым сдельно, хотя наемники Чомбе, диктатора Катанги, каратели Рольфа Штейнера, подвизавшиеся в Алжире и Биафре, головорезы, брошенные в Анголу с китайским оружием, прямиком импортированы из средневековья. Несложная философия «сдельщиков войны» мимоходом раскрывается в реплике героини фильма Жана Люка Годара «Безумный Пьеро». Она говорит о своем коллеге: «Он теперь где-то в Йемене. Его наняли роялисты. Они ему платят, и он сражается вместе с кем-то против кого-то, — точно не скажу».
Кстати, говоря о наемничестве, нельзя не напомнить, что ведь и армия США перешла в основном на комплектование путем вербовки. Прямая аналогия нелепа. Но и то и другое растет из дикого корня капитализма. Говорят, что немаловажную роль в этом решении Пентагона сыграл мощный протест призывников против войны во Вьетнаме. Думающая часть молодежи США не желала умирать за интересы монополий. Недаром ветераны грязной войны во Вьетнаме швыряли свои ордена и медали на ступени Белого дома в Вашингтоне.
История России и ее армии не знала наемничества. Народ сам защищал себя или шел в чужие пределы, чтобы покарать захватчиков. Вела русская монархия и войны, которые полностью противоречили народным интересам. Например, те, какие возникали лишь из одного стремления поддержать принцип легитимизма в Европе.