– И что с того?
– А то! С тебя, Волчара, бутылка.
– Это почему вдруг?
– А потому что! Давай, угощай, не жадничай! Все знают, какой ты болтун, а что за разговоры без выпивки? Тоже мне, старый чекист! Алла, ты знаешь, что он ещё в царской охранке служил?
– Не может быть! – удивилась Алла. – Он же родился, когда царя давно не было.
– Ну и что? Царя не было, а охранка была. Правда, под другим названием, – уточнил Левченко. – Охранка, она вечная. Волчара, троцкист хренов, мы что, так и будем стоять на лестнице?
– Ладно, проходите, раз уж пришли, гости дорогие. Только закусь пусть она готовит. Ну, чего стоишь? – поинтересовался Волчара у Аллы. – Иди, стол накрывай на кухне. Курточку свою вот сюда повесь, в шкафчик. Кухню сама найдёшь, не маленькая. А вся моя еда – в холодильнике. Колбаски там порежь, сыра, хлебушка обязательно, ну и консерву какую-нибудь. Чай, не королевский обед готовишь. И ты, бандеровец, тоже раздевайся, раз уж в гости ко мне напросился.
– Ну, ты дед, и раскомандовался! – восхитился Левченко. – Аж помолодел.
– А то! И ещё, пусть она с нами за стол сядет. Давненько я с бабами не бухал. Поллитры на троих, конечно, маловато будет, но у меня и вторая найдётся, и третья, если понадобится. Что мне их хранить? Я же в любой момент могу того, а на том свете они мне и даром не нужны.
– Какой ещё может быть тот свет для убеждённого троцкиста? – поддел его Левченко.
– Не троцкиста, а ленинца! – поправил его Волчара. – Про тот свет я фигурально сказал. Хотя, знаешь, Вася, чем ближе к концу, тем сильнее хочется, чтобы тот свет всё-таки был. Понимаешь, обидно просто исчезнуть, и всё. Но мир такой, какой есть, а не такой, как нам хочется, и это основа диалектического материализма. Товарищ Маркс…
– Прошу за стол, – пригласила Алла. – Товарищ Маркс подождёт. Ему теперь спешить некуда. Можно, я первый тост скажу?
– Быстро ты управилась, молодец, – отметил Волчара. – Ну, давай рассаживаться. Это вот мой табурет, я его никому не уступлю, ты, бандеровец, садись сюда, чтобы я тебя потом удавить смог, и не надо было далеко тянуться, а ты, женщина, устраивайся на стуле. Стул у меня здесь один, кого же ещё на него усадить? Ну, давай, говори свой тост!
– Я предлагаю выпить за чекистов!
Тост был охотно поддержан. Затем пришла очередь товарища Маркса, чтобы ему было не так обидно ждать. Третью рюмку выпили молча и не чокаясь. Четвёртый тост был провозглашён Левченко, «За женщин!». Он и Волчара выпили стоя.
Аллу спиртное пока не брало, сказывалось страшное напряжение, вызванное похищением и беспокойством за судьбу мужа. Но она знала, что это временно, очередной рюмкой её непременно «накроет». Поэтому женщина старалась растягивать каждую рюмку на несколько тостов, пытаясь максимально отдалить неизбежное. Глядя на двух мирно выпивающих чекистов, она удивлялась их дружескому разговору, ведь раньше ей казалось, что Левченко и Волчара – непримиримые враги. После четвёртого тоста она набралась смелости и спросила у них, как так может быть. Левченко охотно поддержал разговор на эту тему.
– Слышь, Волчара, она взаправду думала, что мы друг друга перестреляем, – весело сообщил он. – Как ты считаешь, кого из нас она не любит сильнее?
– Ну, тебя любить не за что, это и так понятно, тебя, кроме меня, вообще никто не видит, как же тогда любить? Но я-то что ей сделал? Скажи, Аллочка, за что на меня злобу затаила? Неужели обиделась, что я на тебя незаряженный пистолет наставил?
– Да нет, что ты, Волчара, – начала Алла, но вдруг почувствовала под столом довольно сильный пинок от Левченко и умолкла.
– Понимаешь, Волчара, тут дело вот в чём, – продолжил за неё человек-невидимка. – Она с мужем вчера приходила к тебе в гости, ты об этом кому-то рассказал, и у них начались неприятности. Вот она и дуется.
– Вася, что ты за чушь несёшь? При чём здесь я к их неприятностям?
– Что, никому не рассказывал? Да о твоей болтливости легенды ходят! Ты людей силой оружия заставляешь слушать твои байки! И утерпел, никому ни слова не сболтнул? Почему мне в это не верится? Кстати, а что именно ты никому не сболтнул?
– Ну, что муж её, Игорь, кажется, его зовут, знает о портале.
– Так кому ты это не рассказал? Давай, Волчара, колись!
– Я только приятелю своему рассказал, из Москвы. Лаврентий Павлович его зовут.
– Берия, что ли?
– Вася, у кого из нас маразм должен быть? Берия помер давным-давно! Это другой Лаврентий Павлович! Федин его фамилия.
– Значит, ты за рубеж информацию слил!
– Пошёл ты знаешь куда, бандеровец! Никогда для меня Россия не будет заграницей! И Москва была, есть и навсегда останется столицей моей Родины – Советского Союза! А Лаврентий Павлович – очень хороший человек. Я ведь, Вася, честно работал, взяток не брал. И денег у меня совсем не было. То есть были, но на сберкнижке. Пропали они все в начале девяностых, считай, сгорели. А меня выгнали из органов, потому что я украинскую присягу отказался принимать. Присяга, она же всего один раз в жизни даётся! И я уже присягнул СССР. Вот я и остался без денег и практически без жилья – комната в коммуналке, разве это жильё?
– Хорошо жили люди в СССР, – прокомментировал Левченко.
– Ты мне тут антисоветскую пропаганду не разводи! Да, были в Союзе трудности, временные, конечно. Но разве сейчас лучше? Двадцать лет уже твоей Украине, и где успехи? В СССР через двадцать лет после революции уже всё нормально было!
– Точно. Двадцать лет спустя – это тридцать седьмой. Действительно, всё было нормально.
– То, о чём ты говоришь, это ежовщина была! Ежов – враг народа, его тоже расстреляли!
– Волчара, давай лучше про Лаврентия Павловича. Но не того, который расстрелянного Ежова сменил.
– Ну, товарищ Федин меня тогда случайно встретил, он очень Чернобылем интересовался, а я ж к этому делу прямое отношение имел. И эту квартиру он мне купил. Во как! Так что за моего друга Лаврентия Павловича я горло перегрызу!
– Ладно, не нервничай. Рассказал ты ему, а дальше что было?
– Он мне перезвонил и попросил взять у одного типа чемоданчик, отнести его кое-куда и оставить под дверью. Я сказал, что стар уже для таких дел. Вот и всё.
– А о каком портале ты говорил?
– Ты что, не знаешь, что такое портал? Это переход в параллельный мир. Там всё по-другому. Может, там СССР не уничтожили, а может даже, там ещё товарищ Сталин до сих пор жив. Ему лет сто тридцать, чуть больше, для кавказских горцев это нормально. А он горец, я точно знаю. Он даже родился в Гори.
– Волчара, давай фантастику оставим фантастам. Расскажи лучше, как ты со своим Лаврентием Павловичем связываешься. По телефону?
– Ну да. А как иначе?
Волчара достал свой мобильный телефон, нажал нужную кнопку и передал аппарат Левченко. Динамик телефона был мощным, и звуки разносились по всей кухне.
– Узел связи Федеральной Службы Безопасности Российской Федерации, – отчётливо проговорил приятный женский голос.
– Мне Лаврентий Павлович нужен, – сообщил Василий.
– Сейчас с ним связаться невозможно. Что ему передать?
– Передайте ему три рубля, – мрачно попросил Левченко.
– Каких ещё три рубля? – удивилась женщина из ФСБ.
– Белорусских. Скажите, от Волчары. Ему будет приятно.
– Кому будет приятно?
– Волчаре, естественно. До свидания, – Левченко отключил связь. – Алла, ты всё слышала?
– Да, – у Аллы пересохло в горле. – Давайте выпьем за этого замечательного человека по имени Лаврентий Павлович.
– Конечно, он хороший человек, – согласился Волчара. – Он ведь чекист. А все чекисты – хорошие люди. Кроме тех, которые враги народа. Но Лаврентий Павлович – не враг.
Алла опрокинула очередную рюмку, а о том, что было дальше, сохранила весьма смутные воспоминания. Утром она проснулась в одной постели с Левченко, но тот утверждал, что ничего этакого между ними не происходило, просто их было трое, а у Волчары в квартире наличествовали всего две кровати. Женщина предпочла ему поверить.
Когда кто-то предложил подвезти Игоря, тот здорово обрадовался. Это позволяло ему сэкономить целых две с половиной гривны, стоимость проезда в маршрутке. Для бюджета их семьи даже столь мизерная сумма была весьма заметной.
О том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, Игорь догадался сразу, как только уселся на заднее сиденье, и другой пассажир автомобиля приставил нож ему к горлу. Пленник принялся пространно объяснять, что похитили его по ошибке, наверно, с кем-нибудь перепутали, выкуп за него никто платить не станет, так что для преступников эта операция выльется в сплошные убытки.
Бандиты слушали его длинную речь молча, а может, и не слушали вообще. Заметив, что его тирада не имеет ожидаемого эффекта, Игорь замолчал и принялся строить планы побега. Все они были тщательно проработанными, отличались разнообразными драматическими эффектами, но все обладали общим недостатком – неисполнимостью. Пока Игорь занимался стратегическими разработками, автомобиль бандитов выехал на Симферопольскую трассу и повернул на юг, к Крыму. В тот момент, когда более-менее реальный план побега уже почти сложился в голове Игоря в единое целое, машина остановилась, бандиты из неё вышли и своего пленника тоже выволокли наружу. Тут Игорь увидел, что его похитители путешествуют на двух машинах, и понял, что и последний придуманный им план стоит не дороже выеденного яйца.
Внезапно откуда-то появился огромный мужик в маске и камуфляжной форме, своим силуэтом похожий не то на неандертальца, не то на российского боксёра Николая Валуева, не то сразу на обоих. По сравнению с этим типом бандиты, сами по себе отнюдь не маленькие, выглядели болонками рядом с волкодавом. Обменявшись с ним несколькими фразами, похитители передали ему пленника, расселись по машинам и уехали прочь, увозя с собой мобильник Игоря (ценой не менее ста пятидесяти гривен при благоприятном случае), чем доставили его владельцу дополнительную порцию огорчения.