и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: «Что это такое?». Он сказал ему: «Брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым».
Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы, мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка». Он же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твоей сей был мертв и ожил, пропадал, и нашелся».[207]
У Иисуса много таких притч, где он говорит о Боге и людях Они учат, что Бог – не таков, каким мы его себе представляем, и что поэтому человек может вести себя совсем по-другому, если он хочет, чтобы его поступки не противоречили его воле. Из этих притч становится ясно, что Иисус – такой поэт, который призывает к любви и снисхождению. Его притчи и речения еще долго будут перечитываться, люди будут любить их.
В написанном мной об Иисусе не было и слова неправды. Он на самом деле был странствующий философ и поэт. Но не только – в этом я не сомневался. Он был пророк. И мне трудно было объяснить это иностранцам. В пророке они привыкли видеть человека, который предсказывает будущее. Таких пророков знали и другие народы. Однако наши пророки были не похожи на остальных. У какого народа были пророки, которые грозили бы гибелью своему собственному народу? Какой народ верил в бога, который был бы для него единственным? Исключительность наших пророков связана с исключительностью нашего Бога! Нужно будет это еще и еще раз обдумать! Вот где скорее всего следует искать ключ к пониманию Иисуса!
Только наш Бог требовал, чтобы одновременно с его почитанием мы отказывались признавать всех прочих богов. Только наш Бог требовал, чтобы мы не только воздавали ему хвалу, но и полностью меняли свое поведение.
Повсюду в мире победу одерживают сильные. Но наш Бог избрал слабых. Он помог рабам, бежавшим из Египта, и сделал их своим народом. Он был с военнопленными, уведенными в Вавилон. Обратиться к этому Богу означает встать на сторону бедных и слабых. Поэтому сильные мира сего и правители чувствуют для себя в нашем Боге угрозу и ненавидят нас.
Предположим, у меня бы получилось объяснить Метилию, что Иисус – пророк этого Бога. Но разве Метилий не отверг бы его тогда тем вернее? Разве не должен был он понять из наших книг, что пророки во все времена вмешивались в политику? Разве не должен был сделать простой вывод: если Иисус – пророк, то он опасен для политиков!
Ведь что делали пророки? Они требовали от нашего народа признать единого Бога и изменить свое поведение Они делали это так же, как воспитывают детей: с одной стороны, угрожая наказанием, с другой – давая обещания. В этом они были резки и неумолимы.
Иисус тоже грозил этому миру наказанием. Таинственный «Человек» будет судить всех людей. По его словам, этот суд разразится над миром внезапно и без предупреждения – не только над злодеями и обманщиками, а над всеми людьми, живущими самой обычной жизнью:
И как было во дни Ноя, так будет
и во дни Сына Человеческого:
ели, пили, женились, выходили замуж,
до того дня, как вошел Ной в ковчег,
и пришел потоп и погубил всех.
Так же, как было и во дни Лота:
ели, пили, покупали, продавали,
садили, строили;
но в день, в который Лот вышел из Содома,
пролился с неба дождь огненный и серный
и истребил всех.[208]
Этот суд должен коснуться всех, а не отдельных групп и народов. Он разделит людей, живущих бок о бок:
В ту ночь будут двое на одной постели:
один возьмется,
а другой оставится;
две будут молоть вместе:
одна возьмется, а другая оставится!.[209]
Этот суд должен был глубоко волновать всех. Каждый поневоле спрашивал себя: «Что мне следует делать? Как мне выдержать?». По Иисусу, на суде этом будут смотреть только на одно: помогал человек другим людям или нет. В конце «Человек» будет судить все народы, и он не спросит, какая у кого религия, философия или цвет кожи. Тем, кто выдержит испытание, он скажет:
Приидите, благословенные Отца Моего,
наследуйте Царство, уготованное
вам от создания мира:
ибо алкал Я, и вы дали Мне есть;
жаждал, и вы напоили Меня;
был странником, и вы приняли Меня;
был наг; и вы одели Меня;
был болен, и вы посетили Меня;
в темнице был, и вы пришли ко Мне.[210]
Да, несомненно: Иисус угрожал, как и все пророки. Но он делал это не так, как другие. Он угрожал не судом Божиим, а судом таинственного «Человека». Никто не мог быть уверен заранее, что выстоит перед ним. Но у каждого был шанс. Потому что единственным мерилом этого судьи будет, помогал ли человек другим людям не затем, чтобы его похвалили на суде, и не затем, чтобы послужить этому таинственному «Человеку», а только для того, чтобы помочь И праведные искренне удивятся, спрашивая на суде:
Господи! Когда мы видели Тебя алчущим и накормили?
Или жаждущим, и напоили?
Когда мы видели Тебя странником, и приняли?
Или нагим, и одели?
Когда мы видели Тебя больным,
или в темнице, и пришли к Тебе?
И Царь скажет им в ответ:
«Истинно говорю вам: так как вы
сделали это одному из сих братьев
Моих меньших, то сделали Мне.
Разве можно было объяснить все это римлянину? Разве можно было сделать понятным для него то, чего и в нашем народе многие не понимали? Разве римляне не будут встревожены до крайности, когда услышат: некий «Человек» собирается вершить суд над всеми людьми – и над римлянами в том числе! Что некий «Человек» станет судить каждое оскорбление, каждое унижение и притеснение против людей так же, как если бы оно было направлено против него? Проповедь Иисуса о суде нужно скрыть от римлян, это ясно.
А как быть с обещаниями? Как и большинство пророков, Иисус обещал поворот к лучшему и внушал надежду. Было время, многие верили: несправедливость и страдания свидетельствуют о том, что Бог уступил власть над миром сатане. Что зло воцарилось в мире. Оно спряталось за множеством одержимых, которые не могли вести достойную человека жизнь. Оно спряталось за всем, что несет человеку вред. Иисус же внушал надежду, что царству зла настанет конец. Он говорил:
Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию;
Се даю вам власть
наступать на змей и скорпионов
и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам.[211]
Большинство людей были словно бы связаны злом. Они говорили: «Разве мир не полон борьбы и войны? Разве войны не показывают, что правит зло?». Иисус же иначе истолковал это. В мире зло воюет со злом. Именно это и есть знак того, что злу настает конец.
Если царство разделится само в себе,
не может устоять царство то;
И если дом разделится сам в себе,
не может устоять дом тот,
и если сатана восстал на самого себя
и разделился,
не может устоять,
но пришел конец его.[212]
Вместо царства зла должно утвердиться Царство Божие: оно наступает там, где зло теряет свою власть над людьми, где демоны изгоняются, а больные выздоравливают, где голодные накормлены, а отчаявшиеся утешены. Оно начинается там, где люди бросают все, чтобы приготовиться встретить этот великий переворот:
Подобно Царство Небесное сокровищу,
скрытому на поле, которое, найдя, человек утаил,
и от радости о нем идет и продает все,
что имеет и покупает поле то.
Еще: подобно Царство Небесное купцу,
ищущему хороших жемчужин,
который, найдя одну драгоценную жемчужину,
пошел и продал все, что имел, и купил ее.[213]
Иисус был больше, чем странствующий философ и поэт. Иисус был пророк, пророк, каких раньше не бывало. Большинство пророков грозят судом Божиим, потому что люди попирают установленные мерки. С Иисусом дело обстояло иначе. Он учил, что власть должна перейти к тем, кто, согласно установленным меркам, не представлял никакой ценности, – к детям, к чужестранцам, к нищим, к кротким и к скопцам. И мерило должно было остаться одно: как вел себя человек по отношению к этим людям, вообще ко всем, кто зависит от других. Иисус был пророк, единственный в своем роде.
Или Иисус был больше, чем пророк? Не сравнил разве он себя как-то с пророком Ионой и учителем мудрости Соломоном, сказав: «Здесь больше Ионы» и «Здесь больше Соломона».[214] Разве не назвал он счастливыми людей, на долю которых выпало пережить то, о чем мечтали пророки и цари?.[215] Разве то, о чем они мечтали, не превосходит всех пророков и царей? Так, значит, правдой были слова Иисуса, когда он сказал, что Закон и Пророки действовали до Иоанна. И что «от дней Иоанна Крестителя Царство Небесное силою берется»?.