– Но его отношение ко мне поменяется.
– Тебя это волнует?
– Нет, – честно ответила Лида и в этот момент поняла, что действительно свободна. Свободна от чужого мнения. Самое страшное в ее жизни уже случилось.
В какой-то момент, поддавшись шальной браваде, Лида даже решила больше не красить волосы в платиновый оттенок. Но тут же отогнала эту мысль и плотнее натянула шапку, будто случайно выбившаяся прядь могла открыть напарнице другой секрет.
«Ты вся насквозь фальшивая: выдуманное имя, крашеные волосы… Только зверь – твоя истинная натура, но и его ты держишь в неволе».
– Кажется, тут нам повезет больше, – внезапно обрадовалась Люсинда. Ее глухой голос на фоне кладбищенской тишины прозвучал излишне громко. Лида посмотрела, куда указывала напарница, и заметила небольшую сторожку.
Впрочем, сторожкой назвать этот вполне комфортабельный домик язык не поворачивался. Аккуратный, добротный, на фоне снега смотревшийся не печальным атрибутом кладбища, а задорным апельсином из-за терракотового, с оранжевым подтоном цвета, он никак не навевал мысли о конечности жизненного пути. Даже выставленные у торца демонстрационные надгробия не вызывали тоску.
– Однако, – не сдержалась Лида.
Шершенево явно процветало, и не трехэтажные коттеджи служили тому иллюстрацией, а эта благополучная сторожка сразу за коваными воротами.
– Веселенький домик, – согласилась Люсинда.
Они постучали в металлическую дверь, вошли и сразу попали в небольшую приемную, в которой за деревянным столом пила чай крупная женщина в шерстяном темно-синем платье. При виде посетительниц дама подняла тонкие нарисованные брови и отставила чашку.
– Здравствуйте. Мы ищем могилу Пушкова Алексея Семеновича. Похоронен меньше года назад.
Женщина окинула взглядом девушек и тут же потеряла к ним интерес, поняв, что они не собираются ничего заказывать.
– Новые захоронения – сектор Д, – произнесла она малопонятную фразу.
– А где это?
– От центральной аллеи налево.
Женщина демонстративно вернулась к чаепитию, поэтому ничего не оставалось, как уйти. Впрочем, после подсказки нужное место нашлось довольно быстро.
Могила была ухоженной: снег расчищен, на плите лежал свежий, хоть уже и подмерзший букет гвоздик. С фотографии смотрел совсем еще мальчишка. По выбитым на граните датам выходило, что он погиб в неполные двадцать лет. Жить бы да жить… Лиде немедленно захотелось уйти. Нашли могилу – и все! Пора возвращаться. Но Люсинда отчего-то задержалась: вначале долго всматривалась в памятник, будто пыталась разобрать буквы, затем покрутилась на месте.
– Здесь очень много негатива. Какой-то злобы, – вынесла она вердикт.
– А что ты хочешь от места захоронения молодого парня, – хмыкнула Лида. – Наверняка мать приходит горевать. Может, девушка.
– Нет, это что-то другое. Я чувствую холод и такую ненависть, что…
– А вы кто, девоньки? – раздался вдруг незнакомый голос. Люсинда с Лидой разом оглянулись и увидели закутанную в шерстяной платок пожилую женщину.
– Мы…
– Я невеста приятеля Леши, – вовремя сообразила Лида и состроила скорбную мину. – Живем в городе. Но я оказалась неподалеку и решила принести от нас с Витей цветы.
Ложь сочинилась удивительно быстро и легко и, похоже, удовлетворила незнакомку.
– А, ясно. Беда какая… Разбился Лешенька перед самой свадьбой!
Люсинда с Лидой быстро переглянулись. Вот их шанс! Женщина не уходила и явно желала посплетничать. Лида слегка кивнула коллеге и первой вышла за оградку. Задерживаться тут она больше не собиралась, а местную жительницу можно разговорить и по дороге.
– Мы на той свадьбе собирались гулять. Подарок уже купили, – печально вздохнула Лида и опустила глаза.
– Да полдеревни собиралось! И Леша, и Анька местные же. На глазах у нас росли. С первого класса дружили. Все так и думали, что они окончат школу и поженятся. Леша хоть и поступил сразу в университет, но свадьбу откладывать не стал. И вот такое несчастье с обоими.
Женщина шла неторопливо, переваливаясь, как утка, да еще часто останавливалась, потому что ее мучала одышка. Люсинде с Лидой пришлось подстроиться под ее шаг, зато вещи они услышали интересные.
Авария случилась на перекрестке по вине проскочившей на красный свет машины. Другой автомобиль пытался избежать столкновения, сделал крутой вираж и столкнулся с легковушкой, за рулем которой был Алексей. Удар оказался такой силы, что парень погиб на месте, а невеста Аня хоть и выжила, но получила серьезные травмы и осталась прикована к коляске. С таким потрясением девушка не смогла справиться и, со слов рассказчицы, тронулась умом.
– Сидит дома, никуда не выезжает. Мать за ней ухаживает, от горя вся высохла, седая стала, что старуха. Беда!
Женщина то и дело вздыхала, но подробностями сыпала щедро. Видимо, была рада обсудить такую эмоциональную историю уже не с местными, а с приезжими. Возле ворот жительница с явным сожалением попрощалась: собиралась заглянуть в сторожку к своей знакомой. Лида же рассталась с женщиной без сожаления. Все, что они хотели, узнали. Теперь она мечтала об отдыхе.
Но Люсинда предложила пройти по улице, на которой проживала невеста погибшего парня.
– Вряд ли нам это чем-то поможет, – проворчала Лида. Звонить в дверь они не станут: не хватало еще лезть с расспросами к тем, у кого и так беда. Но Люсинда упрямо повторила:
– Пройдемся. Это небольшой крюк.
Дом, в котором проживала несчастная девушка, находился в другой части Шершенево. Видимо, до того, как превратиться в небедный коттеджный поселок, деревня представляла собой эту улицу с одноэтажными домиками. Асфальт здесь был с трещинами и ямами, заборы кое-где с облупившейся краской. При появлении чужаков местные псы мгновенно активировались и включили «собачье радио».
– Как-то это место мы пропустили, – пробормотала Люсинда, но ее голос утонул в басовитом лае, которым крупный барбос передал следующим дворам «депешу»: «Гав! Чужие! Гав-гав!»
Лида не стала комментировать очевидное: эта улочка оказалась отсечена от других высокими коттеджами, которые будто стыдливо задвинули себе за спину неказистые домишки.
Лай стряхнул с улицы сонное оцепенение, и во двор одного из домов выглянула средних лет женщина.
– Если пристанут с вопросами, отдуваться будешь ты, – бросила Лида. Люсинда лишь угукнула.
Дом, в котором проживала пострадавшая девушка, находился в самом конце. Лида с Люсиндой чуть задержались у невысокого синего забора, разглядывая и расчищенный двор, и светлые занавески на окнах. Жильцы хоть и не были богатыми, но исправно следили за благоустройством жилища.
– И что ты тут собиралась углядеть? – прошипела Лида, которая уже изрядно утомилась и замерзла. Но, когда они отправились прочь, что-то заставило ее оглянуться.
На одном из окон шевельнулась занавеска, и Лида ненадолго встретилась с кем-то взглядом. От неожиданности она быстро отвернулась. Но ощущение, что ей смотрят вслед, не покидало до самого выхода из поселка.
В ожидании автобуса Люсинда пересказала по телефону Максу все, что удалось выяснить. Лида же сидела, нахохлившись, на деревянной скамейке, впав в сонное оцепенение. Ей очень хотелось домой – не в гостиницу, а к себе. В горячую ванну, а потом – в привычную постель. Макс сказал, что за ними приедут, но не уточнил, кто и когда. А Лида настолько устала, что у нее не осталось сил думать.
Они снова решили обедать в привычном месте. Посетителей в ресторане при гостинице оказалось много. Девушки заняли последний свободный столик и приготовились ждать, когда их обслужат.
Официантка долго не подходила, молчание становилось все невыносимей, и на его фоне мысли Лиды зазвучали громче. Адрес, этот чертов адрес, который ей скинул Иван Темный, так и не давал ей покоя. Лида вытащила телефон, открыла гугл-мапс, а потом, решившись, показала экран Люсинде:
– Съездишь со мной? Одной у меня не хватит духу.
Коллега поняла все и без пояснений. Только пожала плечами и вяло спросила:
– Ты уверена, что это не ловушка?
– Я ни в чем не уверена! Но не успокоюсь, если не проверю, что там. Это отсюда близко. Можем взять такси. Я оплачу.
– Наши похороны тоже, если что, оплатишь? – мрачно пошутила Люсинда, но Лида не обиделась.
– Так ты со мной?
– Придется. Иначе же сама поедешь?
Ответить Лида не успела, потому что Люсинда вдруг вскинула голову и сощурилась.
– Что? – встрепенулась Лида.
– А вот и Херосима.
От входа прямиком к их столику направлялся Гера собственной персоной, а за ним с недовольной миной плелась девочка-подросток.
От потрясения Лида не смогла оценить женскую солидарность Люсинды.
– Это Макс такую подставу устроил? Прокляну! – прошипела она и вскочила с места. – Я поем в номере.
Лида прошествовала мимо Геры, по пути холодно поприветствовав его кивком, но успела услышать за спиной:
– Люсиндрель, можно к тебе?
Время шло. Сумрак, будто живой, выползал из углов и выметал из комнаты остатки дневного света. Лида уже пообедала, а Люсинда все не поднималась в номер. О чем она там заболталась с предателем Герой? Впрочем, «заболталась» – это не о Люсинде. Да и Гера уже давно изводил коллегу извращенными кличками, которые поначалу казались забавными, а потом стали изрядно подбешивать даже Лиду. И как Люсинда это терпит?
«Херосима»! Если бы Лида не растерялась от внезапного появления в ресторане бывшего жениха, она бы поаплодировала наконец-то показавшей зубы Люсинде. И пусть Люси всего лишь обыграла акцент Мари, услышать от нее остроту оказалось приятно.
Лида успела сходить в душ, но и за это время напарница не вернулась. Зато прислала сообщение:
«Ищу аптеку. Разболелась голова».
И то, что коллега предупредила о причине своего отсутствия, вдруг тронуло Лиду.
У нее уже много лет не было подруг. Да и неудивительно…
– Баба-Яга! Твоя мама – Баба-Яга!