– А от Димки чем пахнет? – с замирающим сердцем спросила Вера, потому что высокий светловолосый Дима давно ей нравился. Но об этом она никому не говорила.
– А от Димки… – Женька сощурилась, ухмыльнулась, будто и тут все поняла, а затем протянула:
– Горячим… асфальтом! Он трудяга. Хороший парень, будет нормально жить, если не сопьется. Начнет как дорожный рабочий, а там… А там откроет свою фирму, вот! Станет директором!
– Фантазерка, – буркнула Вера, чтобы скрыть смущение.
– А он тебе нравится, нравится!
– Замолчи!
– Нра-авится!
– Заткнись! А то дружить не буду.
– Ладно, я могила! – легко согласилась Женька. – Хочешь, свой секрет скажу? О чем мечтаю?
– Ты хотела сказать, чем я… пахну.
– Ой, ну не будь наивной! Я все сочинила!
– Жень!
– Ла-адно! Но не обижайся! От тебя пахнет… опасностью! Мощью, стихией! Огнем, грозой и ураганом. А еще смертью.
– Ураган не пахнет! – ужаснулась Вера.
– Пахнет, пахнет! Проломленными крышами, бетонной крошкой, сломленными деревьями и кровью жертв.
– Жесть какая, – пробормотала Вера. От услышанного по спине прошлась волна холода, в затылок будто кто-то подул. Она даже не смогла понять, напугали ли ее слова подруги или восхитили. – Тебе бы книги писать. Ужастики.
– Так уже! – неожиданно смутилась Женька. – Это и есть моя мечта. Я хочу стать писательницей всяких страшилок, таких, чтобы кровь в жилах стыла. Про маньяков, кровопийц, призраков-убийц. Я даже начала один роман.
– Ого. Покажешь? – заинтересовалась Вера. Но Женька вскочила на ноги и отмахнулась:
– Потом как-нибудь. Только это – секретский секрет. Скажешь кому – врежу!
Подружка захохотала и убежала.
А вскоре после того разговора Женя с загадочным видом отозвала в сторонку Веру и протянула сложенный вчетверо листок.
– Это тебе. От… него!
– От кого? – сделала вид, что ничего не поняла, Вера, но сердце тут же зашлось в невозможном ритме, на щеки хлынул румянец. Она нервно облизала губы и покосилась на подругу: уйдет? Но Женька, от нетерпения приплясывая, крутилась рядом.
– От Димочки, – пропела девчонка. – Ну давай же, разворачивай!
Вера дважды прочитала послание, не веря своим глазам: парень, который ей нравился, приглашал на свидание! Правда, для встречи выбрал заброшенную постройку минутах в пятнадцати ходьбы от детского дома. Но Веру в тот момент ничто не насторожило: где еще должны проходить свидания, как не в уединенном месте?
Если бы не Женька, Вера бы все же не пошла: встретиться с глазу на глаз с объектом тайных грез оказалось страшно. Но подруга вызвалась отвлечь воспитательницу, чтобы Вера могла сбежать из здания, показать, где в заборе есть прореха. Собирая Веру на свидание, Женька даже пожертвовала свой блеск для губ. Может, этот жест и усыпил окончательно бдительность: разве может такая подруга предать?
Но едва Вера вошла в постройку, как попала в душные объятия крепкого парня. От него крепко пахло луком и еще чем-то неприятным, кислым. Вера попыталась вырваться, но ей это не удалось. В лицо ударил свет фонаря, и она зажмурилась.
– Пришла, цыпочка! Вишь, Колян, а ты не верил. Проспорил! Гони пятихатку!
Тот, кто ее удерживал, хохотнул, а тот, кого назвали Коляном, чуть отвел луч, заухмылялся и отпустил какую-то сальную шутку.
– Не бойся, малышка. Мы тебя не обидим. Только научим любви! – рядом появился третий качок.
– А девочка созрела! – фальшиво напел тот, кто ее удерживал.
Мольбы Веры заглушил хохот.
– А, и эта явилась. Колян, отвали и ей пятихатку! – с досадой обронил отморозок, из чьих рук Вера безуспешно пыталась вывернуться. – Держи свои деньги, кривая, и вали отсюда! А то на тебе потренируемся.
– Да у меня на нее не встанет! – загоготал Колян и случайно осветил фонарем ту, которая ожидала оплаты. К своему ужасу, Вера узнала в девушке Женьку. «Подруга» цепко выхватила банкноту из руки негодяя и заторопилась к выходу.
– Ты… – простонала Вера.
Если бы в глазах Женьки промелькнуло раскаяние, может, все повернулось бы по-другому. Но в тот момент, когда губы предательницы тронула ухмылка, странная волна жара поднялась от живота Веры к груди. Боль от предательства и ужас перед отморозками разбудили в ней нечто страшное и сокрушительное. Неведомая сила просыпалась лютым зверем.
– Эй, эй, ты чего? – донесся до нее испуганный голос парня. Вера почувствовала, как ее отпустили, но, оглушенная яростью зверя, уже не могла остановиться. Если она не выпустит эту стихию, ее разорвет на части. «От тебя пахнет грозой, ураганом, огнем», – пронеслась в голове фраза Женьки, предательницы Женьки, которая застыла истуканом, не спрятав в карман свои «тридцать сребреников».
– Очнись, коза! – закричал уже другой мерзавец. – Она ненормальная! Кривая, ты кого нам привела?!
Даже при всем желании Вера не смогла бы сдержать свою ярость. Взрослые парни пятились, испуганно матерясь, а она надвигалась на них неотвратимой грозой. И когда негодяи оказались загнанными в угол, Вера выкрикнула, вложив в слова гнев и боль от предательства:
– Горите в аду!
Зверь будто оттолкнулся от нее, и от этого удара она отлетела в сторону. Ее ослепило вспышкой, обдало жаром, и, кажется, она потеряла сознание, потому что, когда пришла в себя, поняла, что лежит на земле, снаружи. Небо алело от всполохов, каменная постройка занялась огнем, словно спичечный коробок. А чуть поодаль поскуливала еще живая, но сильно обожженная Женька.
Позже местные, судача о трагедии, унесшей жизни троих местных парней и одной детдомовской девчонки, говорили о взорвавшейся внутри постройки шаровой молнии. В местной газете даже опубликовали показания свидетелей, наблюдавших в тот вечер такое явление.
Полякова по возможности оградила Веру от любопытных вопросов журналистов, хоть с полицией девочке и пришлось пообщаться. Но Вера придерживалась придуманной молвой версии: удрала, пошла прогуляться, дошла до постройки, услышала голоса, а потом увидела, как внутрь залетел яркий шар. Ей поверили, но не Полякова. Потому что всплыла неприглядная история, которая поначалу передавалась шепотком, а потом громыхнула во всеуслышание: оказывается, уже несколько детдомовских девочек «прогулялись» в разное время до постройки, в которой их «учили любви» местные отморозки. А заманивала жертв все та же Женька, которой негодяи платили за «сводничество». Полякова, как могла, замяла ту историю, пострадавших девочек раскидали по другим детдомам. А Вера еще узнала, что Женька не только наладила такой «бизнес», но и потихоньку таскала у воспитанниц и персонала личные вещи. К последнему открытию Вера отнеслась уже равнодушно: все ее чувства сгорели в огне предательства еще раньше. Может, потому она в будущем и решила сменить имя: с той историей она окончательно утратила веру в дружбу, любовь и поддержку. Имя Лида ей показалось подходящим для нее новой – холодной, ироничной, честной, говорящей то, что думает.
«Зверь» же, учинивший бедствие, с тех пор больше не впадал в ярость, мирно дремал и не давал о себе знать. Но Лида всегда помнила, на что она способна…
– Я убийца, Макс, – повторила она, пытаясь прочитать по лицу коллеги и начальника, что он думает. Черт бы побрал эту его невозмутимость! Лиду восхищало, как Макс умел держать лицо, но не тогда, когда она рассказала ему о страшном секрете.
Ну почему он медлит? Сидит, отвернувшись в сторону, будто его внимание привлекло какое-то пятно на стене, и только слегка постукивает пальцами по столу.
– Макс?! – не выдержала Лида. – Скажи что-нибудь! Заори! Выгони! Скажи, какая я ужасная!
– Зачем? – наконец-то отреагировал он, поднял на нее черные глаза и чуть качнул головой. – Я ценю твою откровенность. Не каждый сможет в таком признаться. Ты сама решишь, как поступить: рассказывать кому-нибудь из наших или нет. От меня никто ничего не узнает. Но про Темного скрывать от других нельзя.
– Люсинда уже знает про сообщения от него, – сказала Лида, еще не понимая, чувствует облегчение или разочарование от реакции Макса.
– Уже проще. Остались Марина и Гера. Вряд ли они думают, что Темный на наш счет успокоился. Хочешь сама их предупредить?
– Давай ты, – вздохнула Лида. – Тем более собираешься провести собрание. Добавь еще один пункт в свою речь.
Она нервно усмехнулась и оглянулась на дверь, за которой послышался какой-то шум. Как бы ей сейчас хотелось находиться на кухне, готовить с другими обед, а не решать сложные вопросы!
– Как ты попала в агентство к Сергею Степановичу? – внезапно спросил Макс, и Лида удивленно моргнула: разве он не знает? Видимо, бывший шеф не рассказал.
– Случайно. Кто-то бросил в моей почтовый ящик рекламную листовку. Типа есть такое необычное агентство, обращайтесь, если вам докучает фамильное привидение. А внизу была приписка, что требуются сотрудники. Я зачем-то позвонила…
– Ясно, – криво усмехнулся Макс. – Сергей Степанович никогда не давал такую рекламу, нашу компанию редко называл агентством и уж точно не искал таким способом сотрудников.
– Я не понимаю, Макс, к чему ты клонишь…
– К тому, Лида, что тебя к нам привели не случайно, а дали наводку на агентство. Если бы ты не позвонила, может, придумали бы другой способ тебя к нам… внедрить.
– Что?! – она возмущенно уперла руки в боки. – Макс, я не шпионка!
– Я не об этом Лида. Ты – не шпионка, но за тобой, возможно, все это время наблюдали. И за нами с нашего, так сказать, «рождения».
– Иван, черт его побери, Темный?! Но он же узнал об агентстве гораздо позже!
– Это была версия Сергея Степановича, озвученная шаманом. А как случилось на самом деле – нам стоит разобраться. Для чего-то мы нужны Темному. Вряд ли он мстит нам за «шалость» Сергея Степановича.
Пока Лида ошарашенно переваривала версию Макса, озвученную все тем же невозмутимым тоном, он уже взял смартфон.
– Спасибо, Лида, за честность. По себе знаю, как сложно решиться на откровенность, – Макс поднял на нее взгляд, но уже следом принялся что-то отыскивать в телефоне. Лида намек поняла и направилась к двери. Но на пороге он задержал ее вопросом: