Однако его ожидания совершенно не оправдались: Белоснежка, вместо того, чтобы тыкать в него своими иголками, начала ругаться:
— Семен Владимирович, ну сделали вы очень нужный стране пулемет — но сделали-то вы его не лучшим образом!
— Что вы имеете в виду?
— А сами не догадываетесь? Вот вы мне скажите сколько выстрелов подряд может произвести этот пулемет? Я имею в виду до того, как потребуется ствол менять.
— Девушка, вы просто не понимаете, о чем говорите. Пулемет это крупнокалиберный, в патроне и пороха больше, и пуля в стволе дольше движется — так что он нагревается гораздо быстрее, чем ствол в ДП.
— Да я вообще не о том: при нагреве ствол достаточно сильно ведет и он еще до того, как перегреется, пули отправляет куда бог на душу положит.
— А вы знаете, как этого избежать? Расскажите, я пос… мне это было бы очень интересно.
— Все вы, гениальные конструкторы, ехидничать мастера, а чтобы послушать знающего человека… Не буду я вам рассказывать, я лучше покажу. Идемте в мой экспериментальный цех. Идемте, или я распоряжусь вас на обследование в госпиталь на две недели положить!
Семен Владимирович про себя выругался, но с девочкой все же пошел: Петра Горюнова эта девочка года полтора назад как-то умудрилась в госпиталь законопатить, и его там три полных недели продержала! Правда тогда Петр Максимович действительно чуть не помер…
Кроме того, именно эта девочка придумала великолепные пистолет с автоматом — так что вероятность того, что она все же не очередную благоглупость выдаст, была велика. А на ее экспериментальный цех посмотреть было бы интересно, ведь для него в инструментальном производстве делались станки, предназначение которых почти никто понять не мог. То есть до того, как она эти станки показывала в работе. Та же литьевая машина для пластмассы…
Шэд в производстве оружия разбиралась более чем неплохо. А еще перед путешествием ее через обучающую машину накачали и разными технологическими знаниями, причем — поскольку временной диапазон путешествия мог варьироваться от первой четверти девятнадцатого века и до конца двадцатого — знаний было закачано очень много. Таня, узнав, куда и когда она попала, успела зафиксировать основы знаний, необходимых как раз для этого времени. Знаний было не особо много, но вполне достаточно для выполнения миссии. В которой предполагалось и широкое использования различного оружия…
Когда они зашли в этот очень маленький цех, Таня Серова кое-что сразу пояснила Семену Владимировичу:
— Честно говоря, чтобы избежать неприятности, о которой я говорила, нужно и материал использовать подходящий, и технологию правильную. Насчет материала — я сварила нужную сталь у себя в тигле, но её и в электропечке нашей наварить несложно столько, сколько понадобится. А по технологии — так это и так каждый знает: чтобы стальное изделие вышло достаточно качественным, то его нужно ковать.
— То есть вы предлагаете перед сверлением ствола заготовку предварительно отковать?
— Семен Владимирович, я хоть и абсолютная блондинка, но не абсолютная дура. Кованную заготовку просверлить в разы труднее, а уж нарезку такого ствола… я вам сейчас весь процесс покажу, если хотите. А нет — я вам скачала покажу результат, а потом вы и процесс изучить точно пожелаете. Просто сейчас у меня машина готова, заготовки прошиты и нагреты, а если позже все заново запускать, то ждать придется уже больше часа.
— Ну, давайте тогда сейчас посмотрим… сколько времени работа займет?
— Долго, минут пятнадцать: машина-то у меня опытная, даже, скорее, демонстратор технологии. Итак, поехали: вот заготовка, вот оправка…
Через пятнадцать минут девочка извлекла из машины светящуюся железяку, воткнула в какую-то рядом стоящую приспособу — в результате чего из железяки вырвался столб пара, а затем, немного подержав ее под струей воздуха, показала Семену Владимировичу:
— Теперь надо тут немного обточить, здесь подправить… смотрите: канал ствола совершенно ровный.
— И сразу с нарезами? Как вы это…
— Вы все сами видели. Ствол, конечно, нужно еще отхромировать… но можно уже и так из него стрелять. Пойдемте на стрельбище, я покажу, что мы имеем в результате.
На стрельбище, где Таня отстреляла шесть лент подряд, она удивила его дважды: и тем, с какой скоростью меняла ленты, и как кучно посылала пули в мишень. А, закончив стрельбу, девочка удивила его еще раз:
— Жалко, что патроны закончились, я хотела ствол докрасна раскалить. Он все равно не испортился бы, но вы бы увидели, что даже в таких условиях его не ведет. Хотя, надеюсь, вам и увиденного достаточно.
— Вот уж… более чем достаточно. Значит, на вашем станке можно по четыре таких ствола за час изготовить…
— Нельзя. То есть я смогла бы, но только я: я же хирург, привыкла руками точно шевелить и заранее продумывать каждое движение. А самый квалифицированный рабочий на нем хорошо если за час что-то приличное сделает, и не потому, что он криворукий, а потому, что станок на обычных людей не рассчитан, я его под себя, то есть под квалифицированного хирурга делала. Да и я на нем хорошо если час проработать без перерыва смогу — но даже пытаться делать это не буду: мне руки для основной работы пригодятся. Вам нужно будет попинать технологов, чтобы они придумали какой-то копир, который процессом ковки без рабочего управлять станет… Да, а насчет специальной стали… я инструкцию нашим плавильщикам составила, ее почти сразу можно будет для всего нашего оружия использовать. Вот только тогда заготовки придется обязательно проковывать, у меня записано как: эта сталь без проковки, как и любой быстрорез, по прочности может поспорить с гвоздевой и отпускается чуть ли не от нагрева на солнышке. И там нужны кое-какие присадки, которые, впрочем, изыскать не очень трудно. Только со снабженцами я разговаривать не буду, они и так готовы меня сожрать.
— Со снабжением, думаю, мы договориться сумеем, — задумчиво произнес Семен Владимирович. — А вот все остальное… скажите, а на вашей машине возможно делать стволы для пушек ШВАК?
— На этой — точно нет: ствол просто в нее не влезет. Но если хотите, я чертежи со всеми доработками технологам передам.
— Вы еще спрашиваете!
— Я не спрашиваю, а просто говорю. Только имейте в виду: я послезавтра где-то на недельку отъеду и до возвращения с технологами разговаривать не буду потому что не готова. А вот как вернусь…
Чтобы вернуться куда-то надо это «куда-то» сначала покинуть — а с этим все оказалось не очень просто. То есть Александр Евгеньевич сильно нетрадиционным образом выполнил данное Тане обещание «подарить ей нормальный самолет», однако чтобы на этом самолете куда-то улететь, требовалось как минимум командировочное предписание. А так как Второй инструментальный к химзаводу в Березниках вообще никак не относился, командировка требовалась от другой организации, причем организации соответствующего уровня. Товарищ Егоров, например, такую выписать не мог — но мог выписать товарищ Пальцев. И выписал, но его пришлось перед этим три дня ловить, товарищу Егорову пришлось. Так что покинуть Ковров Тане удалось лишь двадцать девятого марта. Утром двадцать девятого, а обедала она уже в Молотове: когда есть достаточно быстрый самолет, такое проделать нетрудно.
А самолет у нее был действительно быстрый: Александр Евгеньевич передал в ее распоряжение «не годный для боевого применения» СБ. Таких в авиации было немало: некоторые разбившиеся машины как-то восстанавливались авиамеханиками «своими силами», однако считалось, что они могли летать, но резко маневрировать уже нет: силовой набор мог нагрузок не выдержать. Один такой, фактически собранный из трех разбившихся, был капитально отремонтирован на двадцать втором заводе — но, потяжелев в процессе ремонта более чем на полтонны, там же превратился в «санитарную машину». И именно этот самолет Голованов выделил Тане, для того, чтобы «при необходимости и возможности самый опытный хирург мог быстро добраться до фронтового госпиталя». Две «старые» летчицы из Ковровского авиаотряда — Вера и Марина — были направлены на переобучение, а вместо них «временно» в Ковров приехали сразу шесть девушек-пилотов. Правда троих («с искажением природной красоты морды лица») Таня тут же отправила в свой госпиталь к Олям, а три других… самолет они водили уверенно, и Шэд больше от них ничего и не надо было.
Лететь ей пришлось именно в город Молотов, так как в Березниках аэродрома не было, а дальше Таня думала добираться на поезде — но когда она выяснила, что поезд идет туда почти десять часов… в общем, легкий шантаж (причем со стороны командирши самолета майора Ереминой) проблему решил пока Таня быстренько подкреплялась в офицерском буфете аэродрома: выданный (очевидно Головановым) приказ по ВВС «оказывать любую помощь, самолет заправлять с высшим приоритетом» помог «взять во временное пользование» простенький У-2ВС. Открытый, но если очень спешишь, то и на нем пролететь сто шестьдесят километров все же быстрее, чем проехать чуть меньше трехсот на поезде, который, вдобавок ко всему, вообще раз в сутки ездит. К тому же местные летчики рассказали, где в Березниках находится «летная площадка» в паре километров от центра города, и где даже есть сарай, куда можно У-2 закатить чтобы его дожди не промочили.
В Березники вылетели ранним утром тридцатого: комендант аэродрома в Молотове сказал, что если прилететь туда вечером, то из мест для ночевки получится найти только КПЗ в горотделе милиции (где периодически приходилось ночевать пилотам, летавшим туда по разным делам): все руководство после обеда бегает по заводам так как с выполнением плана там полная задница, а утром кого-нибудь можно и в горкоме отловить — тогда могут и в гостинице место выделить. И он оказался прав: Таня едва успела — в десять утра — поймать уже расходящихся с утреннего совещания городских руководителей. Впрочем, это помогло лишь с очередной ночевкой: секретарь райкома, прочитав написанное в Танином командировочном предписании, криво ухмыльнулся и сказал: