Тень Лучезарного — страница 46 из 81

– Что ты застыл? – не поняла Бибера. – Спускайся. Но не выкатывай на тракт. Справа, там, где высятся башенки, начинается дворец. Останавливайся и жди нас.

– Вот ведь, – уселся на деревяшку Игнис. – Никогда раньше…

– Давай… – уперся ему в спину Холдо и сдвинул принца с места. – Тут и лиги не будет…

Сначала доска, изогнутый край которой и в самом деле рассекал снег, словно сомневалась в собственных способностях вспомнить былое, затем ускорилась и понеслась вниз так стремительно, что Игнис всерьез озаботился тем, что остановиться не сможет и выкатится прямо на пустынный пока заледенелый тракт, а то и врежется в каменную стену напротив. Однако как раз у самых башенок доска подскочила на заснеженном уступе, и после секунды полета Игнис оказался лежащим среди обломков деревянного «коня».

– Поберегись! – раздалось сверху, и едва Игнис успел откатиться в сторону, как деревянных обломков на том же самом месте прибавилось, а еще через несколько секунд и Холдо с Биберой потирали ушибленные места.

– Самая любимая часть спуска, – поморщилась Бибера. – Надеюсь, никто ничего не сломал? А ведь в последний раз мы спускались тут с Ашей. Она, кстати, всегда была змеей, но казалась неплохой девчонкой.

– Все девчонки должны быть чуть-чуть змеями, – уверенно заявила, отряхиваясь, Серва. – Правда, еще много кем.

– Можно было и предупредить, – поморщился Фестинус.

– Ну я же не просто так посадила Серву к тебе на ноги, – пожала плечами Бибера и вдруг всхлипнула. – А знаете, что было всегда самым неприятным на этом спуске? Надо было найти в себе силы и оттащить доски наверх, зная, что обратно уже придется спускаться не на них. Хотя мы это делали через сад.

– Досок было три? – заметил Игнис. – Кто катался с вами третьим? Церритус? Зелус? Тутус?

– Ты что? – удивилась Бибера. – Из них самый младший Церритус, но даже он был старше меня на семь лет. С нами каталась моя мать.

– Подожди, – не понял Игнис. – Но разве…

– Она была маленькой девочкой всю свою жизнь, – отрезала Бибера и посмотрела на Серву. – Ты как?

– Уже, – показала та язык. – Надеюсь, что нас никто не увидит. Конечно, если никто из вас не отойдет от меня дальше чем на десять шагов и не будет шуметь, словно кабан в зарослях ивняка. И еще – вот эти обломки я не спрячу.

– Пусть валяются, – пробормотала Бибера. – Всему когда-то приходит конец.

– Я бы не спешил с этим делом, – предупредил Фестинус.

– Пару часов назад мне было все равно, – призналась Бибера. – Но не теперь. Идем.

К замку, до которого не было и полулиги, Бибера вела пятерку целый час. Прислушивалась к шорохам за стенами особняков, обходила дозорные башни, дважды заставляла замирать, пережидая прохождение ардуусских дозоров. Уже под стенами замка объявила отдых.

– Смотри-ка, – прислушался Игнис, – ардуусцы перестали долбить башню Бенефециума. Неужели сообразили, что это бесполезно.

– Может быть, Алка пала? – вздохнула Бибера. – Тогда долбить ее нет смысла. Она не остановит чужое войско.

– Четыре ловушки миновали, – вытерла пот со лба Серва. – Не слишком сложные, но трудно одновременно держать магию укрытия, расплетать насторожь и снова заплетать за собой.

– Почему же ты не попросила о помощи? – спросил Игнис.

– Я помогал ей, – сказал Фестинус. – Потребуется настоящая помощь, я скажу.

– Я скажу, – хихикнула Серва. – Пока что это так, ерунда. Как будем заходить в замок? Кажется, в нем вся пакость.

– Все ардуусцы? – насторожился Игнис.

– Нет, – покачала головой Бибера. – Ты не чувствуешь, потому что не только мы скрыты от чужого взгляда, но и наш взгляд не пробивается сквозь магию Сервы. А ты умница, – прижалась щекой к щеке Сервы Бибера. – Кажется, Аментия права. Со временем догонишь ее и перегонишь.

– Мы не гоняемся, – довольно улыбнулась Серва. – Ардуусцев в замке много, хотя и не все, но пакостей только две. Одна – та, что нам нужна, все еще в северном бастионе, и еще одна – самая большая – в башне. Но начать нужно с маленькой. Чтобы освободить стражников, что в саду дворца. И мы пойдем через главный ход.

– Почему? – не поняла Бибера.

– Там больше всего насторожи, – сказала Серва. – Очень много и очень туго. А там, где ее нет, очень много воинов. Лучше я разберусь с колдовством. А магию укрытия… – она посмотрела на Игниса, – дам подержать тебе.

– Как это «подержать»? – не понял Игнис.

– Увидишь, – улыбнулась девчонка. – Это трудно, но просто. Главное – не выпускать ее. Ты сможешь. Из нас – только ты. Смог бы и Холдо, но он слишком нетерпеливый.

– Это мы еще увидим, – произнес Холдо, выдвигая на ладонь из ножен меч.

– А вот сражаться только в самом крайнем случае, – твердо предупредила Бибера.


Главные ворота замка были распахнуты. За ними виднелся внутренний двор, лестницы, переходы, ступени в зал приемов. Всюду лежал лошадиный навоз и валялись клочки сена. Кое-где алели пятна крови. У самих ворот стояли в дозоре десять воинов Ардууса. Пять справа и пять слева, но проход был свободен. И там, внутри этого прохода, магия сплеталась сплошной паутиной, нити которой вели куда-то вверх. Игнис чувствовал это даже сквозь магию укрытия Сервы.

– Северный бастион как раз над нами, – прошептала Бибера. – Вход в него прямо из проездного тоннеля. Направо – через караульное помещение и казармы. Налево – через кухню, харчевню и кладовые. Там коридоры уже и больше поворотов. Думаю, что нам лучше пройти там.

– Если мы еще пройдем мимо дозоров, – усомнился Холдо. – Может быть, срубить их? Десять воинов – много, но если мы нападем внезапно…

– В замке много воинов, – мотнула головой Бибера. – Не стоит. Внутри мы еще сможем потягаться с ними, а снаружи нас задавят. Думаю, я прошла бы одна это сплетение, мне бы оно ничего не сделало, но, боюсь, тот, кто их плел, не упустил такой возможности. Разорву одну или две нити, и все.

– Да, – улыбнулась Серва, словно собиралась нашкодить. – Там есть ниточки, которые могут порваться от дуновения. А еще есть нитки, которые могут прожечь тело до кости. Кажется, их хозяин смотрит в окно и подтягивает их, когда нужно выпустить кого-то наружу. Но мы справимся, ты готов?

Она посмотрела на Игниса.

– Что я должен делать? – спросил Игнис.

– Держать то, что я тебе дам и сдерживать тошноту, – расплылась в улыбке Серва. – Последнее касается всех.

– Отчего нас должно тошнить? – не понял Холдо.

– Увидишь, – загадочно усмехнулась она и протянула Игнису руки.

Он раскрыл ладони, поймал тонкие холодные пальцы Сервы и в мгновение ощутил натянутую между собственными кулаками нить, на которой, как ему показалось, были захлестнуты пять узлов.

– Надо же, – удивилась Серва. – Ты ее почти видишь. Ну, ничего. Иди спокойно, не вздумай хвататься за меч, хотя вот Аментия может навязать на такой нитке до сотни узлов или даже больше и не тянуть ее, а взметнуть вверх, и делай что хочешь. А тебе придется держать. Помни, натянешь сильнее – узлы распустятся и нас увидят. Выронишь хотя бы один конец нити, нас увидят. Ослабишь натяжение, дашь коснуться хоть на миг одному узлу другого, нас опять же увидят, да еще и услышат.

– Не хотелось бы, – признался Игнис. – Но при чем тут тошнота?

– Сейчас, – вздохнула Серва, и в то же мгновение лицо, тело, одежду, губы, язык, ноздри, все, что мог почувствовать телом или обонянием Игнис – все покрылось невыносимо отвратительной слизью. Невидимой, но ужасной.

– Что это? – согнулась в приступе рвоты Бибера. – Что это за гадость? И как ты сумела ее на меня налепить? Это же не должно на меня действовать!

– Это не морок, – скривила в отвращении губы Серва. – Это настоящая слизь, и ей все равно, действует на тебя магия или нет. Магия была у меня в пальцах, а слизь вышла на самом деле. Но не бойся, через полчаса она исчезнет сама. Высохнет и осыплется. К тому же она сама по себе скользкая именно для магии. Ноги по ступеням скользить не будут.

– Через полчаса выворотит даже меня, – глухо сообщил Холдо.

– Кажется, я начинаю понимать, как ты сумела обмануть Аментию, – усмехнулся Фестинус.

– Да, – хихикнула Серва. – Поспорила с сестричкой, что доберусь до сладостей на кухне, что бы она там ни наколдовала. И добралась. А уж там была паутинка – не чета этой. Правда, выигравшей спор считать себя не могу.

– Это отчего же? – не понял Фестинус.

– Что мне сладости? – развела руками Серва. – Меня тошнило потом неделю! Ну, мы идем или нет?

Они прошли мимо дозора, не останавливаясь, и нити изощренного колдовства скользили по их телам, не обрываясь и не задерживаясь. Разве только дверь, ведущая на кухню, предательски скрипнула, но за то время, пока дозорный высунулся и разразился проклятиями по поводу поганого сквозняка, вся пятерка успела прошмыгнуть в темный коридор.

– Все, – прошептала Бибера. – Дальше идем за мной. Тихо и крадучись. До покоев начальника стражи Бэдгалдингира – шесть ярусов.

– А как же я? – замер с разведенными руками Игнис.

– Только так, – качнула головой Серва. – Пока я не скажу, держи. Мне нужно быть наготове.

Они преодолели все шесть ярусов за несколько минут. Дозорные стояли на каждом ярусе, но ничто не встревожило их, разве только язычки пламени на фитилях масляных ламп подрагивали, когда пятерка проходила мимо, но по коридорам замка гуляли сквозняки, к тому же все эти дозорные словно были не в себе. Печать неведомой магии лежала на их лицах. Игнису даже показалось, что они вовсе перестали быть людьми. «А если такое же во всем Ардуусе, – обожгла мысль. – Как там Брита и Аменс? И что будет со всеми нами, если эта поганая магия накатит на всю Анкиду?»

Бибера остановилась в сводчатом зале, с одной стороны которого темнела широкая дверь, а с другой уходил в темноту широкий коридор. У двери сидели на табуретах два стражника. «Держать», – выдохнула Серва и, когда Фестинус и Холдо подошли к ним, резко развела руки в стороны. Стражники, которые безучастно смотрели в темноту перед собой, обмякли и были аккуратно уложены на пол.