А потом отомщу.
Проберусь в замок под видом посыльного от графа Лурье, передам Его Светлости письмо от отца. Выбью себе настоящей отсрочку, а сама задержусь в Лунном замке, скажусь больной или придумаю причину там. Дома план казался мне идеальным, теперь он начал расползаться по швам, но отступать было поздно. И я решила, что главное — верить.
Собралась с духом, нагнулась и перевернула корзину, вывалив всё содержимое на пол. А потом начала быстро раздеваться. Без платья в келье оказалось удивительно холодно, я кожей ощущала ветерок, которого тут быть не могло. Зубы принялись стучать, но всё больше — от страха. В нормальных случаях меня никто не потревожил бы, пока я не выйду сама, но что сейчас ещё считалось нормальным? Без Марлен изменилось всё.
Быстро откинув лишнее, я развернула приготовленную одежду. Пришлось позаимствовать её у сына конюха. Она пахла сеном и грязью, а висела на мне, как на тростинке, но все остальные мужчины в поместье были ещё выше и шире в плечах, так что выбора у меня не оставалось. На всякий случай я прихватила с собой тонкую верёвку, скорее интуитивно, чем осмысленно, но сейчас она оказалась как нельзя кстати — с импровизированным поясом я всё ещё смотрелась чучелом, но хотя бы не вором. Просто чей-то бедный отпрыск, который вынужден донашивать одежду отца.
Я расплела волосы, а потом аккуратно стянула их в узел. Нацепила сверху широкополую шляпу, порванную с одного бока. Отчего-то мальчишки в Лауше обожали щеголять в таких, как я убедилась вечером на базаре.
Вздохнула и отбросила последние сомнения. Затолкала своё платье в корзину, придавила подношениями матери, заодно рассматривая их. Безделушки, поделки наших слуг, большая часть из них не стоила ничего. Не таких подарков ждали служители от графини, но мать неизменно продолжала показывать своё истинное отношение. Да так, что и не придерёшься.
Среди прочей ерунды нашлись печенье и сыр, их я спешно рассовала по карманам безразмерных штанов. Опустила на лоб шляпу и выскользнула из кельи.
Народу в храме только прибавилось. Я решила пробираться вдоль стены, в которую пришлось отчаянно вдавливать спину, чтобы протиснуться дальше. С возвышения в центре по мне скользнул взгляд служительницы, я поймала его и замерла, со всех сил пыталась принять одухотворённый вид. Мутило от жары и недостатка воздуха в помещении, я едва не потеряла сознание, пока добиралась до выхода.
Внутри у меня всё ликовало!
Если служители не узнали, то никто другой точно не обратит на меня внимания, а охранник, приставленный отцом, вернётся сюда только к утру, ведь я собиралась провести с богиней всю ночь. Он явно подыскал себе ночлег поинтереснее. Да и не могло в Лауше со мной что-то случиться, вот в дороге — да, а тут у нас хуже карманников никого не водилось.
Перевалило за полночь, с неба ярко светили звёзды. Я бегом бросилась к тому месту, где вчера подслушивала разговор. К моему облегчению гружёная повозка стояла на месте, её хозяин ещё не отправился в путь. Я потопталась вокруг. Наверное, стоило подольше просидеть в храме, но я очень боялась опоздать.
Не придумав ничего лучше, я залезла на повозку и уютно устроилась между мешками. На удивление мягкими, наверное, в них везли какой-то пух.
Проснулась я оттого, что кто-то подхватил меня за шкирку, как котёнка, и вышвырнул из повозки на землю.
Глава 4
Реакция на опасность у всех совершенно разная. Кто-то старается убежать, кто-то — принять бой, а кто-то и вовсе сворачивается на месте в клубочек да надеется, что бить будут не сильно или хотя бы недолго. Если верить слугам в поместье, от меня можно было ожидать только последнего варианта, я обычно превращалась в статую. Из плюсов — безмолвную. Впрочем, плюс был сомнительный, вот влезет кто в поместье, а я так и буду глазами хлопать, вместо того чтобы людей на помощь звать.
Когда опора ушла из-под меня, я проявила первое в жизни чудо. Нет, спасать себя не начала, а лихорадочно полезла проверять, цело ли письмо за пазухой, потому что без него можно было сразу возвращаться домой с повинной. Рядом в сохранности нашёлся и кошель с моими скромными сбережениями, отец редко давал нам с Марлен деньги, даже в Лауше их не на что было тратить, мы получали в подарок всё, что хотели. Но нам нравилось покупать сладости, обменивать их на монетки, так что иногда те всё же попадали нам в руки. Даже когда мы выросли, мало что изменилось, и я подозревала, что дальше станет только хуже, распоряжаться всем будет не отец, а новоявленный супруг.
Только когда письмо обнаружилось на месте, вернулось всё остальное. Снова появились звуки, а свет резал заспанные глаза. Кто-то смеялся рядом со мной, видимо, потешались случайные прохожие. Надо же было так улучшить всем утро. Я подтянула валявшуюся рядом шляпу, нахлобучила на голову и только тогда быстро огляделась. Сердце ушло в пятки от мысли, что меня скоро станут искать, а шум и смех здесь явно привлекали внимание жителей Лауша. Даже ленивый папин слуга не поленится подойти и проверить.
К моему облегчению знакомых лиц не нашлось, и я вскочила на ноги, быстро отряхнулась, потуже затянула на поясе верёвку. Жутко хотелось есть.
«Ты безнадёжна, Кристин», — мысленно заклеймила я себя. Об одежде дома подумать успела, а вот о еде — нет. Совсем не до неё было, я и вчера-то на нервах только травяной чай и выпила. Желудок готовился к мести.
Сколько ещё вещей я не учла? Тех, что дома казались мне постоянными, что всегда были в моём распоряжении. Никогда не требовалось думать о еде, ведь прозвенит папин ручной колокольчик и слуги сразу накроют на стол. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что ещё ускользнуло от моего внимания. Вздохнула и погладила пальцами кусок сыра в кармане. Нет, оставлю его на потом. Дорога предстояла длинная, если посыльный герцога и справился за день, загнав пару лошадей, то для меня путешествие на тяжёлой повозке обернётся маленькой вечностью.
Я дождалась, когда зрители на обочинах разойдутся, глазеть тут всё равно быстро стало не на что, и, наконец, хмурясь, развернулась к повозке.
Её хозяин пересчитывал мешки, он и впрямь оказался торговцем тканями и шерстью. Вид у него был ещё больше помятый и перекошенный, чем вчера, из чего я сделала вывод, что вечером он отправился не на боковую. От него несло дешёвой выпивкой, а на лице читалось абсолютное презрение ко всему живому. Сохранность груза интересовала его куда больше, чем моя нелепая персона. Он без перерыва бурчал под нос проклятия и жалобы, то на нищих бродяг, то на слишком широкие мешки, что не желали плотно прилегать друг к другу, то на адскую головную боль, от которой помог бы только топор.
На секунду я искренне задумалась, чем же помогал топор, а потом решила не испытывать судьбу, пытаясь договориться о проезде просто так. Осмотрелась и побежала к примеченному крыльцу.
— Мне что-нибудь от головной боли, — крикнула я трактирщику.
Он осмотрел меня с ног до головы и противно заржал.
«Ну что опять не так? — мысленно взвыла я. — Я приказала? Не попросила? Как здесь вообще делать заказ?»
— Пива?
— А поможет? — я удивлённо хлопнула глазами.
— Маловат ты ещё, пацан, — отсмеялся тот, — раз не знаешь. Вали сам, пока не вышвырнули. Небось ещё и попрошайка.
— Я де… дедушке, — поправилась я и полезла за кошелём. — Вот.
Передо мной на стол опустилась огромная кружка. На пиво содержимое походило мало, разве что смешанное с мутной грязной водой из ближайшей лужи. Я схватила кружку обеими руками, но она всё равно качнулась, расплёскивая жидкость вокруг. Трактирщик злобно зыркнул из-под густых бровей, мне даже показалось, что я услышала рык. Попятилась к выходу, в отчаянье сжимая кружку мокрыми и липкими пальцами.
— Тару верни, — рявкнул он мне вслед.
— Ага, — пискнула я и вылетела наружу.
Торговец успел забраться на повозки и теперь меланхолично пялился на хвост лошади, который пошатывался перед ним. Да так увлечённо пялился, что я разом начала верить в гипноз. А может быть, он просто заснул… Но моментально воспрянул если не духом, то телом точно, когда я подсунула кружку ему под нос.
Он схватил её, даже не посмотрев на меня, сделал огромный глоток, закашлялся, а кружка полетела на пол. Я зажмурилась, ожидая услышать звон. Приоткрыла один глаз… Кружка лежала у моих ног. Целёхонькая. Я схватила её и прижала к груди.
— Что за адское дерьмо? — откашлялся торговец.
— От головы должно помочь, — оправдалась я.
— Лучше б топор, — не поверил он.
Я пожала плечами.
— Чего надо?
— Возьмите меня с собой, — выпалила я, уже понимая, что не знаю, как договариваться по-нормальному, и добавила: — Послание для герцога везу.
Торговец крякнул и вытер слёзы, на которые его пробило от моей грязной водички. Хорошо, что я не попробовала…
— Эка пронырливая дрянь, значит, знаешь, куда еду.
Я растерянно смотрела на него. Это отказ?
— Помню тебя, помню. Ты тут дрых, чтобы не пропустить.
Я поспешно опустила глаза в пол.
— Деньги есть?
Он протянул руку, и я послушно опустила на неё весь кошель. Торговец пересчитал монеты, вернул мне половину и ответил:
— Дура, считать научись, а то другой не такой честный попадётся. — Или тебя дураком звать? Ишь как вырядилась, как будто не заметно, что баба. Ну как знаешь. Место нагретое сам найдёшь, зря я только чистил.
Он махнул на меня рукой и опять отвернулся… к хвосту. А я бегом отнесла кружку в таверну, вызвав у посетителей очередную волну веселья, и полезла обратно в повозку. Улеглась на бок и прикрылась шляпой. Мало ли кто будет мимо проходить…
Вскоре совсем близко раздались шаги. Лёгкие, явно женские. Я выглянула из повозки и обомлела.
Надо же мне было навязаться в попутчицы к настоящей ведьме…
Глава 5
Я хорошо помнила ведьму, пару месяцев назад она приезжала в наше поместье. Предлагала свои услуги в обмен на небольшую плату. Отец тогда велел прогнать её со двора, да так, чтобы он