— Мелочь, ваше величество, — взял я чашку со стола. — Основы я вам и так напишу.
— Благодарю, Аматэру-кун, — кивнул он. — Это щедрый дар. Есть еще что-нибудь интересное, что я должен знать?
И… И все? То есть, получается, я прогнулся, и меня надо доить до последнего? Да лучше бы он просто разговор закончил, чем с ходу продолжил вытягивать из меня информацию. Я ведь не рассчитывал, что он в ответ налоги скостит или еще что-то, но… Вот так внаглую? Что ж, как скажешь, старичок. Хотя ладно, последняя проверка.
— Если хотите, могу рассказать об условии становления Патриарха, — произнес я после глотка чая. — И да, ими становятся, а не рождаются. Вам интересно?
— Более чем, — произнес он медленно. — Внимательно тебя слушаю.
Что ж, он сам похерил «братские» отношения. Я бы еще понял, упомяни он цену — бизнес есть бизнес, но на халяву он от меня больше ничего не получит.
— Три года налогов, — поставил я чашку на стол.
— Что? — не сразу понял он. — Хм. А не много ли?
— Всего три года, — улыбнулся я. — И только потому, что это лишь одно из условий. Скажу сразу — об остальных я не знаю.
— Одно условие из нескольких, — покачал он головой. — Такая информация не стоит трех лет налогов.
А я специально взял небольшую паузу, чтобы он понял мое отношение к его словам. Всего лишь вздохнул чуть-чуть громче чем обычно.
— И сколько стоит данная информация? — спросил я.
— Максимум год, — тут же ответил он.
— Пусть так, — склонил я голову. — Условие простое: надо принять смерть.
— Что, прости? — нахмурился император.
— Надо принять смерть, — повторил я. — Вот мне, например, приставили к затылку пистолет и собирались банально убить. Я знал, что мне конец, не верил, что выживу. Просто в тот момент решил сражаться до конца.
— Суровое у тебя было детство, — хмыкнул он.
— И не поспоришь, ваше величество, — улыбнулся я.
— Что ж, за такое и правда можно скостить год налогов, — произнес он задумчиво. — Еще что-то?
— Увы, — изобразил я грусть. — Не настолько много я знаю о Патриархах. Слишком уж молод.
Посверлив меня несколько секунд взглядом, император произнес:
— Жаль. Но у тебя еще вся жизнь впереди, обязательно узнаешь.
— Не сомневаюсь в этом, — поклонился я.
Бог с ним, с этим старым придурком. По сути, ничего важного я не сказал. Точнее, сказал, только вот воспользоваться он ничем толком не сможет. А методичка… Фигня. Я ведь говорил про основы, вот их он и получит.
К Бунъя я ехал в несколько раздраженном состоянии. Да, три года налогов я скостил, да, почти на халяву, но император все же сумел меня взбесить. Не в последнюю очередь из-за всей этой лабуды с братским родом. Я был готов принять такие отношения, был готов делиться информацией и помогать, но в ответ ожидал того же. А что вышло? Всего лишь бизнес, детка, ничего личного. И это было бы нормально, если бы не сказки о братских отношениях между родами. Помимо этого, еще и Атарашики своим отношением к ситуации раздражает.
— Не стоит судить о роде по одному его члену, — произнесла она после того, как выслушала мой рассказ.
— Что? — возмутился я, не сразу вникнув в ее слова. — Ты… Да ты гребаная фанатичка. Почему о нас можно судить лишь по мне, почему обо всех вокруг судят в том числе и по отдельным членам рода, почему за ошибку одного человека отвечает весь род, но об императоре так судить нельзя? Что в его роде такого уникального? Или ты хочешь сказать, что император отдельно, а его род отдельно?
— Хватит! — рявкнула она, после чего отвернулась. — Я не была там, не слышала, что и как вы говорили, не видела выражение ваших лиц, я не готова судить о том, что произошло. Я лишь прошу не действовать сгоряча.
— Уж будь уверена, — произнес я раздраженно. — Ссориться с главой государства я не намерен, но и особого отношения к его роду у меня нет.
Особняк Бунъя находился не очень далеко от квартала Кояма, в соседнем районе Западного Токио. Сам район называется Мусасино и представляет собой небольшой городок, похожий на Тёфу, в котором расположилось поместье Тайра. В Мусасино вообще довольно много домов, принадлежащих родам клана Кояма. Сам особняк Бунъя был относительно небольшим, я бы даже сказал, скромным — три компактных двухэтажных домика, соединенных в одно строение. Домик посередине — чуть ниже тех, что по краям. Ну и зелень вокруг. Выглядел особняк довольно уютно.
Встречали меня не слуги, а сам Дайсуке с женой. Я к такому не привык, но вообще логично. Я ж теперь глава рода, а кто такие Бунъя по сравнению с Аматэру? Встречали на пороге дома, так что слуги все же были задействованы — именно они открывали ворота.
— Бунъя-сан, — поклонился я. — Благодарю, что приняли.
Поклониться все же пришлось, как ни крути, я и моложе, и в чужом доме. Правда, и поклон был не слишком низкий. Чисто ради приветствия.
— Аматэру-сан, — поклонился в ответ дед ровно настолько же, насколько и я. — Рад приветствовать вас в своем доме.
Его жена поклонилась одновременно с ним, но ниже. Моя бабка, к слову. После обмена любезностями старик повел меня в дом, в то время как она пристроилась у него за плечом. За все время нашего короткого разговора она не произнесла ни слова. А ведь я ее помню. Пусть редко, но она приходила к Кагами и вместе с ней подкармливала меня различными вкусностями, а потом они еще и отдавали все, что наготовили сверху. Типа не пропадать же добру. Жизненная ситуация у меня тогда была не очень, так что я предпочитал не замечать, что всю готовку вполне могли съесть и сами Кояма.
Весь особняк был выполнен в традиционном стиле, но именно в стиле, проводка, свет, паркет как бы намекали, что для хозяев удобство важнее традиций. Для разговора Дайсуке привел меня в гостиную в таком же традиционном стиле, где посреди помещения стоял низкий столик с расположенными вокруг подушками-дзабутон, на которые мы и уселись. Почти сразу после этого двери гостиной открылись, и зашли мои двоюродные сестры в юкатах, принявшись расставлять чашки, чайник и блюдца с выпечкой. В конце старшая, семнадцатилетняя Май, разлила по чашкам чай. Прежде чем удалиться, обе сестры не забыли отвесить низкий поклон.
Май и Аями. Шатенка и брюнетка. Весьма миловидные девушки, но на фоне многих других аристократок сестры Бунъя теряются.
— Что ж, Аматэру-сан, что вас привело в мой дом? О чем вы хотите поговорить? — спросил Дайсуке, когда дверь за его внучками закрылась.
— Вы и сами знаете, Бунъя-сан, — ответил я, сделав глоток чая.
У императора чай, к слову, был заметно лучше. Даже я это распознал.
— Я могу только предполагать, Аматэру-сан, — произнес он, также сделав глоток.
Хочет, чтобы я сам озвучил? Без проблем.
— Ваш младший сын. Я уже беседовал с вами на эту тему. Хочу попросить вас временно снять с него блокировку камонтоку.
— Помню, помню, — покивал он. — Вы говорили, что это нужно для какого-то опасного дела.
— Так и есть, — кивнул я. — А еще я говорил, что возьму на себя ответственность за то, чтобы ваш камонтоку оставался только вашим.
Посидели, помолчали. Я ждал ответа старика, а он о чем-то размышлял.
— Скажите, Аматэру-сан, — заговорил он. — Как так получается, что Патриархом стал Повелитель стихий?
— Не вижу ничего странного, — улыбнулся я. — Если не пользоваться бахиром, то и никаким Повелителем ты не будешь.
— Но пользоваться бахиром ты все же можешь, — произнес он полуутвердительно.
Хм. Получается, он думает, что я могу пользоваться бахиром только потому, что являюсь Повелителем стихий? Удачно. Не придется рассказывать про силу Патриархов.
— Да, могу, — ответил я.
Стоп. А если это я не прав? То есть, а вдруг я действительно могу использовать бахир только потому, что родился таким? Все же теория про силу ведьмака — это всего лишь теория. Если подумать, то когда я использовал бахир в самый первый раз, меня и ведьмаком-то можно было с трудом назвать. Какие-то силы были, но так мало, что меня определенно должно было скрутить, как Казуки при ритуале принятия в род. Но я всего лишь потерял ведьмачьи силы. Это определенно надо обдумать и проверить, когда Казуки станет сильнее.
— Технически, — после небольшой паузы произнес Дайсуке, — вашу просьбу можно удовлетворить. Если уж глава Аматэру ручается, что камонтоку Бунъя останется с нами и не попадет в руки чужих людей.
— Ручаюсь, — кивнул я. — И, естественно, я готов оплатить ваше разрешение на снятие блокировки. Просто назовите цену.
— Цену, — произнес он задумчиво. — Нам ничего не надо.
И, черт, он сумел меня удивить и сбить с мысли.
— Ничего? — уточнил я.
— А вы думали, я начну выторговывать ребеночка Патриарха? — усмехнулся он. — Нет. Я ценю хорошие отношения с родом Аматэру. А на вашу просьбу согласился только потому, что вы… Аматэру-сан, мой внук. Даже после принятия в другой род толика крови в ваших жилах точно такая же, как и у меня. И да, я действительно сожалею, что все так получилось с вашей семьей, и дело не в том, что вы Патриарх.
Ай хитрец! Красавчик! Просто взял и навесил на нас долг. Детей от Патриарха он и потом может попросить, как и многое другое. То, что он отказался от платы, не снимает с меня долг за услугу. Да еще и какую услугу! Молодец, нечего сказать. Серьезно, без ссор и негатива оба в плюсе.
— Благодарю, Бунъя-сан, — чуть поклонился я.
Хорошо старик партию сыграл. Бабку показал, заставляя вспомнить прошлое, внучек показал, намекая на цену, а потом — раз, и ход конем. Уважаю. Платить-то мне все равно придется, но, в отличие от многих других, Дайсуке завернул эту обязанность в красивую обертку, что сохранило хорошее настроение обеим сторонам сделки.
Провожал меня Дайсуке лично. Без жены и внучек. Хотя последние мелькали в доме, пока мы шли на выход. Распрощавшись со стариком, я уселся в машину, где меня удивил уже Сейджун.
— Босс, — подал он голос с водительского места. — Вы не против, если я в ближайшее время сдам на Учителя?