– Вот и папе интересно, как там все уживаются.
– Ох, и найдешь себе полярного красавчика, – Есения потерла руки. – А я уж Саше расскажу, вокруг каких самцов ты крутишься. Ты мне только фоток побольше шли.
Олеся улыбнулась с горькой надеждой. Она очень хотела, чтобы ее план выгорел.
Глава 6. Часть 1
Тень
Я сидел на суку дерева и наблюдал за домом на том берегу реки. Жесткая кора словно срослась с задубевшей от вечерней прохлады косухой. Одежда мерзла, а я нет.
В этом была особенность моего зверя. Я взял от лиса и волка самое лучшее, о чем мог мечтать любой наемник: способность замедлять метаболизм, сидеть сутками не двигаясь и не мерзнуть.
Лисью боязнь высоты я в себе искоренил. Эта слабость, которая угрожала моей жизни с самого детства.
Может, я не был таким быстрым, как чистокровные волки, но взял ловкость и изворотливость лис. Так и выживал, пока не стал одним из самых метких стрелков и научился идеально маскировался под местность. Научился быть незаметным, словно воздух. Словно Тень. Именно поэтому я и взял себе это имя. И сейчас я наблюдал, как птицы спокойно устроились на соседних со мной ветках на ночевку, не замечая хищника по соседству.
А еще мне повезло: я прекрасно видел на дальние расстояния. Правда, фокус немного расплывался на недвижимые объекты, как у всех лис, но я приспособился.
Помню, как бывший Док гибридов, царствие ему небесное, все восхищался устройством оборотней со смесью двух зверей, которое в природе просто невозможно. А все дело в том, что любили друг друга люди, а не звери. Человеческие половины, а не животные. Для нас, современных сверхов, зверь – это часть тебя, дающая сверхсилы и сверхчувства, но сами же мы предпочитаем жить в человеческом облике.
Хотя, я знал оборотней, которым было противопоказано становиться людьми. Их стоило навсегда закрыть в клетке, запереть в животном теле, потому что по природе своей они были монстрами.
И как раз на бывший дом таких монстров я смотрел.
У истоков.
Бродячие лет пятнадцать базировались в большом деревянном доме на той стороне реки, больше похожем на наследие прошлого века. Простота форм, гниющий брус, скрипучие деревянные окна, двери и полы, а еще множество маленьких комнат, где спали вповалку.
База – так называли ее в клане. Там не жили, там кантовались. Приходили за заказами, приползали зализать раны или просто отлежаться.
Там всегда была похлебка. До сих пор помню ее пресный вкус.
Смешно сказать, но я зацепился за Бродячих из-за нее. Из-за места с крышей над головой, где всегда ждет горячая тарелка еды. И пусть ее называли помоями, моя миска всегда была гладко вылизана.
До сих пор не могу избавиться от этой привычки, хотя давно сыт и живу припеваючи. Мне до зуда всегда хочется вылизать тарелку, но в клане гибридов я стал контролировать себя прилюдно. Мог позволить себе такое только в одиночестве в своей водонапорке.
Так что не из-за заказов я был с Бродячими. Ой, далеко не из-за них.
А сейчас этот дом уже давно пустовал, потому что клан отщепенцев – мошенников, воров и убийц, перестал существовать. Его просто стерли с лица земли, когда они решили прыгнуть выше головы и заманить лис в ловушку.
Я думал, что больше никому нет дела до него. Что о Бродячих забыли. Но появился кто-то, что целенаправленно привел меня сюда, подкинув кольцо на место преступления.
“У истоков” – было выгравировано на печатке.
Это как раз об этом месте. Оно у истоков реки Красной. Бродячие всегда считали это название символичным, потому что годами смывали с себя кровь именно тут.
А еще Бродячие считали себя лучшим кланом. Теми, кто стоит у истоков своего зверя, кто не перечит животным порывам. Кто не прилизан городом, не затянут в узкие джинсы модой и не припудрен человечностью.
Какой же бред они иногда несли!
Я никогда не задерживался на их сборищах. Похлебка – и сваливал.
Когда же в моей жизни появилась Настя, я обрел новый дом со своей готовой тарелкой. С содержимым гораздо вкуснее той похлебки. Но почему-то я все равно смотрел на дом на той стороне реки, как на первый дом.
И вот сейчас кто-то с упорством барана приманил меня сюда, выкрал бедную девочку.
Уверен, Лина жива, потому что надо же чем-то торговаться. Вот только ее нет в том доме напротив. Там никого нет.
И когда начнется представление? Я тут уже сутки торчу в ожидании премьеры.
Какое-то странное мычание донеслось издалека. Тут пасутся коровы? В такой час?
Движение на реке заставило взгляд сфокусироваться. Я скосил глаза вниз и вправо и резко сел, спугнув пичужек. Они встревоженной стаей взлетели в темное небо.
По реке мимо меня плыл плот. И если бы просто плыл! На нем, привязанный по рукам и ногам, с кляпом во рту, активно шевелил бедрами и мотал огненным чубом Ядрен Батон.
Глава 6. Часть 2
Плот с бедовым парнем медленно проплывал мимо. При этом глаза у Сени в этот момент были в пол-лица. Паника так и стелилась туманом по поверхности реки от его худого тела.
Медолис отчаянно мычал, пытался избавиться от кляпа. На инстинктах старался дотянуться до запястьев в порыве выгрызть себе свободу. Но тот, кто распял Ядрен Батона на плоте, кажется, очень хорошо знал, с кем имеет дело. Тело медолиса было натянуто звездой, а вот рту блестел металлический шар. И что-то мне подсказывало, что сфера была не по зубам бедолаге.
Эх, елы-палы-женщина, какой момент ты упускаешь! Аленка точно оторвалась бы тут. Сравняла с землей врага за своего сыночка.
Я быстро оценил состояние покорителя реки, дыхание и стук сердца. Бодрый, ничем не накаченный и изрядно психованный медолис не вызывал опасений и немного снял внутреннее напряжение. Все запахи, весь его запал и ядреный характер остался при Сене.
Пусть плывет. Река Красная не имела препятствий, зато через метров сто изгибалась петлей в повороте. Вот там-то его к берегу и прибьет.
Я оторвал взгляд от бедового парня и медленно осмотрел территорию. Рано или поздно охотник всегда возвращается проверить капкан. Тем более, когда зверь не спешит в него попадать.
Жаль, что я не сдержался при виде Сени, дернулся и спугнул птиц. Иначе совершенно ничем не выдал бы свою идеальную маскировку. Это дерево было неудобным для наблюдения, скрипучим и больным, с редкими ветками и негустой листвой. Именно поэтому я его и выбрал. Врага всегда ищут в густой листве, а вот на голый ствол никто и не смотрит.
Сеня уплыл.
Прошла минута, другая, но ничего не изменилось. Я умел ждать. Умеет ли мой противник?
И он умел! Прошло полчаса, а враг так и не появился.
Я уже все чаще смотрел в сторону, куда отправился судоходствовать бедовый парень.
Тягуче, словно смола, текли минуты. И тут половица на втором этаже дома скрипнула.
Я обожал этот момент, когда в воздухе словно раздается щелчок пальцев. Будто на старте отдают команду приготовится, и ты замираешь, в то время как все мышцы напряжены для решающего рывка.
Я превратился в зрение и слух. Следил не только за домом, но и за территорией рядом. Это была отличная возможность отвлечь меня и напасть сзади, поэтому я был готов ко всему.
Ко всему, но только не к повторному скрипу половицы на втором этаже и вдруг вспыхнувшей лампе. Через разбитое окно я прекрасно видел стул и девушку, привязанную к нему.
Настю!
И я чуть было не рванул вперед, вплавь через реку и вверх по лестнице. Сжал зубы, но и этого оказалось мало. Тогда я начал прикусывать себе язык – это всегда возвращало мне холодный рассудок.
Но сейчас было бесполезно!
В этот раз остаться сидеть на ветке было в миллиарды раз сложнее. Я видел, как Настя вяло пытается высвободиться, явно сбрасывая с себя воздействие снотворного. Рядом с ней не видно было никого. Но я лучше всех знал, что глаза видят не все. Зрение легко обмануть. Особенно лисье, особенно, если не двигаться.
И у меня оставался только один способ – ждать и наблюдать. Смотреть, как Настя дергается на стуле, как опасно раскачивает его, а потом и вовсе прыгает. Ее рот не был связан, а это значило, что враг хочет, чтобы я ее слышал.
Но Настя молчала. Она все чаще застывала и медленно оглядывалась, ища способы спастись и оценить обстановку.
Ну же, покажись. Где ты?
У меня давно не было достойного врага.
Прошел час. Мышцы вокруг глаз начали болеть от постоянного напряжения, но я заметил это, только когда расслабил их на секунду, чтобы снова пристально сощуриться.
Настя, в отличие от меня, столько высидеть на одном месте не могла и стала бездумно дергаться. Осмелела, что к ней никто не заходит. Ожидаемо, что ее стул через минуту повалился на бок вместе с ней. Мне было видно лишь ее ноги ниже колена, а потом и вовсе девушка исчезла из видимости.
Я не шевельнулся. Вместо этого я рыскал взглядом по территории вокруг дом, по окнам постройки, по густо заросшему камышом берегу реки.
Выходи!
По моим подсчетам прошел час, но ничего не поменялось. Судя по звукам из дома, Настя перестала пытаться освободиться.
Я всегда считал, что могу провести в наблюдении неделю и не шелохнуться, но спустя еще час я с удивлением нащупал предел своему терпению.
Выждать до рассвета стало для меня настоящей пыткой. И только первые лучи солнца коснулись неба, я отодрал себя от ствола, признав, что мое терпение лопнуло.
Глава 6. Часть 3
Я пробирался к дому, скользя ветром через камышовые заросли, змеей по мосту, мглой по стенам. И чем ближе я был к Насте, тем больше сомневался, что, кроме нас двоих рядом есть кто-то еще.
Я знал бетонную окантовку дома как свои пять пальцев. Время было к ней беспощадно и разбило на сотню мелких кусков, заселило муравьями и кочками трав. Я, как в былый времена, сделала три шага от дальнего окна по левой стороне, взяв разгон, и запрыгнул внутрь, не задев рамы.
Это была самая мелкая комната в доме. Самая вонючая, потому что соседствовала с плохо сделанным туалетом, который вечно засорялся. И самая непопулярная.