Джиано наполнил бокалы до половины, один протянул Грации, второй взял сам.
Они выпили. Грация отметила, что вино было недурным. Но весьма крепким.
– Послушайте! – девушка не заметила, что у нее почти сразу стал заплетаться язык. – Послушайте, в ваших рассуждениях отсутствует логика. Хорошо, допустим, Лучано приговорили, и вы покарали его по законам своей планеты. Пускай! Это, в конце концов, меня не касаемо – обычаи, по которым живет Нерония. Но мою жизнь у вас никто не выкупал! Гильдия не давала добро на это убийство. Я вообще из другого мира, из иной исторической реконструкции, где существуют свои законы и обычаи. У нас есть суд, защитники и обвинители. Киллеры на Лации не в чести. Острова Блаженных – колония Лация, здесь действуют наши законы, – напомнила Грация неронейцу.
– Браво не должен оставлять свидетелей, – отрезал убийца. – Не спорю, это брак в моей работе, и мне придется за него ответить.
– Но почему же за ваши ошибки должна платить я? – Грация вдруг рассмеялась совсем не к месту. Видимо, на нее так подействовало вино. Только теперь она сообразила, что этим вином Лучано собирался угощать ее, Грацию, при встрече…
Джиано наполнил свой бокал – в этот раз до краев – и выпил залпом.
– Мне тоже налейте, – потребовала Грация. – Не вздумайте прикончить бутылку в одиночку.
Джиано выполнил ее просьбу. Но девушка лишь пригубила вино. Браво не спускал с нее глаз. Оценивающий, “раздевающий” взгляд.
Она невольно сдвинула колени.
– Вы вторглись в чужой мир и совершили здесь убийство. Кажется, вы не до конца понимаете, что натворили. А если убьете меня – это будет катастрофа для Неронии.
– Милая моя Грация Фабия, если местные копы прикончат меня, это будет катастрофа для Лация. – Убийца подался вперед и положил ладонь ей на колено. – Нерония ценит нас не меньше, чем Лаций своих патрициев.
Его жест вызвал томящую тяжесть внизу живота.
“Неужели я готова вот так купить свою жизнь?” – мелькнула мысль. Безумная, но отнюдь не отвратительная.
– Как вас зовут? – спросила Грация, впрочем, не надеясь, что браво ответит.
– Называй меня Джиано.
– Добавляется какой-нибудь титул? Или просто браво Джиано? – Девушка сняла его руку со своего колена.
– Просто Джиано. Поедем со мной на Неронию. Там я гарантирую тебе жизнь.
– Нет. Патрицианка не может бросить Лаций. Ноша патрициев не позволяет. Будь я из плебейского рода… – Она замолчала, поймав себя на том, что говорит совершенно искренне, не лукавит и не находит ничего ужасного в возможности их союза.
“Джиано не убийца, он – член коллегии судей, которые сами приводят свой приговор в исполнение”, – поправила Грация себя мысленно, уже находя для этого человека с золотыми завитками волос над высоким лбом вполне приемлемые оправдания. Наверное, в этом было виновато вино покойного профессора.
– Положение безвыходное, – заметил Джиано. – Не находишь?
– Безвыходное, – патрицианка рассмеялась. – Пока каждый из нас будет стоять на своем.
– Значит, кто-то должен уступить, – сделал вывод браво.
– Или мы оба.
– Мы, – повторил Джиано. – Ты готова сказать о нас “мы”?
“Мы” – браво и патрицианка. В самом деле, звучит ужасно. Не может быть никакого “мы”. Было лишь минутное наваждение, головокружение от выпитого вина.
– Что готов предложить ты? – Грация пыталась говорить вежливо, без тени игривости. Но выбрать нужный тон не получалось.
– Будешь жить рядом со мной. Сделаешь лишний шаг – умрешь.
– Я дам слово, что буду молчать?
– Твои наследники вспомнят наш разговор.
Логично. Патриций не может обещать хранить тайну – это не в его власти.
– Есть выход, – сказала она. – Если мои дети родятся вне Лация, они не унаследуют генетическую память и ничего не запомнят. Моего слова в этом случае будет достаточно.
– Грация Фабия, – Джиано выговорил ее имя как обвинение, – в вашем роду не осталось мужчин. Ты не можешь позволить себе сбросить ношу патрициев. Ради того чтобы сдержать слово, данное наемному убийце, ты не поставишь под угрозу будущее своего рода.
– Лжец! – Грация разозлилась. – Ты притворялся невеждой! Оказывается, ты знаешь все!
Как-то само собой они перешли на «ты», она только теперь это заметила. Но говорить ему снова “вы” было бы еще большей нелепостью.
– Далеко не все, – уточнил Джиано. – Но и ты, пожалуйста, не ври. Тебе было известно, что Лучано совершил преступление и потому не может вернуться на Неронию. Без зазрения совести ты, моя благородная Грация, вела переговоры с этим подонком.
– Но я даже не догадывалась, что он сделал. Клянусь звездой Фидес!
– Зато теперь известно.
– Неужели так важно, если мои дети спустя много лет узнают, кто именно привел в исполнение приговор над Лучано?
– Они узнают, какую мерзость совершил профессор. Браво не просто убивает, он стирает следы преступления. Мир становится чище.
– Разве моя вина карается смертью?
– Возможно, и нет, – согласился браво. – Ну что ж, придумай, как облегчить свою участь.
– У меня есть смягчающие обстоятельства. – И добавила, стараясь подчеркнуть каждое слово. – Моя красота. И молодость.
– Это подкуп. – Джиано шагнул к ней, взял за локоть и заставил подняться.
– А ты не берешь взятки?
– Только заказы. От граждан Неронии. Ты не можешь меня нанять, даже если бы захотела.
Джиано улыбнулся. Несколько секунд молчал. Потом тряхнул головой и рассмеялся. Девушка ему нравилась – с каждой минутой все больше и больше.
– Грация, умница ты моя, нам пора убираться отсюда. Где ты остановилась? В каком отеле?
– В “Колизее”. Номер люкс. Стоит огромных денег. – Грация кокетливо улыбнулась. Она уже не боялась этого человека. Он не убьет ее. Может быть, даже наоборот – она убьет браво.
К ее услугам – весь набор ухищрений предков. И уж будьте покойны, Фабии умели устранять своих противников с помощью очень тонких интриг. Или превращать их в союзников. Если, конечно, не учитывать неудачную попытку ее старшего брата прикончить Лери, сестру нынешнего сенатора Корвина.
– Грация Фабия может пригласить к себе в гости знакомого? Симпатичного молодого человека? – поинтересовался Джиано.
– Думаю, может. Если он будет вести себя скромно.
– Я буду сама скромность. Но не отпущу тебя ни на шаг. – Рука браво лежала у девушки на талии, Джиано все сильнее прижимал Грацию к себе. – Иначе ты попробуешь либо убежать, либо убить меня. Не советую делать ни того, ни другого.
– Читаешь мои мысли?
– Люди, когда им грозит смертельная опасность, мыслят примерно одинаково.
“Но не патриции Лация”, – про себя уточнила девушка.
Они вышли из номера в обнимку. Как пара влюбленных. Перед уходом Джиано уничтожил все отпечатки, все следы их пребывания в комнате убитого. Ближайшие камеры слежения были отключены еще раньше.
– Ты прилетела в отель на флайере? – спросил Джиано, когда они миновали холл маленького отеля, где за стойкой дремал немолодой портье.
– А ты умеешь им управлять?
– Попробую, может быть, получится. – Он сдавил руку Грации повыше локтя. – Язычок у тебя змеиный. А тело…
– Оно не для тебя.
– Вражда Неронии и Лация? Неужели мы ее возобновим? – в его светлых глазах прыгали дьявольские искорки.
– Ни вражды, ни любви. Никаких эмоций, – заявила Грация.
– Так пресно? Никогда не поверю.
Они вышли из холла.
– Если тебя кто-нибудь вызовет по комбраслету, скажи, что познакомилась с парнем и весело проводишь время, – посоветовал Джиано.
– Ты отобрал у меня комбраслет. Уже забыл?
– Позволю тебе немного поболтать, если будешь паинькой.
– Я могу встретить кого-нибудь из знакомых на Островах. Как тебя представить? Джиано? Это имя нера. Подобное знакомство для патрицианки Лация неуместно.
– Лучше скажи, что меня зовут Джо, и я – уроженец колоний, – решил браво. – Подойдет?
– Вполне. Ты похож на вышибалу из ночного клуба. Вышибала Джо. Звучит. Тебе нравится?
– А тебе?
– Ну, если мои друзья поверят, что я могу невинно флиртовать с подобным человеком, то и мне подойдет.
– Невинно флиртовать, – передразнил Джиано, поднимая флайер в ярко-синее небо планеты вечного отдыха. – Скажи, что я работаю охранником в казино. Игра, рулетка, риск. Жизнь, которая зависит от одного удачного движения – это больше соответствует моей профессии. А что, флирт точно должен быть только невинный?
– Разумеется. Самый невинный. – Она откинулась на пассажирское сиденье и прикрыла глаза.
Грация выиграла несколько часов жизни, но пока еще не саму жизнь.
В просторном холле “Колизея” высилась мраморная статуя Августа – точная копия той, что сохранилась на Старой Земле, только в два раза выше. Огромный Август протягивал над входящими изящную каменную руку и улыбался холодной улыбкой искушенного интригана.
– Ваш идеал красоты, – кивнул Джиано на беломраморного Августа.
– Так видятся наши идеалы, если смотреть из колоний, – уточнила Грация.
Ей меньше всего сейчас хотелось говорить на серьезные темы, обсуждать особенности реконструкции истории и преимущества выбранной модели. Однако нельзя и недооценивать особенности фальшивого прошлого их планет.
Нерония считает свой мир реконструкцией эпохи Возрождения. Этой планетой управляют аристократы, чьими идеалами всегда были свобода и индивидуализм. Собственное “я” – вот божество Неронии, на алтарь которому можно принести все, в том числе и чужие жизни. Исключительность – их девиз. Никакой нивелировки, законы писаны для тех, кто готов признать свою ничтожность. Но каждый, кто считает себя личностью – над законом. Неутолимая жажда возвыситься над другими – цель каждого неронейца.
На Лации, наоборот, чтили законы, но наличие избранных, обладавших генетической памятью, постоянно держало этот мир на грани раскола. Грации как патрицианке был свойственен особый цинизм, этот яд, отравляющий сознание с самого рождения. Среди патрициев не принято культивировать романтические отношения. И стоит признать, что Фабии всегда смотрели на жизнь практично. Трезвый взгляд на вещи, никаких самообольщений и мечтаний о любви до гроба. Каждый Фабий четко сознавал, что можно получить, а чего нельзя. Но необузданные страсти порой подводили их в самый ненужный момент.