Префект отключил связь. И замер. Взгляд упал на пол. На темном базальте какие-то блестящие капли. Кровь? Опять аттракцион? Главк присел, коснулся пятна пальцем. Похоже, в самом деле кровь, и пролита недавно.
Потом, повинуясь внезапному наитию (чертовы патриции, скоро Главк тоже будет прислушиваться к неведомым голосам и следовать дурацким порывам) приложил свою руку к светящемуся изображению ладони на саркофаге. Крышка отъехала в сторону. Внутри был еще один гроб – открытый. И в нем – нечто невообразимое, какая-то каша из почерневших обломков мумий и изуродованного человеческого тела. Префект смотрел на это жуткое зрелище несколько секунд, прежде чем понял, что настоящий труп бросили в саркофаг с мумией-голограммой. Он погрузил руки в гроб, нащупал настоящее тело, чувствуя, что его пальцы становятся мокрыми от крови, рванул тело наружу, понимая, что совершает недопустимые действия с точки зрения криминологии. Но ему показалось на миг, что там, в саркофаге, лежит Марк. Ждать, пока отключат голограмму, было просто невозможно. Главк ошибся. Убитый оказался парнем лет тридцати, он был рыжим, загорелым, гораздо тяжелее и выше хрупкого патриция. Личность убитого префекту была известна. Минуций Руф, наследник опозоренного патрицианского рода, смертельный враг Корвинов.
Одного взгляда на тело было достаточно, чтобы понять, что Минуция Руфа разрезали наискось мощным молекулярным резаком.
Выйдя из гробницы, Главк вызвал Адриана и велел заняться еще одним трупом. Но прежде проверить, действительно ли неизвестный, лежащий снаружи, некто Канар, судя по имени – колесничий.
Префект вернулся к Фабии и ее спутнику. Грация говорила по защищенной линии: вокруг патрицианки вращался кокон, сплетенный из зеленоватых и синих светящихся линий. Впрочем, разговаривала Грация недолго: через минуту кокон исчез.
– Думаю, господа, вам лучше всего отбыть на Лаций, – сказал Главк.
– Вы знаете, что Колесница напала на боевую станцию Неронии? – от прежней смущенной и испуганной девушки не осталось и следа. Грация была сама твердость, сама воплощенная власть, сверкающий меч. Главк мог бы представить ее во главе отряда легионеров, идущих на штурм. Вполне.
– Дорогая… – начал было Гостилий.
– Не сейчас! – отрезала она.
– Мы можем поговорить где-нибудь, чтобы нас не услышали? – спросила она и бросила на Гостилия взгляд, который можно было трактовать однозначно: “Все в порядке, дорогой, только помолчи!”. – Чтобы никто не услышал.
– В полицейской машине, – предложил Главк.
– Хорошо. Это займет пару минут. – Грация взяла следователя под руку. – Идемте. События последних часов все меняют.
– Грация! – Гостилий заступил им дорогу, явно желая помешать разговору.
– Дорогой! – проворковала Грация. – Не волнуйся так, префект уже знает о нашей помолвке.
Глава 6Ви-псих
В медицинском блоке царил ад. Повсюду – изуродованные тела, кровь на полу, запах лекарств, перебивающий вонь крови, обожженной плоти и испражнений. Стоны. Крики. Кровь на металлической ручке, на пластиковой крышке люка. Всюду. Медики в зеленых балахонах, тоже перепачканные кровью. Кто-то бросил разорванную, перемазанную бурым одежду на пустые носилки, а рядом – обрывки латексных перчаток. За прозрачной перегородкой, не потрудившись даже перевести ее в матовый режим, два монстра в зеленом кромсали человеческое тело. Одно движение, и струя крови ударила вверх.
Марк отвернулся и судорожно сглотнул. Пробормотал:
– Если на всех не хватает регенерационных камер, то можно хотя бы использовать автономные блоки.
– Ха… ты шутишь? – хмыкнул Ви-псих. – Где ты видел, чтобы наемников лечили с помощью ре-камер? Небось, ты у нас богатенький нер, решивший поискать приключений на свою задницу, если надеешься, что для тебя припасли камеру и запас чудо-раствора.
– Вроде того, – Марк попытался изобразить смущение. Второй прокол! Нет, разведчик из него точно бы не получился. Впрочем, разведкой его предки никогда не занимались.
– Вот именно – вроде того!
– Ты еще не знаком с доктором Менгеле, – хмыкнул Руд, потирая незаживший ожог на лице. – Этот гад кромсает всех без анестезии. Срезает с лица куски обоженной кожи, а когда ты орешь, обзывает маменькиным сынком. Эх, если бы он хоть раз выбрался в зону боевых действий, я бы сжег ему все поганые пальчики, а потом спросил, не больно ли ему, мерзавцу? Но в медблоке отбирают оружие. А он из медблока – ни ногой. Его выперли с Неронии за садизм. Так он сюда подался.
– Ранен? – перед Марком возникла женщина зеленом медицинском балахоне. Ей было лет сорок на вид, лицо в темных пятнах пигментации, редкие черные волосы приплюснуты прозрачной шапочкой.
– Я? Нет, кажется.
– Тогда бросай все оружие сюда, в арсенал, – женщина указала на железную дверь. – Потом заберешь. Снимай тряпки и топай в душевую. Нечего болтаться под ногами.
– Я ранен, – завил Рудгер. Показал почерневшее от ожога плечо. – Только учти, я без морфия не дамся даже тебе.
– Ладно, ладно, вколю тебе двойную дозу, красавчик. Нарочно для тебя припасла. Кто тебе морду так заштопал? Менгеле, небось? Ох, оторву мерзавцу руки. А ты? – повернулась женщина к Ви. – Есть ожоги?
– Рука задета.
– Покажи.
Ви-псих протянул руку. Медичка ухватила парнишку за кисть и выгнула так, что раненый судорожно хватанул ртом воздух, да так и застыл.
– Ерунда. Вы двое, бросайте оружие в ящик и за мной, если не хотите попасться в лапы Менгеле. Сейчас залатаю, залью герметиком, и потом оба марш в душ. К счастью, танки с водой не пострадали во время атаки. С бластерами нельзя! – заорала медичка на Рудгера и ухватила его за грудки. – Пушку оставить! Тут у нас хватает с поврежденными мозгами. Чуть что – и начнут палить.
Наемник безропотно подчинился.
– Крутая, – растерянно пробормотал Рудгер, снимая с себя нагрудник с запасными батареями и отстегивая пояс с кобурой. – Ее бы в бой с колесничими. А?! – Он неестественно расхохотался.
– Я ее знаю, – заверил Ви-псих. – Она – классная тетка. Рану зашьет, чистый ажур. И лекарств не жалеет.
– Все равно медиков надо душить и резать на куски, – заявил Рудгер.
– Душить, а потом мыться в душе. Кстати, где здесь душ? – спросил Марк.
– Ты что, ни разу не был? – вновь захохотал Руд. – Ага, я понял: это он – с поврежденными мозгами!
Рудгер первым двинулся в предоперационную.
– Руд клянется, что он сын гибеллина.[4] На самом деле он обычный вшивый петрийский наемник, – принялся рассказывать Ви-псих, в свою очередь отправляя в ящик боеприпасы. – Бывший раб, кстати. Но он может говорить все, что угодно. Это единственный плюс нашей хреновой жизни: никто не спрашивает твое настоящее имя. Ключ да жетон, вот твои опознавательные знаки. Генокод определяют только, если ты попадешь в госпиталь на планете. Закончится контракт – воюй за кого угодно. Хоть за Лаций, хоть за Женеву. Можешь поступить в иностранный легион колесничих. Ты у них часом не воевал?
– Ты же сказал – никого не интересует подлинное имя.
– Это точно! – Ви-псих хмыкнул. – Ты хитрец. – Парень ткнул здоровой рукой Марка в плечо и отправился в предоперационную.
“Ключ и жетон… – мысленно повторил голос предков. – Мог бы снять жетон с шеи убитого”.
“Раньше не мог подсказать?” – огрызнулся Марк, понимая, что сейчас он близок к разоблачению как никогда. Что сделают неры, обнаружив в своих рядах лацийца во время атаки на боевую станцию? Разумеется, прикончат. Хорошо, если быстро. А могут ведь захотеть поговорить по душам.
“Ничего страшного! У них есть наемники с Петры. Почему бы не быть парню с Лация? Надо только срочно завербоваться к петрийцам. А потом при удобном случае расторгнуть контракт. Ты можешь сказать, что потерял жетон”, – посоветовал голос предков.
“Спасибо за умную подсказку. Особенно это будет выглядеть правдоподобно, когда обнаружится, что якобы мой жетон болтается на шее у трупа”.
Корвин огляделся. У кого бы спросить про душ? Хорошо бы попался кто-нибудь без чувства юмора и без садистских наклонностей. Хотя наверняка подобных личностей среди наемников нет. Ага, вон тот парень с унылым лицом, в зеленом балахоне и в желтой нелепой шапочке на макушке наверняка скажет, где можно помыться. Марк шагнул к медику и остановился. Парень в зеленом упаковывал в пластиковый мешок очередное мертвое тело. Этот покойник, похоже, сохранил и руки, и ноги; скорее всего, погиб при разгерметизации какого-то сектора. По-прежнему это самая распространенная причина гибели в космосе. Мерд! Морг! Это же эльдорадо жетонов и ключей.
– Не подскажешь, где у нас морг? – поинтересовался Корвин, решив сменить объект поиска. – Мне, конечно, туда рановато, но приятель погиб, а у него остался мой новенький наладонник, – соврал он. Сказать, что остался жетон, было невозможно.
– Морг вон там! – медик ткнул пальцем в серую стальную дверь. – Только вряд ли ты что-то найдешь. Ты из какого отделения?
– Из пятого, – наугад сказал лациец, понимая, что рискует: вдруг медик знает всех этих ребят в лицо? Сердце на миг заколотилось как сумасшедшее. Нет, агент из него точно никакой.
– Везучий. Из пятого никто не уцелел. Их всех покрошили на верхних уровнях. С петрийцами всегда так – ими затыкают дыры, как герметиком.
Лациец отвернулся и перевел дыхание.
– Я застрял на третьем уровне.
– Везунчик. Точняк.
Теперь Марк сообразил, что на голове у парня не шапочка. Попросту вся макушка залита желтым герметиком.
Двое в зеленых балахонах распахнули двери морга и принялись завозить на платформе новые трупы.
Корвин протиснулся за ними.
Лампочка синего света. Прозрачные стеллажи, такие же прозрачные мешки. Тела нагие, но в мешках, привязанных снаружи к ноге каждого трупа, сложены ценные вещи, жетоны и ключи. Холод почти космический. Отыскать нужный труп не так уж и сложно. Марк спешно осматривал прозрачные мешки с вещами. Нужен труп с жетоном и с ключом, желательно из пятого отделения, поскольку в живых никого не осталось. Наемники редко общаются с бойцами из соседних отрядов, так что можно надеяться, что самозванца не опознают.