Ошеломительный успех у ее миссии, однако, получился. Искала в лучшем случае кого-нибудь из третьих-четвертых отпрысков какого-нибудь Древнего рода, а нашла наследника Древнейшего! И если какая-нибудь боярская сволочь хоть слово против вякнет… Пожалуй, его костяная птица в этом случае будет даже достоинством.
Уф. Наконец-то! Отобрав у Лессы пустой бокал, я с облегчением вздохнул и встал с табурета. Кто бы знал, как мне осточертело это полудобровольное донорство! Но все. Закончено! Лаура уже два дня как выздоровела, а сегодня последнюю порцию моей крови выпила и Лесса. Собственно, кое-что еще ей попить надо будет… Но это проще. Слюна не кровь, слюны мне не жалко! Да и надо совсем немного. Сделаю какой-нибудь общеукрепляющий отвар и буду его пробовать каждый раз перед тем, как дать девочке. Главное — можно наконец-то отправляться в Реис. А то что-то атмосфера в последнее время стала какой-то напряженной. Вроде ничего особенного, но ощущения странные… Как будто за мной следят, причем и днем и ночью. Неприятно и заставляет здорово нервничать.
За дверью, как и всегда, меня ожидал д’Касс.
— Как? — стандартный и ставший уже привычным за эту неделю вопрос.
Но на этот раз мой ответ изменился.
— Господин Гессар, вначале я должен задать вам пару вопросов.
На лице магната отразилось нешуточное волнение. Однако он справился с собой и вопросительно посмотрел на меня.
— Во-первых, — правильно поняв его взгляд, начал я, — сколько вам потребуется времени, чтобы подготовить корабль к отплытию в Реис?
— Меньше суток, — немедленно отозвался Гессар, — корабль давно готов, припасы загружены. Нужно только собрать экипаж, это не займет много времени.
— Во-вторых, где находится и как называется самый шикарный ресторан Белого города, в котором мы и проведем эти сутки, веселясь и развлекаясь за ваш счет? — Дождавшись момента, когда глаза д’Касса полностью округлились и испытываемое им недоумение начало только что не вытекать из ушей, переполнив кипящий череп, я весело уточнил: — А что, вы не собирались отмечать выздоровление вашей дочери?
Глава 4Отступление не есть бегство
Когда у одного известного министра как-то спросили, есть ли у него Твиттер, он гордо ответил, что был по молодости… Но он его вылечил.
Ни до, ни после известный своей респектабельностью трактир «Заходящее солнце», расположенный на краю Белого города Лаоры, не видел ничего подобного. Обычно сюда заходили отметить успешные сделки богатые магнаты, удачливые капитаны, желавшие похвастаться богатством, справляли свои дни рождения. Изредка сюда заглядывали и молодые отпрыски Старых родов, а однажды трактир даже посетил вдрабадан пьяный наследник Древнего рода Иглиссонов, о чем не уставал напоминать хозяин, как ценную реликвию выставляя напоказ деревянный стол с надписью: «Кабатчик — козел! Ральф Иглиссон». Вторая реликвия — здоровенный синяк под глазом, оставленный рукой самого Ральфа, к сожалению, прошел менее чем за две недели и к выставке был не годен.
Хозяину, правда, предлагали регулярно подновлять почетную отметину, желающих было немало, однако после некоторого раздумья он все же отказался от подобной услуги.
В общем, кабак был знаменитый и уважаемый. А вот пиво в нем… Не сказать, конечно, что откровенно плохое, но и хорошим его назвать было никак нельзя. Вкус, конечно, приятный, вот только слабенькое оно какое-то…
Разбавляет его кабатчик, что ли… Заказав кружку, я осторожно потягивал его, пока несколько служанок — вполне, надо сказать, симпатичных, с немаленькими достоинствами, буквально выпадающими из глубоких декольте, накрывали наш стол.
Гессар не поскупился. Сам он, правда, задерживаться не стал: сделав заказ и оплатив его авансом, он выпил кружечку вина, закусив полоской копченого акульего мяса, после чего, сославшись на необходимость подготовки корабля, немедленно убежал, приказав кабатчику записать все наши дополнительные заказы на его счет. Странный человек. Уходить с оплаченного им же банкета в честь выздоровления собственной дочери? Да и есть рыбу, когда на столе стоит курица?!
Причем не просто курица, а во множестве разнообразнейших вариантов! Есть курочка жареная, копченая, тушенная с бобами, упаренная со сладким вином… Я даже и не подозревал, что есть столько рецептов приготовления этой божественной птицы! Лопну, но все съем. Правда, пока я это все заказывал, Лаура на меня как-то странно поглядывала… видимо, жалела, что сама не догадалась такой же заказ сделать. Впрочем, я не жадный, я с ней поделюсь.
В общем, хоть вкус пива в «Заходящем солнце» и подкачал, у этого кабака имелись и вполне несомненные достоинства. Это курочки! Жареная, копченая, тушенная с бобами… Кажется, я повторяюсь? Это от предвкушения. Да, кстати, и та, что пиво разносит, с большими сиськами, тоже неплоха…
Но… человек предполагает, а боги располагают. И ведь хотел-то так немного — тихо-мирно посидеть, поболтать, чуть-чуть выпить, съесть курочку… несколько… Много мне пить нельзя, возраст не тот, да и вес маловат, но одна-две кружечки легкого светлого пива…
Эх, мечты, мечты… В общем, я едва-едва приступил к жареной курочке, да и выпил всего одну кружку пива и только-только начал обдумывать, как бы половчее спереть эту самую кружку — пиво, как я уже говорил, в этом трактире было не очень, так надо же хоть как-то компенсировать заплаченные Гессаром деньги, — как двери трактира распахнулись и в помещение влетел стражник.
Причем влетел в самом буквальном смысле этого слова. Да и двери он открыл не рукой и даже не ногой, а собственным лбом. Впрочем, помимо столь экспрессивного вхождения в кабак, ничем особым «страж порядка» от остальных своих коллег не отличался. Крепко поцеловав массивный дубовый стол, он тихо сполз на пол и немедленно отрубился.
И все бы ничего, но вот стол, остановивший его полет, был именно тем, за которым сидели мы с Лаурой! А стоявшая на нем посуда к столкновению с тяжкой реальностью в виде стражницкого тела оказалась совершенно не готовой, ввиду чего немедленно скончалась. И ладно стражник, ладно бы посуда и даже пиво… Но в этой посуде в это самое время находилась заказанная нами еда! На мгновение я даже замер, онемев от столь жестокой утраты. Мои курочки!!! На пол?! Не прощу!!!
— Эй, какая сволочь тут стражниками раскидывается?! — логично предположив, что стражники не птицы и сами по себе не летают, крикнула Лаура, бросив на замершего меня сочувствующий взгляд.
— Ну, допустим, я. — Голос был странный. Несомненно женский, очень низкий, с отчетливой хрипотцой, он будил очень странные мысли и желания во всех без исключения лицах мужского пола, что находились в радиусе его слышимости. Но эти желания немедленно гасли, стоило только кинуть хоть один взгляд на вошедшую в трактир обладательницу этого чудесного голоса.
— Смотреть надо, куда бросаешь! — ворчливо произнесла Лаура, откидываясь на спинку стула и небрежно почесывая свой локоть совсем рядом с рукоятью потайного метательного ножа.
Пришелица не обратила на ее жесты никакого внимания. Закутанная в бесформенную рясу, отчасти напоминающую рясу святителей Всеотца, но, в отличие от них, абсолютно черного цвета и с глубоким капюшоном, она самим своим видом навевала безотчетный страх. А уж когда во тьме капюшона блеснули два кровавых глаза, страх стал перерастать в ужас. Похоже, она не могла даже представить, что кто-то сможет сопротивляться навеваемому ею ужасу. И в общем, недаром.
— С-стра-ажа! — раздался негромкий и какой-то блеющий вскрик от одного из посетителей трактира, молодого, слегка полноватого мужчины лет двадцати пяти в дорогой купеческой одежде.
— Лови! — немедленно отозвалась вошедшая и, схватив лежащего на полу стражника, вновь швырнула его в испуганного парня, снеся того со стула. — Ну как, поймал? Если тебе мало, то сходи во двор, там еще четверо таких же валяется.
«Полная звезда стражи. Она вывела из строя весь патруль», — раздался знакомый голос в моей голове. Нет, не так. Раздался Голос. И я почувствовал, как в мое сердце вонзается знакомая, источающая мертвенный холод и силу ржавая спица его присутствия.
— И-инквизиция! — придушенно раздалось из-под придавившего купца тела, свидетельствуя, что паникер в дорогой одежде пострадал не слишком сильно.
— Тоже скоро будет. Я тут ненадолго. Так, надо решить один небольшой вопросик. Крови не одолжишь? — Показавшаяся из глубокого рукава узкая и бледная ладонь, изящные пальцы на которой заканчивались длинными когтями, с невероятной скоростью метнулась к моему сердцу.
Это было страшно. Действительно страшно. Сидя на стуле, я просто не мог увернуться от этого удара. Не мог и не смог. Я — не мог. Смог — Голос.
Нет, не увернуться. Это было, видимо, просто невозможно для человека. Но длинные и острые когти незнакомки, пришедшей за моей кровью, лишь бессильно скрежетнули по прикрывшей мою грудь черной стали древнего причудливого доспеха. А следом за этим одетая в странную рясу женщина была вынуждена уйти в длинный прыжок, уклоняясь от возникшего в моей руке призрачного меча. И попыталась нанести новый удар.
Она была сильна и быстра. Очень, очень быстра. Я даже не пытался вмешиваться в действия Голоса, управлявшего моим телом, опасаясь помешать своему странному защитнику, единственному, кто стоял между мной и мучительной смертью от длинных и острых когтей неведомой твари с женским голосом. Я не вмешивался, наблюдая словно со стороны. А он сражался. И несмотря на то что Голос, кем бы он ни был, оказался весьма и весьма умелым воином и у него (у нас) имелся длинный, всерассекающий и совершенно невесомый меч, схватка шла на равных.
Бой длился недолго. Вряд ли больше чем пару-тройку секунд, хотя мне эти мгновения показались вечностью. И когда моя противница отскочила в сторону — то ли поговорить, то ли перевести дух, — было сложно сказать, кто из нас пострадал больше.
Прикрывавший меня доспех оказался весь в глубоких царапинах от острых когтей. Сердце странно ныло: казалось, засевшая в нем спица рывком выросла до размеров немалого кинжала, который теперь медленно проворачивали в глубокой ране. Мертвенный холод от него волнами распространялся по телу, неся с собой пахнущую смертью силу и уверенность в победе.