Глава 20
Идти нужно было всё время в гору. И чем дальше они шли, тем лучше видели чукчей. И тем этих чукчей становилось всё больше и больше! Потому что, как оказалось, за первыми чукчами, которые стояли за вагенбургом, шагов через сто стояли ещё одни чукчи, и ещё, тоже по сотни две, и тоже с копьями, просто их за бугром видно не было. Вот стервецы какие, думал капитан, полез бы сразу – порубили бы как Шестакова, земля ему пухом, и перекрестился.
Пошли дальше. И когда подошли к вагенбургу, то увидели, что дальше за горой стоит небольшая летняя яранга, а возле неё расхаживают люди, все вооружённые. Эту ярангу капитан сразу узнал – это была старая атч-ытагынова яранга, вся в заплатах, но Атч-ытагын её очень любил, говорил, что она приносит ему удачу, потому что когда он берёт её с собой, то ни от кого не бегает. И его покойный отец, прибавлял Атч-ытагын, не бегал, и дед, а шили деду эту ярангу пленные огненные таньги. И Атч-ытагын, улыбаясь, спросил:
– Знаешь, кто такие огненные таньги?
– Знаю, – ответил, также улыбаясь, капитан. – Это мои земляки. А самый главный мой земляк, и самый сильный, это Йакунин. Или, говоря по-нашему, Беспощадно Убивающий. Так или нет?!
И после того разговора Атч-ытагын никогда больше не спрашивал у капитана, кто такие таньги. И также и сегодня промолчит, если не отдаст адъюнкта! Подумав так, капитан хмыкнул, осмотрел стоящих за перевёрнутыми нартами воинов, сделал знак Костюкову молчать, повернулся к старшему из воинов, а это был умилык, то есть силач, Кэт-Аймак, и строго сказал:
– Сбегай к своему хозяину и передай ему, что сейчас к нему придёт Большой Каптана.
Кэт-Аймак злобно прищурился, но ничего не сказал, а развернулся и пошёл к яранге. Капитан кивнул, Костюков снова заиграл. Теперь он играл походный марш. Капитан обернулся на наших. Наши стояли прежним строем, Шалауров прохаживался впереди всех, поглядывал на капитана, ждал.
Капитан тоже ждал. Чукчи, стоявшие за нартами, делали вид, что не замечают его и не слышат Костюкова. Снег в поле уже весь растаял, земля стала мокрая, скользкая. Наконец вернулся Кэт-Аймак, Костюков замолчал, капитан повернулся к Кэт-Аймаку, и тот сказал, что Великий тойон Атч-ытагын согласен его принять. Капитан скрипнул зубами, но смолчал. Чукчи убрали одни нарты. Капитан прошёл в образовавшийся проход и пошёл дальше, к Атч-ытагыновой летней яранге. За ярангой, в низине, капитан увидел пасущихся оленей. И чем дальше шёл капитан, тем он видел оленей всё больше и больше. Капитан начал считать их, считал примерно сотнями, и быстро получилось больше тысячи, а он их ещё и половины не пересчитал. Вот уже как Илэлэк обрадуется, подумал капитан, а как Черепухин! И прибавил шагу, и уже почти что подошёл к яранге. Возле неё стояли воины, по четыре с каждой стороны, но капитан, их будто бы не замечая, подступил к яранге. Входной полог в ней был откинут. Капитан, наклонившись, вошёл, осмотрелся.
В яранге горел маленький огонь в чувале и было душно и сумрачно. По ту сторону огня сидел Атч-ытагын в золочёном китайском халате и в золочёной же шапке. Капитан его впервые таким видел, но ничего об этом не сказал, а просто остановился и внимательно посмотрел на Атч-ытагына. Но тот и тогда не подумал вставать, встречать гостя, хотя какой я ему гость, подумал капитан, стоя на месте.
– О! – наконец сказал Атч-ытагын. – Это очень хорошо, что ты ко мне пришёл, не нужно тебя искать, ты сам приходишь.
Капитан, не дожидаясь приглашения, сам, придерживая саблю, сел напротив, то есть по другую сторону чувала, и осмотрелся. В яранге было совсем пусто. Никого там больше не было, и никаких вещей. Вот даже как, насмешливо подумал капитан, а ты робеешь, тойон, не веришь в свою сегодняшнюю викторию, если перед битвой всё своё добро попрятал!
А вслух, конечно, он сказал другое:
– Чего это у тебя вдруг так пусто? Может, тебя кто-нибудь напугал? Так ты назови мне его, и я заступлюсь за тебя.
– Хе! – весело сказал Атч-ытагын. – Не надо за меня заступаться. Но если кому-нибудь другому вдруг будет надо, я могу сам за него заступиться. Видел, сколько у меня оленей? Так вот если придут все мои воины, то они всех этих оленей съедят за один присест!
– И с чем же ты тогда останешься? – спросил капитан.
– Со своими воинами, конечно! – гордо ответил Атч-ытагын. – Они пойдут и пригонят мне оленей ещё столько, сколько я им прикажу.
– А! – сказал капитан. – Вот, оказывается, кто украл оленей у моего верного слуги Илэлэка. Он приходил ко мне и жаловался.
– Илэлэк не мужчина, – презрительно сказал Атч-ытагын. – Потому что если настоящий мужчина думает, что у него что-то украли, то он идёт и отбирает это обратно, а не жалуется. И при этом ещё нужно доказать, что это его олени.
– Сделать это очень просто, – сказал капитан. – Илэлэковы олени все помечены. У них у каждого на левом ухе, сзади, выжжено тавро чёрной выдры.
– Ухо можно и отрезать, – сказал Атч-ытагын. – И что тогда скажет Илэлэк?
– Тогда Илэлэк уже ничего не скажет, – сказал капитан. – Но зато скажу я. Месяц тому назад я отправил своих людей в место, называемое нами Устье Великой Реки. А когда я через семь дней приехал туда, все эти мои люди были уже убиты.
– А зачем они туда приезжали? – спросил Атч-ытагын. – Они разве не знали, что есть наш берег и есть их, что им нельзя переходить на наш берег, так же как и нам нельзя переходить на их?
– Так это, значит, их убили твои люди? – спросил капитан.
– Разве я такое говорил? – спросил Атч-ытагын. – Я только сказал, что твои люди перешли на чужой берег, а это очень опасно.
– Хорошо, – подумав, согласился капитан. – Тогда вот что. В том месте, о котором мы сейчас с тобой говорим, я нашёл трупы восьмерых моих людей. А девятого трупа я не нашёл. А это был самый важный их моих людей. И ты его знаешь! Это был тот наш учёный человек, которого вы назвали нашим шаманом.
– А! – радостно сказал Атч-ытагын. – Это ты говоришь про того злого человека, который нюхал нашу землю и примерялся выстрелить в наше солнце? Так я тебе ещё тогда сказал, когда гостил у тебя, что остроголовый старик заберёт его к себе и сожрёт вместе с потрохами. И вот, получается, он его уже сожрал, раз вы нигде его не нашли.
– Нет, почему же, – сказал капитан. – Мы его потом нашли. На Чёрном острове!
– На Чёрном острове? – с удивлением переспросил Атч-ытагын. – Вы что, нашли там его труп?
– Нет, – сказал капитан. – Ещё раз говорю: мы там нашли его следы!
– И куда они вас привели? – спросил Атч-ытагын.
Капитан очень хотел сказать, что на Серебряную гору, но всё же удержался и сказал другое:
– Они привели нас сюда, к тебе в стойбище. И вот я пришёл за ним! Отдай мне моего названого брата, и я оставлю тебя в покое!
– Хе! – сказал Атч-ытагын. – Да как же я тебе его отдам, когда его у меня нет? И зачем мне чужой шаман, когда у меня есть свой!
– Свой? – переспросил капитан. – Харгитит? А он разве живой?
– А что, – теперь уже спросил Атч-ытагын, – кто-то тебе сказал, что Харгитит мёртв? Или кто-то видел его труп?
– Говорили, что он крепко болен и может скоро умереть, – сказал капитан.
– Хе! Говорили! – передразнил его Атч-ытагын. И прибавил: – Да, Харгитит и в самом деле болел очень сильно, а потом наши предки помогли ему, взяли к себе на Серебряную гору, и он там выздоровел и вернулся к нам обратно.
– Серебряная гора! – повторил капитан. И спросил: – А где это?
– А зачем тебе она? – с улыбкой спросил Атч-ытагын. – Хочешь пойти туда и награбить там серебра? Так в этом году ты уже опоздал. Мы первыми пришли туда и всё забрали. И далеко, и очень надёжно перепрятали. Поэтому и эта яранга такая пустая, что мы вместе с серебром спрятали и все остальные наши богатства. Нам же всё время говорили, что следом за нами идёт войско Йакунина, то есть Беспощадно Убивающего, который хочет всех нас перебить и ограбить. Но теперь я вижу, что это совсем не так, ты – никакой не Йакунин, а всего лишь Каптана, и ты и в самом деле ищешь своего названого брата, но его нет у нас, не гневайся. У нас есть только наш шаман, Харгитит.
Капитан зажмурился, увидел лежащего на снегу, всего в крови Харгитита, после открыл глаза и сказал:
– Прикажи, чтобы его позвали. Я хочу на него посмотреть.
– А что на него смотреть? – спросил Атч-ытагын. – Он же не женщина.
Капитан ничего не ответил. Атч-ытагын ещё немного подождал, потом хлопнул в ладоши и велел, чтобы привели шамана. Капитан сидел, молчал. Атч-ытагын покачал головой и сказал, что они сегодня как-то не очень хорошо встретились: стали обвинять один другого в недобрых делах, обижаться, а надо было бы выпить чего-нибудь да продолжить их последний разговор о том, как бы им пойти на коряков и отогнать у них оленей. А то, продолжал Атч-ытагын, Хыпай стал слишком заноситься, уже подарков не дарит, на пиры не приглашает, того и гляди, он соберётся и пойдёт сперва на Атч-ытагына, а там и на капитана, а то и на самого Дмитрия Ивановича! Капитан слушал, молчал, поглядывал на полог.
Вдруг кто-то вошёл в ярангу, остановился и посмотрел на капитана. И это был адъюнкт! Вот только он был одет в чукочьи одежды, у него были длинные тёмные волосы, заплетённые во множество тонких косичек, и лицо у него было сильно загоревшее, скулы широкие, глаза прищурены…
Но это был адъюнкт, капитан не мог ошибиться! Адъюнкт держал в одной руке бубен, во второй колотушку, и пристально смотрел на капитана.
– Григорий! – тихо сказал капитан. – Это я, Василий, узнаёшь?
Адъюнкт повернулся к Атч-ытагыну. Тот засмеялся и что-то ответил по-чукочьи. Адъюнкт опять спросил, Атч-ытагын опять ответил. Адъюнкт повернулся к капитану и ударил колотушкой в бубен. Потом ударил ещё раз, улыбнулся и начал что-то быстро-быстро говорить. Атч-ытагын поднял руку, адъюнкт замолчал, а Атч-ытагын сказал, обращаясь к капитану:
– Он говорит, что если нужно, он тебя расколдует, ты только попроси его.