зря геройствовать?
Он договаривал уже в пространство. Карвен отковырнул свои щепочки и бегом бросился назад. Он не знал, что его гонит, но оставаться там, рядом с купцом и всеми остальными спасшимися, в уютном трактире, куда вот–вот прибудет стража, в тепле, мире и безопасности… Нет, он просто не мог там остаться. Что–то упорно толкало его назад. Его ждал, на него рассчитывал… он и сам не понимал, кем для него сделался этот человек, но подвести его не мог.
А купец… Карвен испытал мимолетное чувство благодарности к пожилому уже человеку, который, сам будучи до смерти перепуганным, все же пытается позаботиться о других. «Не все купцы одинаковы! Не все такие, как Осмет и мои братья!»
Впрочем, Карвен быстро забыл о купце. Не до того было.
— Вот так, — довольно сказал он, одну окровавленную щепочку пристраивая за воротник плаща воина, а другую отправляя себе за шиворот. — Теперь, если маг даже посмотрит… ничего, кроме пролитой им невинной крови на трактирном полу, он не увидит!
— А ты в этом разбираешься, как я погляжу, — одобрительно промолвил воин.
— Сын кузнеца должен в таком разбираться, — с гордостью ответил Карвен.
— Нет времени для тебя второго коня искать. Удержишься у меня за спиной?
— Постараюсь. Я кузнец, а не всадник, но раз нужно — удержусь.
— Что ж, тогда вперед.
Едва коснувшись холки коня, воин оказался в седле. Карвен такой удалью похвастать не мог. Нет, приходилось, конечно, верхом ездить. И не один раз. Но чтобы так… «А ведь он уже немолод. Куда как старше меня будет», — подумалось Карвену, когда он, ухватившись за протянутую руку, вскарабкался в седло. Конь рванул с места, будто того и ждал. Карвен левой рукой вцепился в плечо своего командира. В правой он по–прежнему сжимал молот.
Дорога летела под ноги, со всех сторон глядели подступающие сумерки.
«Как же так, — держась что было сил, размышлял Карвен. — Ведь и не солдат я, и ничему такому не обучался никогда, и даже ни о чем таком никогда не думал… а только вышло, что у меня командир есть, и я на войне…»
Он не мог сказать, нравится ему или нет то, что с ним произошло. Слишком быстро все менялось — только успевай поворачиваться. Одно было ясно: то, что он делает, — правильно. А что это вовсе не его дело — разве там кто другой был, кто справился бы? И разве командир взял бы его, если б видел, что он не справится?
Роскошный постоялый двор на окраине Фриниля встретил их запертыми на ночь воротами.
— Хорошо, что хозяин этого места меня знает, — сказал воин, спешиваясь. — Иначе его дела были бы плохи. Впрочем, они и так могут оказаться хуже некуда… было бы жаль…
— Боитесь, что маг его заколдовал?
— Боюсь, — проворчал воин. — Заколдовал или вот–вот заколдует. Его… и всех остальных постояльцев, чтоб они отвлекли стражу, а он мог беспрепятственно уйти. Я лишь надеюсь, что у него сил не хватит на еще одно такое колдовство, потому что если хватит… они ведь не разбойники, чтобы просто так вот взять их всех и убить.
— Значит, надо их предупредить…
— Надо, — кивнул воин. — Вот мы сейчас и попробуем. А маг действительно нас не видит?
— Не знаю, — честно ответил Карвен. — Я еще ни разу…
— Понятно, — вздохнул воин. — Что ж, поскольку другого выхода у нас все равно нет…
Он подошел к воротам и громко в них постучал. Вразнобой залаяли собаки.
— Хорошо, хоть собаку заколдовать куда трудней, чем человека, — пробормотал воин.
— Кто там? — послышалось из–за ворот.
— Хозяина зови, — коротко приказал воин. — Скажи, уважаемый Верген зовет. Скажи — срочно.
— Да хозяин спит уже, — испуганно ответили ему. — Мы уж час как закрылись.
— Буди своего хозяина и зови сюда, — настаивал воин. — Да тихо, смотри. Проснуться должен только хозяин, больше никто.
— Хозяин не любит, когда его почем зря будят, — донеслось из–за ворот. — Может, вы с утра пожалуете?
— Бегом! — отрезал воин. — Он должен быть здесь немедля! Вы в большой беде, парень, и только от твоей расторопности зависит, уцелеете ли!
— Я позову, — послышалось из–за ворот. — Но если что — я не в ответе.
Как нелепо порой складывается жизнь, подумал Карвен. Этот вот несчастный боится будить хозяина, потому что тот осерчает, а ведь и его, и хозяина подстерегает куда худшая участь. Может ли быть что–то более страшное, чем стать куклой в чужих руках? Творить невесть что, ничего об этом не ведая?
«Если бы со мной такое произошло, я бы хотел, чтобы меня убили!»
Где–то хлопнула дверь, чьи–то шаги торопливо простучали по ступенькам вниз. Кто–то цыкнул на собак, и они дружно смолкли.
— Ну, кто меня звал? — недовольно донеслось из–за ворот.
— Доброго здоровья, уважаемый Онкет, — откликнулся воин. — Это я, Верген.
— И впрямь, — промолвил хозяин. — Верген. По голосу слышно. Открывай, ребята!
Ворота постоялого двора осторожно скрипнули, пропуская их внутрь.
— И вам доброго здоровья, уважаемый Верген, — приветствовал хозяин постоялого двора, обращаясь к воину. — Давно не виделись.
Один из троих бывших при нем слуг повыше поднял масляную лампу. Другой перенял у воина его коня.
— У вас сколько постояльцев нынче, уважаемый Онкет? — сразу перешел к делу воин.
Тот удивленно приподнял бровь.
— Что за странный вопрос, уважаемый Верген? У меня, конечно, нет от вас никаких секретов, у меня и вообще нет ни от кого секретов, я их терпеть не могу, но…
— Вопрос жизни и смерти, — прервал воин. — У меня есть все основания предполагать, что среди ваших постояльцев находится один весьма опасный человек. Так сколько?
— Семеро проезжих купцов, со слугами, итого двадцать человек, да трое постоянных жильцов.
— А есть ли среди них некто с черным перстнем на указательном пальце правой руки?
— С черным перстнем? — переспросил хозяин. — Не припоминаю такого. Может, съехал уже?
— Глаза серые, колючие, волосы с проседью, нос чуть набок свернут. Лицо неприятное. Небольшой шрам над левой бровью.
— Седоватый–то один есть. И глаза вроде серые. Насчет неприятного лица это как посмотреть… мне такие рожи попадались, что… но перстня у него точно нет.
— А как насчет носа?
— Носа… — протянул хозяин. — А ведь и в самом деле свернут! — вдруг воскликнул он. — Как есть свернут! И шрам над левой бровью имеется. Как я мог забыть?
— Думаю, он вам в этом весьма поспособствовал, уважаемый Онкет, — отозвался воин. — Он, видите ли, маг. Вот только маг слабенький, так что его чары долго не держатся. Будь он по–настоящему сильным магом, к чему бы ему заниматься злодеяниями, да еще такими мелкими? Впрочем, должен отметить, что одно весьма опасное заклятие удается ему блестяще.
— Да? — хрипло спросил хозяин, словно почуяв недоброе. — Что вы такое говорите, уважаемый Верген?
— Он с успехом сводит с ума одних людей, натравливая их на других, уважаемый Онкет. Я как раз оттуда, где он это проделал. Несчастный Дэрис… Вы должны его знать…
— Знаю, — взволнованно перебил хозяин постоялого двора. — Что с ним?! Неужто его убили?
— Его — нет, — ответил воин. — Хотя без невинных жертв не обошлось. На его трактир напали кем–то околдованные разбойники. Я не успел сосчитать, сколько погибло посетителей. Разбойников было человек тридцать. Маг наслал их на трактир, когда бедняга–трактирщик отказался заплатить ему некую сумму.
— Не отказался, а не смог, — поправил Карвен. — Это при мне было. Я слышал. Этот гад требовал больше, чем у трактирщика было, и не согласился подождать.
— Тем более, — кивнул воин. — Так вот, трактирщик сказал, где живет этот маг–вымогатель, и дал его приметы.
— Понятно, — кивнул хозяин постоялого двора. — Этот, который у нас живет, — точно маг. Если это и впрямь он… то он сейчас должен быть у себя. Как с утра позавтракал, так по каким–то своим делам и уехал, на обед и ужин не явился. Приехал, когда мы уж ворота запирать собирались, от ужина отказался, сказал, что хочет немедля лечь и чтоб его не беспокоили. Ну, не хочет человек есть — его дело, я и сам спать пошел. Кто ж мог знать…
— Примерно так я и думал, — кивнул воин. — У слабого мига такое заклятие должно отнимать кучу сил, а он ведь не просто натравил этих разбойников, он еще и управлять ими пытался. Их смерть не могла не отразиться на его самочувствии.
— А у меня–то он никого не околдует? — забеспокоился хозяин постоялого двора.
— Очень надеюсь, что нет, — ответил воин. — Я сперва думал тихонько вывести всех ваших постояльцев, от греха подальше, куда–нибудь на улицу, но двадцать с лишком человек тихо не выведешь. Что ж, попытаемся застать его врасплох.
Свеча восходила вверх по лестнице. Свечу нес хозяин постоялого двора, уважаемый Онкет. А вслед за ним, в темноте, шествовали возмездие и смерть с обнаженной шпагой в руках. Карвен с молотом замыкал шествие.
— Здесь… — одними губами произнес хозяин постоялого двора, глазами указывая на красивую резную дверь.
— Свечу, — шепотом откликнулся воин, протягивая руку.
Свеча перекочевала к нему.
— Так, — шепнул он, обращаясь к Карвену, — я первый. Ты — за мной.
Он решительно навалился на дверь. Она подалась неожиданно легко, похоже, была не заперта. Впрочем, окно тоже было открыто, и ветер шевелил занавеси. В комнате никого не было.
— Почуял… — процедил воин.
— Сбежал? — недоуменно выпалил хозяин постоялого двора. — Но… куда? И собаки не лаяли…
На добротном дубовом столе трепетал под ветром огарок свечи. И что–то лежало. Хозяин подошел к столу и…
— Смотрите! — воскликнул он. — Смотрите, уважаемый Верген! Он оставил письмо.
— Письмо? — Воин вгляделся в приколотый к столу ножом листок.
— И деньги, — с удивлением добавил Карвен. — Много. Этот маг, видать, так перепугался, что…
— Нет. — В голосе воина вдруг прорезалось нечто жуткое. — Он не испугался. Ты в письмо загляни.
— Разве можно читать чужие письма?! — обиженно вскинулся седьмой сын кузнеца.