Вдох. Выдох. Рука испуганно мечется в поисках рукояти шпаги…
Не находит… не находит… да что же это?!!
Чье–то сдавленное проклятие, и неведомая сила внезапно рванула Карвена вниз. Он с силой треснулся всем телом о шлифованный камень пола, а над его головой коротко просвистела шпага.
Один. Два. Три. Четыре предсмертных стона…
Карвен перевернулся на бок, выхватил собственную шпагу и вскочил. Верген, нагнувшись над одним из трупов, вытирал клинок краем чужого плаща.
— Надо же, — негромко заметил он. — Оказывается, я был не прав. Здесь все–таки есть тараканы…
Он с интересом поглядел на Карвена.
— Надо бы повнимательнее относиться к твоим снам. Интересно, тебе шпага что–то такое во сне нашептала или ты сам?
— Шпага? — глядя на мертвые тела, переспросил Карвен.
— Очень может быть, что она родом из этого города. Других гномьих городов поблизости нет, и, если не предполагать, что ее привезли издалека… В таком случае я вполне понимаю ее возмущение тем, что в ее родном городе поселилась эдакая мразь… и ее желание, чтобы мы все исправили.
— А… кто это? — Карвен еще раз оглядел трупы, с удивлением понимая, что не может определить по их одежде, кто же они такие.
— Наемники. Отпетая мразь. Душегубы. Вот уж на кого я не ожидал здесь наткнуться. Ты прости, что я тебя на пол уронил, но… сам понимаешь. Это не господа разбойники. Такой противник тебе пока не по зубам.
— Они здесь таились, словно знали, что мы придем, и нарочно нас караулили! — выдохнул Карвен.
— Они караулили не нас, а ворота, — пояснил Верген. — И убили бы любого, кто сюда вошел. А это значит, что здесь есть и другие. Впрочем, так и должно быть. Четверым им здесь просто нечего делать. Такие охотятся стаями. Пойдем поищем.
— А… нам они нужны? — спросил Карвен.
— А как же, — проворчал Верген. — Разумеется, нужны. Мертвыми. Впрочем, одного из них я не откажусь некоторое время потерпеть среди живых. Особенно если он окажется достаточно разговорчив. Надо узнать, что они здесь делают. Идем. И тихо.
Он бесшумно двинулся вперед. Карвен шагнул следом. Вот когда он особенно четко уловил разницу между собой и своим наставником. Сержант Верген крался, как большой хищный зверь, прячась в тенях и скользя от стены к стене. Совершенство его движений восхищало и завораживало, как все истинно прекрасное. Карвен подобным похвастаться не мог. Весь мало–мальски подходящий опыт пришел к нему из детских игр в прятки. Крадясь вдоль стены за сержантом, невольно припоминая свои детские уловки, он самому себе казался донельзя смешным и нелепым.
«Играть в прятки в таком возрасте?» Сознание почему–то упорно игнорировало тот факт, что играть в прятки с наемниками — это как–то совершенно не по–детски, и вообще это какая–то совсем другая игра.
И его вот так, без знания правил и практически без обучения, в нее окунули. Карвен понимал, что никто не виноват, а все равно было обидно. Ведь обидно чего–то не уметь или что–то делать плохо. Особенно если нужно хорошо. Особенно если сделать плохо просто немыслимо.
А еще обидно было от осознания того, что он наконец–то попал в сказку, в один из тех гномьих городов, о которых еще ребенком наслушался разных разностей; и вот он идет сквозь все эти чудеса, мимо настенной резьбы и росписи изумительной красоты, сквозь потрясающие переливы света и тени, созданные хитроумными отверстиями и потолке зала, пропускающими солнечный свет лишь под определенным углом, — и все это проходит рядом, вне восприятия, отмечаясь сознанием, но не задевая его по–настоящему… а все потому, что где–то дальше затаились мерзкие двуногие тараканы, которых непременно нужно убить, чтобы они не убили тебя самого. И все мысли об этом.
Справиться. Не подвести наставника. Выжить. Какие уж тут красоты?!
«Да. Одна маленькая ложка дегтя способна испортить сколь угодно большую бочку меда», — Карвен никогда раньше с такою силой не осознавал истинность этой поговорки.
Он шагал, пытаясь двигаться так же бесшумно, как его наставник, и от усердия то и дело оступаясь. Наконец Вгрген озабоченно оглянулся.
— Так не пойдет, — шепнул он, в три длинных движения вернувшись к Карвену. — Что ты там цитировал госпоже Айнир? «Основы кузнечного ремесла, от предков завещанные»? Вот и повторяй их про себя. И гляди в оба. Вряд ли эти мерзавцы прячутся слишком глубоко.
«Они рядом! — с испугом сообразил Карвен. — Эти… которые, как тени… они — рядом! Они рядом, а я тут спотыкаюсь!»
— Основы кузнечного ремесла! — еще раз шепотом напомнил Верген.
Повернулся и вновь бесшумно двинулся вперед. Карвен шагнул следом. Его внутреннему взору представилась старинная книга в потрескавшемся от времени кожаном переплете. Карвен, словно в далеком детстве, затаил дыхание и распахнул ее на первой странице. Он почти не шумел и ни разу больше не оступился. Быть может, из–за того, что был занят, повторяя то, что заучивал с самого раннего возраста, что начал читать одновременно с молитвенником, едва научившись разбирать буквы и складывать из них слова, то, что было привычно, что составляло некий незримый стержень его существа. Шаг за шагом, буква за буквой, слог за слогом…
Верген внезапно замер и плавным жестом подозвал Карвена к себе.
— Вот они, — шепнул он.
Зал с колоннами, в котором находились Верген и Карвен, обрывался вниз тремя огромными лестницами. Широкие, словно три каменные дороги, уводили они вниз, вниз… к сердцу гномьего города.
Вот на одной из этих лестниц, той, что слева, наемники и сидели. Удобно устроились на лестничной площадке, небрежно развалясь, прислонившись к каменным перилам. Некоторые лежали, подстелив под себя плащи и подсунув под головы дорожные мешки. Посреди площадки, там, где руки древнего гномьего мастера некогда выложили причудливую мозаику, были составлены здоровенные ружья. Трое наемников играли в кости. Еще один фальшиво тянул заунывную песенку. Из тех фраз, которыми они вяло перебрасывались между собой, можно было без труда понять, кто они такие и чем намерены здесь заниматься.
— Нужно немедленно сообщить об этом, — прошептал воин, выглядывая из–за каменных перил. — Мерзавцы слишком уверены, что им никто не помешает. Что некому будет им помешать. А это может означать только начало новой войны…
— Почему? — ответно прошептал Карвен. Он торчал рядом, разглядывая ничего не подозревающих наемников.
— Потому что только в этом случае у королевской армии может не оказаться времени и сил послать отряд, способный в лепешку раздавить эту мразь. И если нашелся кто–то без чести, совести и мозгов, способный заранее нанять и переправить эту мразь…
— А почему без мозгов? — спросил Карвен.
— Потому что любой армии нужно что–то есть. Обозы с продовольствием — всегда проблема. А если у себя в тылу проделать то, о чем они тут говорят… своей же армии есть будет нечего. Ты не высовывайся так сильно, а то ведь заметят, — добавил он для Карвена.
Карвен послушно убрался обратно. Воин еще прислушался и помрачнел.
— Нет, он точно сумасшедший, кем бы он ни был… убивать мирных жителей… женщин, стариков, детей… травить колодцы… даже этим тварям кажется, что это чересчур, слышишь?!
— Но им хорошо платят, — с отчаяньем сказал Карвеи. — Поэтому они будут!
— Поспешим, — прошептал Верген. — Нам нужно немедля об этом сообщить.
— Нужно их всех убить, — возразил Карвен. — Они же не просто враги… они… их просто не должно быть, вот и все!
— Их много. Можем не справиться. Если погибнем, о них и вовсе никто не узнает. Некому будет остановить.
— Если мы их не уничтожим прямо сейчас, они кого–нибудь убьют. Например, женщину… или ребенка, — упрямо стоял на своем Карвен. А потом выхватил пистолет, высунулся из–за драконьей морды, украшающей ту часть перил, за которой он прятался, и выстрелил в ближайшего наемника. Тот схватился за живот и рухнул на узорчатые ступени.
Наемники завопили, вскакивая на ноги и бросаясь к ружьям.
— Проклятье, когда хочешь, ты умеешь находить неопровержимые доводы, — проворчал воин, выхватывая свои пистолеты.
Двумя выстрелами он свалил двоих ринувшихся к ружьям наемников, после чего, укрывшись за перилами и повернувшись спиной к наемникам, принялся преспокойно перезаряжать пистолеты.
— Не высовывайся пока, — бросил он Карвену. — Схватишь пулю — голову оторву!
— А если мне как раз в голову и попадут? — полюбопытствовал Карвен, доставая второй пистолет. Его почему–то распирало совершенно неуместное веселье. Так, словно он хватил большую кружку крепкого вина на Осеннем Празднике, а потом перед всей деревней пригласил на танец первую на селе красавицу — и та вдруг согласилась.
— Тогда задницу надеру.
Снизу послышалось несколько беспорядочных выстрелов. Пуля чиркнула о край драконьей морды и с визгом умчалась прочь, едва не угодив Карвену в ту самую голову, которую ему следовало поберечь, чтобы наставник имел возможность впоследствии ее оторвать. Он торопливо присел.
— Вот так и сиди, — пробурчал Верген.
— Ага, — кивнул Карвен, примериваясь к лестничному спуску. Едва оттуда кто–нибудь высунется…
— Порядок, — сам себе сказал Верген. Его пистолеты вновь были готовы к бою. Перезарядил он их с совершенно сказочной скоростью.
«А у меня только один заряжен», — со стыдом подумал Карвен.
— Давай пока твой заряжу, — словно угадав его мысли, предложил Верген. — Не бойся. Они прямо сейчас не полезут. Им ведь неизвестно, сколько нас, а они люди опытные. Вот когда они поймут, что нас всего двое, — тогда придется туго. Здесь, наверху, не очень–то спрячешься…
Он говорил, поглядывая сквозь узкую спиральную прорезь в камне на суетящихся наемников, практически вслепую перезаряжая пистолет Карвена.
— Хотя если спуститься по соседней лестнице… Держи! — Верген протянул Карвену заряженный пистолет. — Кажется, мысль дельная.
— Если мы спустимся вниз — они убегут! — запротестовал Карвен.
— Вот еще! Куда им бежать? — фыркнул воин. — Тотчас поймают. Страже с ними, конечно, не справиться, но любой провинциальный гарнизон от них и мокрого места не оставит. Нет… им нужно сидеть и ждать прихода своих. Тот уже не за горами, раз они здесь, но еще не сегодня, иначе мы с тобой об этом уже знали бы. Такие вещи, как начало войны и наступление вражеской армии, не могут пройти незамеченными. А значит, эти никуда не убегут. Напротив, приложат все силы, чтобы уничтожить нас. Ведь если мы о них сообщим, задание можно считать проваленным…