— Слыхали, пацаны, он Богом клянется! — воскликнул Парша, выпрямляясь. — А ты знаешь, гнида, что Богом клясться нельзя? Ты, сука, знаешь, что оскорбляешь мои религиозные чувства?
— Простите… — Бизнесмен продолжал плакать. — Я не хотел вас обидеть…
— Не хотел он, — проворчал Парша. Затем вздохнул, повернулся к приятелям и устало произнес: — Ладно, пацаны, хватит разводить канитель. Держите эту шлюху, чтоб не дрыгалась. Щас я ей до самых гланд нутро прочищу.
Вован и Невлер послушно присели рядом с женщиной, схватили ее за плечи и крепко прижали спиной к полу. Парша ухмыльнулся, сплюнул на пол и двинулся к блондинке медленной походочкой, расстегивая на ходу ширинку брюк.
— Давно, наверно, не пробовала молодого? — ухмыляясь, приговаривал он. — Ничего, щас попробуешь. Если понравится, мы тебя втроем обслужим. За бесплатно. А в качестве бонуса в рот напуляем.
Блондинка на полу застонала. Парша опустился на колени, схватил женщину за бедра и с силой раздвинул ей ноги.
— Стойте! — что было мочи закричал бизнесмен. — Остановитесь! Я скажу! Я все скажу!
Одиннадцатилетний Миша Глузман пришел из школы поздно: после уроков они с друзьями бегали в парк — играть в «крепость». Одна команда сидела на заснеженной крыше парковой беседки, а другая пыталась занять эту крепость и скинуть противников с крыши. Заигравшись, Миша не заметил, как свечерело. А заметив, решил тут же завязать с игрой и на всех парах мчаться домой (родители не разрешали Мише заигрываться допоздна и тщательно следили за тем, чтобы он делал уроки).
— Все, пацаны, мне пора, — сказал Миша, натягивая на плечо рюкзак. — До завтра!
Он повернулся и пошел к автобусной остановке. Друг Миши Глузмана, упитанный Алеша Репин, немного подумал, потом махнул одноклассникам рукой и побежал догонять Мишу.
— Мих, постой! Я с тобой!
Миша остановился. Алеша подбежал и сказал, запыхавшись и раскрасневшись от бега:
— Ты мне марки новые обещал показать, помнишь?
Миша кивнул:
— Помню. Но только если отца дома нет. Он мне не разрешает брать альбом без разрешения.
— Само собой, — согласился Алеша. — Что я, без понятия, что ли.
— Наш автобус! Бежим! — крикнул Миша и со всех ног рванул к остановке.
Упитанный Алеша вздохнул и побежал за ним.
Отца дома не оказалось. Мамы — тоже.
— Ништяк! — одобрил ситуацию Алеша. — А где твои предки?
— Папик на работе. А мама… — Миша пожал плечами. — Не знаю. Может, в салоне красоты. Она часто туда ходит.
— Зачем?
— Да когда как. Иногда ногти поточить, иногда прическу сделать. — Миша вздохнул и изрек, подражая интонации отца: — Женщины… Что с них возьмешь.
Мальчики сбросили одежду в прихожей, надели тапочки и пошли в комнату Миши.
— Сиди здесь, — приказал другу Миша. — А я схожу к папе в кабинет и притащу альбом. Слушай… — он вдруг подозрительно прищурился и оглядел Алешу с ног до головы. — А ты после мороженого руки мыл?
Алеша качнул головой:
— Не-а. А где бы я их, по-твоему, помыл?
— Ну так иди и помой, — строго сказал Миша. — Если папик увидит на альбоме следы от жирных пальцев, он меня живьем съест.
Миша повернулся и побежал в кабинет отца. А упитанный Алеша нехотя поднялся с дивана и двинулся в ванную, недовольно ворча себе под нос:
— Жирные пальцы, жирные пальцы… Это еще надо посмотреть — у кого они жирнее.
Копаясь в столе отца, Миша вдруг услышал, как за стеной негромко хлопнула входная дверь; скорей, он услышал даже не хлопанье двери, а щелканье замка.
— Вот блин! — в сердцах сказал Миша, запихивая альбом с марками обратно в стол.
Он был уверен, что это пришел отец. Хоть бы Алеша не проболтался, что пришел смотреть марки. Отец сразу поймет — какие это марки.
Миша запихал альбом между книгами, судорожно закрыл ящик стола, быстро вскочил на ноги и побежал к двери, намереваясь выскочить из кабинета отца раньше, чем отец пройдет в гостиную. Пока он разденется, пока переобуется… — да на это целая вечность уйдет!
Миша подбежал к двери, и в этот момент дверь резко распахнулась. Массивная медная дверная ручка с размаху ударила Мишу в лоб, он вскрикнул и, отлетев, повалился на ковер, не успев даже сообразить, что произошло.
Когда Миша открыл глаза и когда болезненная пелена перед глазами рассеялась, он вздрогнул от ужаса. Прямо перед ним стояли три огромные, непонятные существа с черными лицами. Стояли и смотрели на него. Прошло, наверное, не меньше десяти минут, прежде чем оглушенный ударом Миша сообразил, что огромные чудовища — это всего-навсего люди, закрывшие свои лица черными масками с тонкими прорезями для глаз. Впрочем, это открытие нисколько его не обрадовало. Наоборот, Мише стало еще страшнее.
Один из мужчин склонился над ним и сказал:
— Ну че, пацан, очухался? Башка-то целая?
Ответить Миша не успел. Второй мужчина подошел к первому и сказал:
— Да че ты с ним возишься? Выруби щенка, пока он не разорался!
Не дожидаясь, пока первый вырубит Мишу, второй сам подошел к нему и вдруг коротко и яростно пнул Мишу в бок.
Миша откатился к кровати и, схватившись руками за ушибленное место, закричал от боли и страха.
— Бля, он нам всю мазу испортит! — злобно сказал второй, снова подошел к распростертому на полу Мише и замахнулся на него ногой. Продолжая кричать, Миша инстинктивным движением схватился руками за эту ногу, вцепился в нее скрюченными пальцами и зажмурил глаза.
— А-а, су-ука! — зашипел Парша, тряся ногой и пытаясь сбросить мальчика. — Отпусти, щенок! Кому сказал — отпусти!
Но Миша держался крепко, впившись в ногу, как клещ. И продолжал кричать. Тогда Парша яростно выругался, выхватил из кармана нож, выщелкнул лезвие и ударил мальчика ножом в шею. Алая кровь брызнула на рукав Парше, но мальчик не отпустил, хотя и ослабил хватку.
Тогда Парша оттолкнул его от себя ногой, нагнулся и еще несколько раз ударил кричащего мальчишку ножом. В голову, в грудь, в плечи — куда придется. Наконец мальчик затих.
— Ты че делаешь?! — с ужасом проговорил Вован. — Парша, ты че, охренел?! Ты же его убил!
Парша стоял над телом мальчика, тяжело дыша. С лезвия опущенного ножа на пол капала кровь. Он смотрел на труп мальчика сквозь прорезь маски стеклянными глазами, из которых еще до конца не выветрился гнев.
— Да… — тихо произнес он. Затем повернулся и резко повторил: — Да! Пришил! Если бы я его не пришил, он бы всех соседей всполошил. И вообще — хватит вопить. Петрусь, ищи сейф!
Петр Невлер стоял у входа в кабинет, прислонившись плечом к косяку, и молчал. Черная ткань его маски взмокла от пота и прилипла к лицу.
— Петрусь, сука, да приди ты в себя! — резко сказал ему Парша.
Невлер вздрогнул и оторвал взгляд от залитого кровью трупа мальчика.
— Что со вторым пацаном? — спросил его Парша.
— Все н-нормально, — заикаясь, ответил Невлер. Затем тряхнул головой, приходя в себя, и повторил: — Нормально все с пацаном. Я запер его в ванной. Пацан смышленый, сразу понял, что лучше не орать. А если заорет — ты сам с ним разберешься. — Невлер усмехнулся. — У тебя теперь по этой части большой опыт.
— Ты че? — прищурился на него Парша. — Наезжаешь, что ли?
— Что ты! — примирительно сказал Невлер. И иронично добавил: — На тебя наедешь.
— Ну тогда оторви свою задницу от стены и ищи сейф!
Невлер «отклеился» от дверного косяка, пробежал глазами по комнате и, вытянув руку по направлению к ковру, висящему на стене, сказал:
— Наверно, здесь. Снять, что ли, ковер?
— Давай, — кивнул Парша. — Вован, помоги ему.
Он нагнулся и тщательно вытер нож об рубашку мальчика. Затем сложил лезвие и запихал его в карман. Невлер с Вованом тем временем подошли к ковру и принялись снимать его со стены.
Парша выпрямился, стянул маску с головы и вытер маской потный лоб.
— Маски-то снимите, — сказал он Вовану и Невлеру. — А то сопреете.
Невлер и Вован сняли маски. Затем снова принялись за ковер. Вскоре они сняли ковер с петель и бросили его на пол.
В стену был вделан небольшой сейф со стальной дверцей и кодовым замком.
— Все о’кей, — с улыбкой сказал Невлер. — Сейф здесь.
Парша кивнул и достал из кармана куртки листок бумаги:
— Петрусь, набирай, я буду диктовать.
Он продиктовал Невлеру код, тот пощелкал ручкой замка. Наконец раздался финальный щелчок, и дверца сейфа бесшумно распахнулась.
Невлер сунул руку в сейф и достал из него маленькую деревянную шкатулку. Посмотрел на Паршу:
— Ну че, открывать?
— Давай, — разрешил Парша.
Бандиты сгрудились над шкатулкой. Невлер откинул крышку и извлек из шкатулки черный бархатный мешочек. Развязал тесемку и высыпал содержимое мешочка себе на ладонь. Лица бандитов просияли. Вован восторженно присвистнул. Парша глубоко вдохнул воздух ноздрями, словно пытался уловить запах драгоценных камней, и восторженно выдохнул:
— Брюлики!
Невлер, улыбаясь, кивнул и сказал:
— Они! Надо звонить Ричарду. Представляю, как он обрадуется!
Ричард Кареткин, мужчина лет тридцати, высокий, представительный и хорошо одетый, взвесил на ладони бриллианты, взял один из них и посмотрел сквозь него на свет.
Вован, Парша и Невлер смотрели на него, затаив дыхание. На их лицах замерло выражение тревожного ожидания. Что скажет шеф? Похвалит или обложит отборной бранью? Приятели по личному опыту знали, как страшен бывает в гневе их Ричард Кареткин.
Наконец Ричард ссыпал бриллианты обратно в мешочек, затянул тесемку и убрал мешочек во внутренний карман пиджака. Затем сурово посмотрел на парней. Они съежились под его взглядом. И вдруг Кареткин широко, по-голливудски улыбнулся и сказал:
— Ну что, брателлы, молодцы! Ловко провернули операцию, ничего не скажешь!
Парни облегченно вздохнули и тоже заулыбались.
— А иначе и быть не могло, — хвастливо заметил Вован. — Дело-то было плевое!