Меркулов кивнул:
— Так точно, инкриминируются. И, если хочешь знать мое мнение, я на сто процентов уверен, что он виноват. Впрочем, моя уверенность, насколько я понимаю, не имеет отношения к делу?
Турецкий покачал головой:
— Нет, Константин Дмитриевич, не имеет. Когда следователь уверен в чем-то на сто процентов, нужно либо закрывать дело, либо отстранять этого следователя от дела, иначе — труба. Дальше идти просто некуда.
— Ты меня еще поучи, — проворчал Меркулов. — Мальчишка.
— И вот теперь дело…
Дверь с тихим скрипом отворилась. Новая секретарша Меркулова вошла в кабинет и поставила на стол поднос с двумя парящими чашками и вазочкой с сахаром и пакетиками сливок.
— Приятного аппетита, — с улыбкой сказала она, покосившись на Турецкого.
Проводив секретаршу глазами и дождавшись, пока она закроет за собой дверь, Меркулов хмыкнул и покачал головой:
— Видал? Чуть дыру в тебе глазами не проела. А ведь девчонке всего двадцать с небольшим.
— Ну хоть кто-то обращает на меня внимание, — засмеялся Турецкий. И полюбопытствовал: — На практику или насовсем?
— Не знаю еще. Клавдия в отпуске. Она здесь всего третий день. Если понравится, может, оставлю у нас, в прокуратуре…
Турецкий лукаво прищурился:
— Если понравится, говоришь?
Меркулов слегка покраснел.
— Да я не в этом смысле… — начал было оправдываться он, но, натолкнувшись на глумливый взгляд Александра Борисовича, лишь махнул рукой: — Ну тебя к черту с твоими намеками. Продолжай, о чем ты там рассказывал?
Улыбка с лица Турецкого испарилась. Он снова перешел на деловой тон.
— Итак, дело Полякова. Он обвиняется в покушении на жизнь сотрудницы мэрии Натальи Коржиковой. И, самое главное, в убийстве тамбовского бизнесмена Михаила Голикова, с которым Поляков якобы поддерживал тесный контакт.
— Тесный, значит?
— Если верить Гафурову, то да.
Меркулов пожал плечами:
— Ну и что тебе не нравится?
Турецкий посмотрел на начальника с сочувствием:
— Нет, Костя, ты сегодня явно не в форме. Я ведь тебе уже сказал — мне не нравятся все эти пляски святого Витта вокруг «Юпитера» и Боровского. Три дела за такой короткий срок. С чего бы это вдруг, а?
Меркулов потер пальцем ноющий лоб:
— Ну а если это всего лишь случайность?
— Когда человеку на голову падает кирпич — это случайность. А когда за первым кирпичом летит второй, а за ним и третий и падают они ему на голову в разных местах, то…
— Ладно, не продолжай, — поморщился от боли Меркулов.
— Значит, кирпичи падают на этого человека неспроста, — закончил свою мысль Турецкий.
— Если, конечно, этот человек не вздумал гулять по стройке, — заметил Меркулов.
Он перестал тереть лоб, протянул руку и, продолжая морщиться, взял с подноса чашку с чаем. Попробовал, осторожно почмокав губами, сморщился еще сильнее и поставил чашку обратно на поднос.
— Черт, горячий! Придется ждать, пока остынет. Ладно, расскажи мне об этом Полякове поподробнее.
И Турецкий рассказал:
— В свое время Андрей Поляков закончил военное училище, курсы контрразведки и потом служил в «компетентных» органах. После распада СССР уволился и стал работать в службе безопасности «Юпитера».
— Славный боевой путь, — заметил Меркулов.
— Не то слово, — согласился Турецкий. — Хотя и не оригинальный. Девяносто процентов его бывших коллег работают в службах безопасности разных фирм, корпораций и концернов.
— Давай дальше.
— Как ты знаешь, ему инкриминируется убийство в ноябре две тысячи второго года в Тамбове супругов Голиковых. По версии следствия, за четыре года до убийства Поляков обратился к Михаилу Голикову, чтобы тот подыскал ему надежных людей для проведения акции устрашения. Запугать Поляков собирался начальника управления общественных связей мэрии Москвы Наталью Коржикову.
Турецкий сделал паузу, чтобы отхлебнуть кофе, и продолжил:
— Тогда у дверей ее квартиры действительно прогремел взрыв, но, к счастью, никто серьезно не пострадал. Позже Поляков так и не выплатил полагавшееся Голикову вознаграждение, что и стало причиной конфликта.
— А что конкретно сделал для Полякова Голиков? За что он требовал деньги?
— У Голикова в Тамбове есть друзья, связанные с криминалом. Бандиты, короче. Благодаря своим связям он помог Полякову найти людей для акции устрашения.
Меркулов прищурился:
— Что за люди, известно?
— Да. Трое молодых мерзавцев и их командир — некий Ричард Кареткин.
— Что за дурацкое имя, — поморщился Меркулов. — Да еще и в сочетании с дурацкой фамилией…
— Не повезло парню с родителями.
— Это уж точно.
— Голиков, не добившись денег, якобы стал требовать от Полякова пристроить его жену на престижную работу, — продолжил Турецкий.
— Погоди, погоди… А зачем Полякову понадобилось запугивать Коржикову?
— Это тебе лучше спросить у Гафурова. Насколько я знаю, у него уже есть своя версия. И он, так же как и ты, абсолютно уверен в правильности этой версии. Итак, непонятно почему, но спустя четыре года после «запугивания Коржиковой» Поляков с неизвестными лицами организовал убийство Михаила Голикова.
— Так, так, — поторопил Меркулов.
— В квартиру супругов Голиковых ворвались люди в масках и увезли их в неизвестном направлении. Потом обоих супругов нашли в гараже на окраине Тамбова. Их зарезали. Рядом валялся окровавленный нож со стертыми отпечатками пальцев.
— И Гафуров убежден, что это дело рук Полякова?
— Именно так. Он мне сам вчера утром заявил: костьми, дескать, лягу, но подлеца этого на нары посажу.
— Понятно. Но зачем, по-твоему, понадобилось брать в оборот Полякова?
Александр Борисович пожал плечами:
— Скорее всего, от него хотят получить какие-то данные по его работе в «Юпитере». Ну и как следствие, изобличающие Боровского показания.
Меркулов взъерошил пятерней волосы и, прищурясь, посмотрел на Александра Борисовича.
— Но ведь Поляков и в самом деле был близко знаком с Голиковым. Вполне может быть, что Гафуров прав.
— Может быть, и прав. Я ведь не спорю. Я просто хочу уберечь и его и… — Турецкий на мгновение замялся, — …и тебя от скоропалительных решений. По-моему, это дело требует самого тщательного расследования.
Меркулов поморщился, поднял руки и помассировал пальцами виски.
— Ладно, Сань, убедил, — нехотя признал он. — Если у тебя все, то я, с твоего разрешения, немного отдохну и выпью пару таблеток.
— Да, лечись, конечно. — Турецкий поднялся со стула.
— Ты, главное, со своим делом не затягивай, — напутствовал его Меркулов. — На меня уже давят сверху. Дескать, чем мы тут вообще занимаемся, и все такое.
— Я стараюсь, — ответил Турецкий, махнул на прощание рукой и вышел из кабинета.
Глава седьмаяНачало пути
Олег Риневич невзлюбил Леню Розена с первого взгляда. И не столько за его девичью манерность, сколько за то, что этот «чертов педик» избрал объектом своих домогательств лучшего его друга. Еще больше раздражало Олега то, что сам Боровский не обращал на педрильские уловки Лени никакого внимания. Окончательно Риневич вышел из себя, когда стал замечать, что парни провожают Боровского такими же косыми взглядами, как и Леню. Ведь все вокруг знали, что Олег дружит с Боровским с детства, поэтому он боялся, что неприятные подозрения однополчан перекинутся и на него.
Олег давно уже решил поставить педика на место, но все не было подходящего момента. И однажды случай представился. Риневич и Леня получили по внеочередному наряду и, зажав в руках ножи, расположились возле ведра с картошкой. Риневичу показалось, что Леня поглядывает на него с вызовом, и он решил дать волю своей ярости.
— Розен, — медленно и мрачно проговорил он, — мой тебе совет: держись подальше от Гени.
Олег готов был поклясться, что по пухлым губам Лени скользнула усмешка. Но в следующее мгновение Розен вновь был серьезен.
— Это еще почему? — спросил он, глядя Олегу прямо в глаза.
Ответ Риневича был жестким и злым:
— Ты ему не компания, понял?
— Это кто же так решил? — прищурился Розен.
— Я.
— Правда? — И вновь эта мимолетная усмешка. — А ты у нас кто? Господь Бог?
«Этот чертов педик просто глумится надо мной!» — яростно подумал Риневич. И ответил змеиным, угрожающим шепотом:
— Я тот, кто свернет тебе шею, если ты будешь продолжать доставать моего кореша. Я понятно выражаюсь или тебе объяснить по-другому?
Риневич думал, что Леня вспылит, полезет в бутылку и тем самым спровоцирует его на решительные действия. (С каким наслаждением всадил бы он этому уроду нож в глаз!) Однако Розен неожиданно смягчился. Он опустил взгляд в ведро с картошкой и проговорил спокойным, ровным голосом и на этот раз уже точно без всякого вызова:
— Пойми, Олег, Генриху со мной нравится. Пока ты лежал в больнице, мы с ним здорово подружились.
Риневич поморщился:
— Чепуха. Он слишком мягкий человек. Он бы уже давно послал тебя к чертям собачьим, если б не был таким жалостливым.
Леня пожал худыми плечами:
— Честно говоря, я не понимаю, почему ты так сильно настроен против меня. — Тут он внимательно посмотрел на Олега и вдруг спросил: — Может, это ревность?
Риневич так сильно сжал рукоять ножа, что у него побелели костяшки пальцев.
— Что ты сказал? — сипло переспросил он.
— Но ведь ревность бывает не только в любви, но и в дружбе! — поспешно разъяснил Леня. — Тебе не нравится, что Генрих уделяет дружбе со мной так много внимания и времени. Но поверь, это тебе только кажется. На самом деле, он общается со мной столько же, сколько и с тобой. И он… он не твоя собственность, — немного смутившись, договорил Леня.
И тогда Риневич ответил предельно холодно, четко проговаривая каждое слово:
— Геня — мой друг. Мы дружим с детства. И я не намерен спокойно наблюдать, как мой лучший друг превращается в извращенца.