— Не знаю, что он там вам наплел, но объясняется все просто. Я хотел напугать вас, чтобы не слишком сильно совали нос во все эти дела. Вы лично мне симпатичны, Александр Борисович, но ваши действия приносят много неприятностей. Вы, как налим, поднимаете со дна всю муть. И эта муть мешает работать.
— Кому?
— Людям, которые работают на благо страны. Бизнесменам, политикам. Паника, которую вы подняли в связи с делами Ласточкина, Полякова и Боровского, поселила трепет и неуверенность в сердцах многих людей. Хотя вся эта проблема высосана из пальца. Высосана вами, Александр Борисович. Вы, как тот паникер, из-за коего начинается давка, в которой гибнут и калечатся ни в чем не повинные люди. — Лось подался вперед: — Хотите, я сам изложу вам вашу версию — во всех несимпатичных подробностях?
— Попробуйте.
— Вы рассуждаете следующим образом. Приближаются выборы, и сейчас идет борьба за близость к президенту. Точнее, за влияние на президента. Разные групы людей пытаются доказать президенту, что их методы предвыборной борьбы наиболее эффективны. Это как бунт силовиков накануне выборов девяносто шестого года. Они остановили свой выбор на «Юпитере», чтобы доказать свою эффективность. Почему на «Юпитере»? Да потому, что нельзя наехать на какую-то забытую Богом компанию. Это сигнал для всего российского бизнеса. Если мы смогли разобраться даже с «Юпитером», то можем разобраться с кем угодно. Я правильно следую ходу ваших мыслей?
— Приблизительно.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Лось и откинулся на спинку дивана. — Видите, Александр Борисович, нет ничего проще, чем придумать теорию государственного заговора. И подтянуть под нее необходимые основания и мотивы. Но это чушь! Сказочка для журналистов и неопытных юнцов. Не знаю, как вы-то, опытный, матерый волк, купились на эту чушь?
Лицо Турецкого было задумчивым. Пока Лось говорил, он наблюдал за ним с видом ученого-зоолога, разглядывающего останки реликтового ящера.
— Вы сказали, что Боровского и Риневича погубила судьба, — заговорил Турецкий. — Наверно, это так. Но у этой судьбы есть имя. И имя это — Аркадий Владимирович Лось, хозяин нефтяной компании «Союзнефть». То есть вы.
— Вы мне льстите, — ухмыльнулся Лось.
— Увы, нет. Аркадий Владимирович, за что вы так ненавидели Риневича и Боровского? Чем они вам так насолили?
Лось поднял чашку, слегка взболтнул ее и посмотрел на кружащиеся чаинки.
— Видите ли, Александр Борисович, — медленно проговорил он, — эти два достойных джентльмена попортили мне много крови. И потом, в мире бизнеса не принято питать нежные чувства к конкуренту.
— Значит, они были вашими конкурентами?
Лось пожал плечами и ответил:
— В мире бизнеса все конкуренты. Не сегодня, так завтра. Боровский и Риневич никогда не были моими личными врагами. Одно время мы даже дружили. И до недавних пор поддерживали самые церемонные отношения. — Лось усмехнулся. — Ходили друг к другу в гости и при этом нормально ладили.
— Почему же вы решили уничтожить Риневича и Боровского? За что? Боялись, что когда-нибудь они станут вашими конкурентами?
— Не совсем. Хотя в ваших словах есть доля истины. Все дело в том, что мы уже стали конкурентами. Возможно, Генрих и Алик придавали этому мало значения, но не я.
Лось отхлебнул чаю.
— Видите ли, — продолжил он, — Боровский и Риневич собирались объединить свои компании. Представляете, чем это могло обернуться для страны?
— Вполне, — кивнул Турецкий. — Объединившись, «Дальнефть» и «Юпитер» не зависели бы больше от государства. Они могли делать бизнес так, как им заблагорассудится.
— Вот именно! Они бы продолжали обкрадывать страну, и никаких сдерживающих барьеров! Понимаете? Их карманы стали бы еще полнее, а казна государства…
— Постойте, — перебил олигарха Турецкий. — При чем тут казна? Насколько я понимаю, речь идет не о сокровищах страны, а о благосостоянии сотни-другой российских чиновников, которые кормились и кормятся на взятки, получаемые от нефтебаронов.
— Вы слишком узко мыслите, Александр Сергеевич.
— Борисович.
— Что?
— Александр Борисович, — поправил Турецкий. — Александром Сергеичем был Пушкин. А я — Турецкий.
— Ах да, извините.
— Ничего страшного. Продолжайте.
— Что именно?
— Вы сказали, что завидовали Боровскому и Риневичу.
— Я так сказал?
— А разве нет?
Лось слегка нахмурился:
— Гм… Интересная версия. Ну и почему же я им завидовал?
— Вы припозднились, Аркадий Владимирович. Вы вошли в бизнес чуть позже Боровского и Риневича и не сумели приобрести такой же вес и такое же влияние. Если я не ошибаюсь, вы выступаете вместе с Межпромбанком. А этому банку так и не удалось войти в нефтяной бизнес.
Лось прищурился:
— Кто это вам наплел?
— Сам дошел, — усмехнулся в ответ Турецкий. — Своим умом.
— Забавно. И до чего еще вам удалось дойти «своим умом»?
— Вас поддерживают так называемые «питерские силовики». Именно они были заинтересованы в срыве сделки «Юпитер» — «Дальнефть». Со своей стороны, вы были недовольны тем, что ваша компания «Союзнефть» осталась не у дел. Вам не досталось месторождение Вал Бурцева. И еще вы проиграли аукцион на Алаканском месторождении в Якутии. Вы просто не очень удачливый бизнесмен, который решил проучить своих более удачливых коллег. — Турецкий пожал плечами. — Обыкновенный неудачник.
Толстое лицо Лося пошло багровыми пятнами. Глаза налились кровью, как у быка.
— Да что вы понимаете в бизнесе?! — рявкнул он вдруг. — Вы — мильтон, мент, легавый!
Турецкий иронично поморщился:
— Аркадий Владимирович, где вы нахватались этих слов?
Однако Лось был вне себя от гнева.
— Вы приходите сюда и называете меня неудачником! — кипел он. — А сами-то вы кто? Сраный экономист в ментовской униформе? Сделка между «Юпитером» и «Дальнефтью» не может и не могла состояться — ясно вам?! И я это понял первым! Совместный проект, который готовили Боровский и Риневич, разорителен и вреден. Государственная казна могла недосчитаться миллиардов! Вы говорите, что у чиновников свои интересы? Пусть так! Но в данном деле наши интересы совпали!
— Их интересы в отношении Боровского и Риневича были аморфны и неопределенны, пока вы не вмешались в этот процесс, — сказал Турецкий. — Это вы напугали их. Это с вашей подачи развернулась травля на Боровского. Это вы сталкивали Боровского и Риневича лбами. При чем тут государственная казна?
— Профан! Тупица! А вы знаете, что они собирались тянуть нефтепровод в Китай?
— И что?
— А то, что это было заведомо провальное дело! Дело, которое могло обернуться для страны катастрофой!
— Я слышал, у вас был альтернативный проект, — спокойно заметил Турецкий.
— Был! — яростно кивнул Лось.
— Нефтепровод в Японию? — с пренебрежительной усмешкой осведомился Турецкий, чем еще больше подлил масла в огонь.
Лось чуть не взорвался от ярости, однако взял себя в руки и зачастил с клокочущей, не находящей себе выхода злобой в голосе:
— Я представил конкурентный проект по прокладке трубы в дальневосточный порт Находка с выходом в Японию. Китай — страна непредсказуемая, любые сделки с ней, тем более такие масштабные, чреваты дальнейшими осложнениями. И конечно же это будет большим ударом не только по личному благосостоянию бизнесменов, но и по благосостоянию страны. По крайней мере до тех пор, пока экономика России жестко привязана к сырьевому сектору. Я обосновал проект. Жестко и четко!
— И изложили его президенту.
— И изложил его президенту!
— Не забыв напомнить о политических амбициях Боровского. И о том, что огромная компания будет неуправляемой. И о том, что Риневич и Боровский хотят привлечь партнеров с Запада.
Турецкий говорил спокойно, но с таким жестким напором, что Лось даже опешил.
— Никакой дискуссии с Боровским и Риневичем у вас не было, — продолжил Александр Борисович. — В лицо вы им улыбались, а за спинами плели против них козни и интриги, подключив для этого государственную репрессивную машину. Вы раздавали взятки щедрой рукой и думали, что вам это сойдет с рук. Ваши лапы проникли всюду. Всюду!
Лось снисходительно и брезгливо улыбнулся. Лицо его вновь стало спокойным и скептичным. Похоже, олигарх окончательно взял себя в руки и теперь досадовал на себя за то, что дал волю чувствам.
— Взятки? — спокойно переспросил он. — Вы сказали — взятки? Да, я давал взятки. Я не виноват, что в нашей стране никакой вопрос не решишь, пока не дашь чиновникам на лапу. Это бизнес, господин следователь. Вы никогда не заключали сделок в России, поэтому вам все это и кажется диким.
Турецкий выдержал паузу, словно осмысливал все, сказанное бизнесменом, затем кивнул:
— Ясно. Значит, говорите, во всем виноват бизнес. Аркадий Владимирович, а как ваше здоровье?
— Что?
— Я слышал, после демобилизации из армии вы сильно болели.
Лось насторожился.
— Кто это вам сказал?
Турецкий пожал плечами:
— Я ведь сыщик и пользуюсь любыми источниками. Я знаю об операции, которую вы перенесли. И о том, что ваша болезнь была результатом травмы, полученной в армии. Травмы, которая привела вас к бесплодию.
Лось нахмурился:
— Вы переходите все границы, Турецкий.
— Знаю я и о той армейской драке, в которой участвовали вы, Боровский и Риневич, — продолжил Александр Борисович, не обращая внимания на последнюю реплику Лося. — И о кличке, которая у вас тогда была. Тогда вы еще не были всесильным Сохой, правда? Вас звали просто — Рябой. — Турецкий усмехнулся: — Интересно, Боровский и Риневич — потом, когда закрутилась вся эта чехарда с приватизацией, — узнали в вас того рябого паренька, которому они в молодости надавали подзатыльников? Наверняка ведь нет. Интересно, кто из этих двоих нанес вам тот роковой удар? Кого из них вы ненавидели больше всего?
Лось уставился на Турецкого своими водянистыми, остекленевшими глазами и произнес четко и раздельно: