В открытом письме, опубликованном газетой в следующую среду, близкая подруга Тони, Кэти Тегардин, предположила, что убийства – результат «расизма» неизвестного «маньяка-убийцы».
Я подумал, что этот случай наверняка был особенно труден для полиции в эмоциональном плане, потому что Швенн работала в правоохранительной системе на должности машинистки-регистратора в центре содержания несовершеннолетних округа Дейн. Что касается Мэннинга, то последние два года он работал уборщиком в средней школе, которую Швенн окончила пять лет назад.
Мать Швенн, Джанет, рассказала корреспонденту «Кэпитал таймс» Эду Барку: «Для нас она была лучшей. Можете спросить любого из ее друзей». Джуди Мэннинг описала старшего брата как «хорошего человека, который никому не мешал». Он был звездным футболистом в своей школьной команде в городке Рут, штат Миссисипи. Друзья говорили, что он всегда был готов помочь любому, кто нуждается в помощи. «У него была сильно развита трудовая этика. Он не сидел сложа руки и не позволял другим заботиться о нем», – сказала его двоюродная сестра Тения Дженкинс-Стовалл репортеру ЮПИ. Альфонс и Тони познакомились в ночном клубе вскоре после того, как он приехал в Мэдисон.
Лучшая подруга Тони, Линда Ланглуа, вспоминала: «Она была общительной и физически красивой. Альфонс больше помалкивал, а Тони была шумной и дурашливой, так что они составляли хорошую пару».
Виктимология – важная часть любого расследования, и меня часто поражало сравнение потерпевших и правонарушителей. И здесь было то же самое: с одной стороны – доброжелательные, отзывчивые, позитивные люди, чьи молодые жизни оборвал социопат, который даже не знал их имен, но легко несколько раз спустил курок, потому что они принадлежали к разным расам, и их машина двигалась слишком медленно и не успела уйти с его пути.
После того как ему зачитали права, Франклин сказал детективам, что изначально отправился в Мэдисон с намерением убить судью окружного суда округа Дейн, Арчи Симонсона, еврея, который вел дело трех афроамериканцев, обвинявшихся в изнасиловании белой старшеклассницы и позднее освобожденных. «Когда я услышал об этом, – сказал он Рейтеру и Мелу, – я просто решил поехать туда и убить ублюдка».
План показался мне восхитительным, поскольку позволил проникнуть в криминальное сознание.
Поначалу я собирался просто выяснить, где он живет, а для этого сходить днем к нему на работу, в суд, чтобы подготовиться и не убить не того человека. Знаете, я терпеть не могу убивать невинных, поэтому мне нужно было знать, как он выглядит, чтобы как-нибудь потом, в выходной, когда он будет дома, подойти к его двери с пистолетом под рукой, чтобы по-быстрому его выхватить.
Помимо прочего, этот отрывок говорит нам, что он работает, строго придерживаясь своей собственной системы убеждений и считая ее выше установленного закона. Это он решает, кто невиновен и кто виноват и каковы должны быть правила общества.
На случай неудачи с судьей у него был запасной план: «Я только что подорвал еврейскую синагогу в Чаттануге, Теннесси, вы знаете, и еще еврейский дом там же [похоже, он имел в виду дом раввина]… У меня было припасено пять или шесть шашек динамита и несколько капсюль-детонаторов номер восемь, я собирался заложить бомбу под его машину и подорвать ее, когда он сядет, если не получится застрелить».
Вместо этого, по его словам, он отправился к суд – взглянуть на Симонсона, чтобы не ошибиться, придя к нему домой вечером, – но по пути увидел двух ждущих на остановке молодых женщин. Он подобрал их, подвез до торгового центра «Ист-Таун», а когда отъезжал, выкатившаяся с парковки машина преградила путь. Ехала она медленно, по самой середине дороги. Франклин посигналил. Другая машина остановилась, и водитель, афроамериканец, вышел и направился к машине Франклина. В машине осталась белая женщина. Драться с черным, рискуя привлечь внимание полиции, Франклин не хотел – в багажнике лежало оружие и динамит. А потом – такое с ним случалось иногда – он решил: будь что будет. Если отправят в тюрьму, он будет знать, что сделал это ради своей «миссии». Он открыл дверцу машины и дважды выстрелил в мужчину, Альфонса Мэннинга-младшего, затем подошел к машине и произвел два выстрела через окно со стороны водителя по женщине, Тони Швенн, когда она пыталась сбежать. Вернувшись к своей машине, он вспомнил, что обронил свою черную фетровую шляпу. Франклин так подробно описал ее, что детективы уже не сомневались – на месте преступления нашли именно его шляпу.
Было очевидно, что рассказ Франклина в значительной степени совпадает с показаниями свидетелей, данными сразу после убийства, почти семь лет назад. Франклин описал, как свернул с Ист-Вашингтон-авеню на федеральную автомагистраль 90, затем вернулся в Мэдисон, остановился у «Макдоналдса», а когда полицейское присутствие уменьшилось, вернулся в отель «Рамада Инн», где останавливался накануне. На следующий день он уехал из города. Выезжая на федеральную автомагистраль, Франклин заметил нескольких полицейских, но они, наверное, его не увидели.
«Очевидно, Бог ослепил их», – сказал Франклин. Позже выяснилось, что полицейские разбирались с аварией перевозившего скот грузовика и помогали раненым водителям собрать разбежавшихся коров.
Все это звучало довольно правдоподобно. Убийство было не из тех, которые могли принести славу, и я не думал, что Франклин что-то придумал или приукрасил. Скорее он потерпел своего рода неудачу, поскольку отвлекся от заявленной миссии, убийства судьи Симонсона.
Хотя манипуляция, доминирование и контроль по-прежнему оставались его главными мотиваторами, он, похоже, не стремился лгать, когда речь заходила о другом преступлении.
Рассматривая это двойное убийство на фоне более крупной временной шкалы, мы понимаем, что оно стало в каком-то смысле поворотным моментом, открыв эмоциональные шлюзы и настоящее царство террора. Он уже угрожал кандидату в президенты Джимми Картеру и, по всей видимости, атаковал синагогу. Но на пути к предполагаемому убийству судьи-еврея он случайно столкнулся с воплощением своей ненависти и миссии и неожиданно обнаружил, что способен убивать спонтанно. Теперь Франклин знал, что может это сделать, и ему все сойдет с рук.
Каждый серийный убийца проходит на своем пути через ряд формирующих событий. То двойное убийство стало для Франклина критическим моментом. Он не думал об этом раньше и ничего не планировал. Но факт, что он смог предпринять такие «решительные» действия спонтанно, вселил в него уверенность в том, что он ощущал лишь подсознательно, а именно: в любой ситуации он может убить без колебаний. Для такого человека, как Франклин, это стало своего рода откровением. Он как будто получил высшую силу.
Хотя Франклин не был традиционным сексуальным маньяком, я видел здесь черту, объединявшую его с большинством из них: обезличивание и объективизация жертв. Они были для него не отдельными людьми, но всего лишь стереотипами мужчин-афроамериканцев и белых женщин. Это полное отсутствие эмпатии не только гнало его, оно фактически позволяло ему совершать бессмысленные и безобразные преступления, а потом, годы спустя, говорить о них бесстрастно и невозмутимо. Накладываясь на стереотипы в его сознании, жертвы утрачивали «невиновность», и поэтому убийства были оправданы.
Деперсонализируя своих жертв, Франклин в типично параноидальной манере высоко оценивал собственную значимость и имел детально систематизированное убеждение в махинациях со стороны организаций, враждебно настроенных против него лично.
Думаю, они пытаются разделаться со мной. Просто я слишком много знаю о правительстве и международном еврейско-коммунистическом заговоре. Я знаю, что делают евреи, правые, нацисты. Всеми управляют евреи. У них есть имена всех, кто думает так же, как я, всех белых расистов, у них есть досье на каждого из нас, они следят за нами и все такое. Если ты когда-либо был с нацистами, с Ку-клукс-кланом, они могут в любой момент обвинить тебя в чем угодно; все, что им нужно – это поставить тебя перед присяжными и сказать, что вот он член тех и этих и это профессиональное убийство, следовательно, он виноват.
Он передал сыщикам несколько брошюр-распечаток.
– Почитайте, в них много правды.
– Хорошо, – сказал Рейтер.
– Почитайте и увидите, что происходит в мире.
Глава 14
У Франклина было много официальных посетителей. Вскоре после телефонного разговора с капитаном Уоллденом и двухдневного интервью с детективами Рейтером и Меллом в Мэрион отправился Рональд Пирсон, помощник шерифа округа Монро, штат Висконсин. Компанию ему составил Эрнест Смит, агент департамента юстиции штата Висконсин, и поговорить они намеревались об убийстве автостопщицы-одиночки Ребекки Бергстром.
Признание они получили, и Пирсон сказал, что ожидает предъявления обвинений на следующей неделе.
Когда репортеры спросили, каков был мотив убийства, он ответил: «Тот же, что и в Мэдисоне. Расовая ненависть».
К сожалению, как оказалось, полиция была близка к тому, чтобы связать это убийство с Франклином. После признания Франклина висконсинским правоохранителям выяснилось, что полицейские уже шли по его следу. После двойного расстрела на парковке у торгового центра «Ист-Таун» два детектива полиции Мэдисона, Чарльз Лаллинг и Стивен Урсо, сократили список регистрационных номеров до Алабамы и отправились в Монтгомери. Проверив тамошние регистрационные списки, детективы выявили пятьдесят пять человек, которые владели «Шевроле» 1967 года и жили в Мобиле. Найти и опросить они успели примерно пятнадцать человек, после чего их отозвали в Мэдисон, потому что полицейское начальство не верило в прогресс на этом направлении расследования.
Лаллинг и Урсо были категорически против. Детективы не сомневались, что стрелок здесь, среди этих пятидесяти пяти, и что как только они заговорят с ним, он так или иначе себя выдаст.
– Все, что нам было нужно – это встретиться с ним, и мы взяли бы очко. У меня нет абсолютно никаких сомнений, – сказал в 1984 году Лаллинг, ставший к тому времени главой частного детективного агентства, репортер