– Наверное, нет, – нахмурился он. Сэра согласно кивнула.
– Думаю, они знают о тебе. Они были очень осторожны, чтобы вывезти отсюда Таера за пределы царства лесного царя… Я думаю, они знали о нем тоже. Они оставили, но очистили у Фроста тело, шкуру и сбрую так, чтобы я не смогла прочитать прошлое. Они потратили много времени на то, чтобы череп молчал – и почти преуспели.
– Никто не знает о лесном царе, – сказал Лер, переворачивая лопатой последний ком сырой земли. – Но Хенна сказала, что тот, кто прислал священнику письмо, знал, кто мы.
– Да, – согласилась Сэра. – И как они узнали не только то, что я Ворон, но и какие у меня способности? Большинство Воронов не могут считывать прошлое предметов и объектов. Эти люди знали, какой дорогой Таер будет возвращаться домой…
Лер нахмурился.
– Даже я не знаю, какой тропой папа воспользуется. Он всегда молчит, потому что мех стоит больших денег. Ты заметила, что нет ни одного следа от шкурок? Обычно они упакованы и приторочены к задней части туловища Фроста, которая даже не обгорела?!
– Нет, нигде не заметила, – ответила Сэра. – Какие же они расчетливые.
Лер принялся ногой утрамбовывать землю.
– Думаю, что кто-то мог прослышать, что Джес рассказывает о лесном царе. Хотя Джес редко болтает с кем-нибудь, кроме своей семьи. В любом случае, никто даже не обращает внимания на то, что он говорит. И если до тех пор, пока не приехал Фордер с уздечкой Фроста, никто из нас не знал, какую ты можешь применять магию, кто же мог знать о твоих способностях?
Она молчала, ожидая, какой вывод он сделает. Если он придет к тому же ответу, что и она…
– Бандор иногда охотился с папой, не так ли? – прошептал Лер. – В первые годы, когда надо было поддержать вас? Джес был еще младенцем?
– Правильно, – ответила Сэра.
– И после того, как вы поженились, Бандор был единственным, кто общался с вами. Он много знает о Вечных Странниках… Ты говорила ему, что ты умеешь делать?
– Да, – ответила она.
– И Бандор знает рассказы Джеса о лесном царе. Но он не верит им, мама.
Она мрачно усмехнулась.
– Что, если я скажу тебе вот что: на очень древнем языке «элл» означает «царь», или «властитель», а «ванаил» – «лес». Если ты соединишь эти два слова вместе…
– Эллеванал?
Сэра никогда раньше ни у кого не видела, как от удивления отвисает челюсть: неприглядное зрелище.
– Ты хочешь сказать, – прошептал сын, – что Эллеванал – царь леса и растительного мира, и Эллеванал из Карадока – тот самый лесной царь Джеса?
– Я не знаю, – ответила она. – Сегодня я с ним встретилась впервые – и не спросила. Ведь он же не выглядит как божество! Но я знаю, что Таер в этом был уверен, что он говорил твоей тете Алине, что он думает.
Алина, как всегда, была в своем репертуаре: она говорила Таеру, что Сэра вряд ли может уделить Джесу должное внимание. Что Сэра поощряет Джеса, слушая истории о вымышленном друге. «Мальчику, – говорила Алина, – необходимо понять, что ложь неприемлема». Ей не нравилось, когда Таер высказывал предположение, что Джес совсем не лжет.
Сэра опять мрачно усмехнулась.
– Бандор был там, когда она это говорила. Но Лер беспокоился о другом:
– Все-таки лесной царь принадлежит этим местам: нашему лесу. Эллеванала почитают везде. Я хочу сказать, Карадок имеет учеников, и в Корхадане есть церковь побольше.
– Я не поклоняюсь богам, – ответила Сэра. – А тебе надо обсудить это, когда в следующий раз встретишься с лесным царем.
Лер подумал над ее словами, но, похоже, был удовлетворен, поэтому сменил тему.
– Дядя Бандор любит нас, он любил… любит папу. Он не сделает ничего во вред папе.
– Я тоже верю, – согласилась Сэра. – Но ты и я вместе пришли к его имени. Он стал одним из последователей Волиса. Я думаю, что нам надо быть с ним осторожными, пока мы не получим больше информации.
– Что же мы будем теперь делать?
– Сначала закончим здесь, потом у меня есть несколько вопросов к священнику. Ты знаешь, как быстрее попасть в Редерн?
– Да, – ответил он. – Но не раньше, чем стемнеет.
– Неважно, – холодно ответила Сэра. – Я не побоюсь разбудить несколько человек.
Или разорвать их на кусочки. Таера забрали живого – иначе она не смогла бы этого вынести, – и она собиралась найти его, где бы он ни был. А «разорвать кого-то на кусочки» звучало очень, очень хорошо. Пусть Волис встретится лицом к лицу с Вороном, который знает, кто он, когда у него не будет за спиной колдунов, которые бы его защитили. О! Она сегодня не ляжет спать, пока не получит от него ответы.
– А как же Ринни? – спросил Лер.
– Джес, наверное, уже доставил Хенну в деревню и скоро должен быть дома. С ним Ринни будет в безопасности.
Гура залаяла, и Ринни отвлеклась от растений. Но тот, на кого лаяла собака, находился с другой стороны дома.
Ринни вскочила на ноги и смахнула с юбок пыль. Она взяла Гуру за ошейник и отправилась посмотреть, кто же там пришел.
Глава 7
Он открыл глаза. Абсолютная темнота и холодный каменный пол под щекой, хотя он не помнил, чтобы собирался спать. Он глубоко вздохнул и попытался определить, как здесь оказался и где это «здесь». Последнее, что помнил Таер, как он в горах верхом на Фросте возвращался домой.
Неоспоримо одно: он уже не в горах. Каменный пол под ладонью был плоским, хотя пальцы нащупали следы зубила. Значит, он в комнате, хотя где-то поблизости слышится журчание воды.
Он осторожно поднялся на четвереньки и стал на ощупь передвигаться вперед, пока на полу не накрыл ладонями решетку, под которой слышался звук текущей воды. Прутья были расположены слишком близко друг к другу, поэтому ничего, толще пальца, сквозь них не пролезало, и до воды было не достать. Он пытался решетку поднять, но ничего не получилось.
Спустя несколько часов он уже чувствовал голод и жажду и знал, что находится в комнате шесть шагов шириной и четыре шага длиной. Окованная железом деревянная дверь плотно прилегала к одной из узких стен и петли были с обратной стороны.
Каменотес, возводивший стены, хорошо знал свое дело: он оставил только маленькие зазоры для пальцев. Таер падал три раза, но все-таки ему удалось в углу вскарабкаться к деревянному потолку. По его расчету расстояние от пола до потолка составляло примерно два его роста. Упираясь ногами в противоположные стены, он поднялся кверху и перебрал все деревянные плашки, пытаясь их сдвинуть с места, но ничего не получилось.
В конце концов он сполз вниз, осознав, что комната, в которой он находился, была расположена не в Редерне – и даже не в Легее. Когда-то давно он бывал разок-другой в башне септа, а стены этой комнаты – очевидно, спроектированной как тюремная клетка – были лучше сложены, чем стены главного холла в той башне.
Почему кому-то приспичило перевозить его с гор, чтобы посадить в темницу? Сам он, похоже, ни для кого не представлял ценности с точки зрения грабежа ради денег. Да и деньги, кажется, были не так важны для того, кто засадил его сюда, если он мог себе позволить строительство такой клетки, как эта.
У него было очень много времени, чтобы обо всем этом подумать.
Император Форан Двадцать Седьмой (Двадцать Шестой, если не считать Форана, который объединил Империю, а первым императором объявил себя сын Форана) вытянул перед собой расслабленно ноги и бросил привычно злобный взгляд на женщину, сидящую на нем. Она была с обнаженной грудью, глупая корова. Неужели такая, как она, на самом деле надеялась получить его благосклонность?
Он зацепил сосуд у стоящего рядом сервировочного подноса, жадно выпил и закрыл глаза, не глядя на свиту, которая каким-то непостижимым образом перетекла из обеденного зала в его приватные покои. Ненатуральный смех женщины пробрал неприятным ознобом до позвоночника.
Интересно, предвидел ли его древний предок такой упадок? Отставил ли бы тогда он в сторону свой плуг, чтобы организовать таких же, как он, фермеров в народную армию, чтобы защищаться от бандитов? Вернулся ли бы он к земледелию, стыдясь того, что от него произойдет такой дегенеративный потомок, как нынешний император? Форан вздохнул.
– Я тебя утомляю, моя любовь? – игриво спросила женщина.
Он открыл рот, чтобы унизительно оскорбить, – за последние несколько лет это стало его второй натурой, – но вместо этого снова вздохнул. Она не стоила этого – глупая, как овца, и не имеющая понятия, как оценить тончайшие нюансы языка.
Вместо этого он согнал ее легким похлопыванием.
– Иди найди себе кого-нибудь, с кем будешь ночью обниматься. Вот это будет любовь. А сейчас замечательный эль устраивает меня больше, чем женщина… ночью.
Кто-то хихикнул, как будто его замечание было смешным. Женщина, недавно сидевшая на нем чуть выше колен, теперь качала бедрами и нетвердой походкой направлялась к красивому мужчине, который сидел на другом конце ложа и наблюдал за вечеринкой недовольным взглядом. Это Тоарсен – младший брат Авара, которому, возможно, было сказано охранять Форана, пока Авар ездил по варварским землям, инвентаризируя свою новую собственность.
Форан проглотил почти все содержимое кубка и снова закрыл глаза. Теперь он так и лежал с закрытыми глазами. Может быть, если он претворится пьяным (достаточно банальный случай), они уйдут.
Рука расслабленно сползла вниз, и сосуд покатился по роскошному ковру, который его много раз прадедушка привез откуда-то по громадной цене. Он надеялся, что темный эль повредит сосуд. Потом дамочка перебежала бы к Авару, когда он вернется. Авар бы серьезно выслушал, а когда дамочка ушла бы, стал смеяться и хлопать Форана по спине – снова бы обратил на него все внимание.
Авар, наставник, лучший друг и септ Легея, теперь, в последнее время, когда его несчастный старый отец умер, не имел достаточно времени, чтобы проводить его вместе с императором. Форан злорадно раздумывал, может, ему изъять у Авара титул и земли, потому что его императору важнее друг, чем еще один септ.