Стэнтон кивнул. Миихан застрочил в журнале поручений.
— Наша новая рабочая версия такова. Рори пришел к Ашлин домой, та каким-то образом поняла, что он ее преследует. Она велела ему уматывать, и он потерял голову.
— Рори пока не колется, — добавил Бреслин. — Но близок к этому. Надеемся, завтра все произойдет.
— До того как снова привезти его сюда, давайте вычислим, как долго он ее преследовал и каким образом. Два человека возьмут фото Рори и обойдут весь Стонибаттер. Может, кто-то его там видел в последние месяцы. Поскольку на нем все-таки книжный магазин, сосредоточиться лучше на воскресеньях. Опрашивайте всюду, пройдитесь по домам, магазинам, пабам, конторам, работники которых могли видеть его, когда уходили с работы. Любые группы по интересам, вечера лото, спортивные клубы. В общем, все. Кто готов?
Каллахер поднял палец.
— Хорошо, Каллахер и Гэффни, займитесь этим. И я хочу знать, что происходило с телефоном Рори в последние два месяца. Звонки, принятые в Стонибаттере, подключался ли он к сетям вай-фай в том районе. Стэнтон, ты все равно занимаешься звонками. Прихвати и это.
Дело принимало другой оборот. До этого мы просеивали, проверяли все, что попадется, и надеялись, что наткнемся на что-то стоящее. Теперь мы вышли на охоту. Мы видели дичь, гнали ее, и наши действия должны были привести к контрольному выстрелу. Это ощущение вовсе не фигура речи, оно живет в тебе, оно глубже, древнее и подлиннее, чем все остальные чувства, ну кроме секса. И когда оно просыпается, то полностью поглощает тебя. Это запах крови, который чует твой нос, это напряжение в мышцах, натягивающих тетиву, это барабанная дробь в ушах и победный клич, рвущийся из самого нутра. Я позволила себе снова насладиться им в последний раз. Позволила себе выцедить его по глоточку, наполниться им, чтобы сохранить память о нем до конца жизни.
— Я хочу знать, куда Рори ходит выпить и что думают о нем бармены и постоянные клиенты. Случалось ли ему зациклиться на какой-нибудь девушке, бывает ли он вспыльчив. Все, что может хоть как-то относиться к делу.
Миихан поднял руку.
— Хорошо, это за тобой. Тебе полезно сменить пейзаж Стонибаттера. И я хочу знать, что думают о Рори остальные владельцы магазинов в Раннелах. Ходили ли какие-нибудь сплетни о том, как он наорал на покупателя или как крутился возле булочной, чтобы познакомиться с хорошенькой продавщицей.
— Я займусь этим, — сказал Бреслин. — Моран, хочешь присоединиться?
Стив испуганно взглянул на него, но Бреслин ответил непроницаемой улыбкой.
— Да. Конечно.
— Прекрасно. — Бреслин подмигнул ему. — Давайте-ка поймаем нашего злодея.
В свои планы на завтра я посвящать никого не собиралась.
— Я же с утра загляну к экспертам, проверю, нет ли у них новостей по совпадениям волокон и ДНК. — Про компьютерную папку Ашлин упоминать я не стала. — А пока кто-то должен проследить за квартирой Рори — до того момента, как мы решим взять его.
Бреслин снова бросил на меня насмешливый взгляд. Я не думала, что Рори собирается топиться в Лиффи, или удирать из города, или перепрятывать какие-то улики, которые мы не заметили раньше, но незачем рисковать из-за пары лишних часов наблюдения.
— Дэйзи, возьми на себя или отправь туда пару местных, как хочешь, только скажи им, пусть переоденутся в штатское и не берут патрульную машину.
Дэйзи кивнул.
— Хорошо. Если мы не получим признания, то будем строить дело на уликах. Поэтому вы постарайтесь. Спасибо. И увидимся утром.
За миг до того, как я повернулась к Стиву, чтобы мы могли и дальше притворяться напарниками, по крайней мере, во время рапорта шефу, оперативная комната взяла меня за горло. На мгновение все вокруг засияло мягким светом того, что не случится со мной в ближайшие двадцать лет. Каждый обмен шутками со Стивом; каждый торжествующий вскрик от совпадения в списке телефонных звонков или от результатов анализов ДНК, которых мы так ждали; каждая речь, начинающаяся со «спасибо всем» после раскрытия большого дела; каждое повышение, которое я могла бы получить. Всего этого никогда не будет. Чего меня вдруг понесло думать об этом? Хотя, конечно, у меня дюжина оправданий: бессонные ночи, дрянная еда, важные решения и бла-бла-бла. И все-таки от этих картин меня слегка затрясло.
— Пошли, — позвала я Стива, — пора к шефу.
И, не дожидаясь, направилась к двери, чтобы нам не пришлось идти по коридору вместе.
О’Келли стирал пыль со своего любимого паучника маленькой мягкой тряпочкой.
— Конвей, Моран. — Он едва удостоил нас взглядом. — Надеюсь, вы что-то раздобыли.
— Да, — сказала я. — Похоже, что так.
— Самое время. Давайте послушаем.
Я все вкратце изложила. Он слушал, одновременно так и сяк поворачивая горшок с растением, чтобы тому досталось как можно больше света.
— Хм, — крякнул он, когда я закончила. — И тебе этого достаточно?
Глаз шефа скосился на меня.
— Мы завтра побеседуем с ним еще раз, чтобы получить признание. Не волнуйтесь. Мы не пошлем дело прокурору, пока не убедимся, что там все схвачено намертво.
— Я не спрашивал, достаточно ли у тебя материала, чтобы отправить дело прокурору. Я хочу знать, уверена ли ты, что это сделал он.
— Да.
Эти глаза с красными прожилками, полуприкрытые веками, — я ничего не могла прочесть в них. И мне было неохота размышлять, замешан ли О’Келли в игры Бреслина.
— Он это сделал.
Стив рядом со мной переступил с ноги на ногу, но смолчал.
Шеф еще какое-то время сверлил меня взглядом, затем снова занялся своей флорой, раздвинул листья, осмотрел их, еще раз слегка прошелся по ним тряпочкой.
— Я думал, ты хотела получить прямые улики.
— Нет никаких причин полагать, что в этом деле замешан кто-то еще, кроме Рори Феллона.
О’Келли разглядывал кусочек листка, прилипший к подушечке большого пальца.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо.
Похоже было, что он забыл о нас. Неясно, можем ли мы уходить.
— Нам нужен другой практикант. Я выгнала Райли.
Это привлекло внимание шефа.
— Почему?
— Он нашел улику. Но вместо того чтобы предъявить ее мне или Морану, побежал с ней к Бреслину.
— Непорядок, — сказал О’Келли. Он даже не попытался скрыть испытующий взгляд, направленный на Стива. — Ладно. Найдем другого. Держите меня в курсе. — После чего повернулся к нам спиной и аккуратно засунул пальцы в свой паучник, разводя листья и тщательно протирая каждый.
В коридоре Стив сказал:
— Нет никаких причин полагать, что в этом деле замешан кто-то еще, кроме Рори Феллона.
— Именно. Ноль целых, ноль десятых.
— А что там с тайным ухажером Люси? И с папкой в компьютере Ашлин?
— Я встречаюсь с Люси завтра утром. И сразу после этого позвоню Софи. Если всплывет что-то серьезное, будем пересматривать дело. — Я ничего не смогла поделать с угрожающими нотками, пробравшимися в последние слова. — Но в данный момент для этого нет ни единой причины.
— А ДНК на ее матрасе?
— Она там оказалась не в субботу вечером, а на простынях ее вообще не обнаружили. Так что отношения к делу ДНК с матраса не имеет.
Стив замер. Его взгляд был прикован к окну в конце коридора, к темному небу, разрисованному желтыми отблесками уличных фонарей. На меня он не смотрел.
— Ты сам видел Рори. Ты слышал его. Ты что, черт возьми, до сих пор сомневаешься?
Ответ занял у него слишком много времени. И я просто ушла.
Я надевала пальто, и меня вдруг как током ударило: за весь день Бреслин ни разу не попытался изобразить при мне продажного копа. Полагалось ощутить облегчение, но мне будто иголку под ноготь загнали. С какого перепугу за те пару часов, что я беседовала с бывшими парнями Ашлин, Бреслин поменял свои коварные планы? Ему же так прекрасно удавалось изображать продажного копа, и если бы не Блоха, я бы подставилась по полной и оказалась прямо у него в прицеле. А тут он, непонятно с чего, вдруг бросает столь удачно развивающийся проект. Так, прошерстим день: беседа с Маккэнном, рапорты практикантов, все, что могло бы заставить Бреслина изменить план, годится любая мелочь, из-за которой он мог догадаться, что я его раскусила. Пусто. Оставалась только одна возможность, и именно она была самой болезненной: Бреслин узнал, что этим заниматься больше не нужно. Слова, которые я собиралась сказать шефу, отдавали паленой шерстью, их тень уже легла на мое лицо. Бреслин, с его инстинктами, обострившимися за двадцать лет детективной работы, понял, что нажимать на курок нет смысла. Меня уже пристрелили.
13
Всю дорогу домой я словно ждала чего-то, или кого-то — не то дорожного патрульного, не то человека в черном, который вынырнет подле машины, как только сверну в проулок, не то Блоху, высунувшего голову из кухни. Никто не появился. Моя улица была безлюдна, дом тоже пуст, но на всякий случай я прошлась по комнатам.
Смертельно хотелось спать, спать и спать, лучше под охраной того, на кого я могу положиться, — чтобы сидел с пистолетом под дверью спальни. Но лечь я собиралась только в ту минуту, когда пойму, что еще миг, и упаду без сил, — дабы уснуть ровно в тот момент, когда щека коснется подушки. Думать ночью мне ни о чем не хотелось, но произошло столько всего, что мозг, несмотря на усталость, продолжало колбасить. «Интересно, чем там Стив сейчас занимается?» — подумалось вдруг, но я тут же одернула себя.
В холодильнике пустыня, мы с Блохой уничтожили мой неприкосновенный запас рыбных палочек. Я позвонила ма, рассказала про Софи и ее вазу, забрызганную кровью, о том, как два отморозка ворвались в квартиру к пожилой женщине и били ее в живот до тех пор, пока она не начала харкать кровью. На это ма ответила:
— Ха.
Про Ашлин она не вспомнила, а я касаться этой темы не стала. Пока она курила, я приготовила кофе и целую гору тостов, срезав позеленевшие края у древнего куска сыра, после чего переместилась в гостиную. Этой ночью ветер не бил в окна, но оставил пос