– Он потратил на это заклинание весь остаток своей жизненной силы. Зал уже распадается. Нужно уходить, пока нас не похоронило здесь заживо.
Я охватила взглядом лежащих без сознания магов. Кто-то из наших учеников уже начал приходить в себя, но мы все равно не успели бы вытащить отсюда их всех.
– Нужно прекратить это! – воскликнула я. – С нами здесь четверо богов! Неужели все вместе мы не сможем прекратить разрушение?
Амос нахмурил брови.
– Сет в этом не помощник. Ты же знаешь, он может только разрушать, а не созидать.
С треском обвалилась еще одна колонна, едва не придавив одного из распростертых на полу мятежников.
Уолт – к слову, доспехи смотрелись на нем очень даже неплохо, – помотал головой.
– Анубис такого не умеет. Прости.
Пол задрожал и пошел трещинами. У нас оставались считаные секунды, чтобы спастись. После этого зал уже ничем не отличался бы от очередного египетского захоронения.
– Картер? – позвала я.
Брат ответил мне беспомощным взглядом. Он все еще был очень слаб, да я и сама понимала, что боевая магия Гора едва ли сейчас пригодится.
– Значит, опять все придется делать мне, – вздохнула я. – Как всегда. Вы трое, прикрывайте всех остальных как можно надежнее. А если не сработает, быстро уходите.
– Что не сработает? – спросил Амос, с опаской глядя, как вокруг нас с потолка сыплются камни. – Сейди, что ты задумала?
– Всего одно словечко, милый дядя.
Я воздела посох и призвала силу Исиды.
Она сразу поняла, что мне нужно, и мы вместе попытались отыскать крупицу покоя среди Хаоса. Я сосредоточилась на самых мирных, самых упорядоченных моментах своей жизни – не сказать, чтобы их было много. Сначала я вспомнила свой день рождения, когда мне исполнилось шесть лет. Мы справляли его в Лос-Анджелесе все вместе: я и Картер, мама и папа. Последнее четкое воспоминание о том времени, когда мы жили всей семьей. Потом я представила себе, как слушаю музыку в своей комнате в Бруклинском Доме, а Хуфу на комоде хрупает своими хлопьями. Еще я представила, как мы с друзьями сидим на веранде и мирно завтракаем, а рядом плещется в бассейне Филип Македонский. Я вспомнила воскресные вечера в квартире моих бабушки с дедушкой – у меня на коленях мурлычет Пышка, дедушка уставился в экран телевизора, где передают очередной матч регби, а бабушка выставляет на стол блюдо с подгоревшими печеньями и разливает жидкий чай. Славные были времена…
Потом я переключилась на свой собственный хаос. Я признала свое смятение по поводу того, кто есть я сама: англичанка или американка, маг или обычная ученица средней школы. Я – Сейди Кейн, и если сегодня мне предстоит выжить, я уж как-нибудь разберусь и со своими проблемами. И да, я приняла Уолта и Анубиса… и гнев и обида покинули меня. Я представила себе, что теперь они оба со мной. Конечно, это очень странная ситуация, но что поделать, у меня вся жизнь довольно странная. Я подумала об этом – и примирилась с собой. В конце концов, Уолт остался жив. Анубис обрел плоть и кровь. А я смирила свое беспокойство и прогнала последние сомнения.
– Маат, – произнесла я.
Это слово словно задело чудесный камертон в самых недрах земли. Глубинная гармония отозвалась резонансом через все уровни Дуата.
Зал Эпох на мгновение замер, а затем начал восстанавливаться. Колонны сами собой поднимались, трещины в полу и потолке затягивались. Световые завесы засияли по обеим сторонам зала, мелькая голографическими картинами разных эпох, разноцветные иероглифы снова заполнили пространство.
Я обессиленно свалилась – прямо на руки Уолту. В глазах у меня все плыло, но я все-таки разглядела, что он улыбается мне. И Анубис тоже. Я видела их обоих одновременно, и вдруг поняла, что мне больше не приходится выбирать между ними.
– Сейди, ты все-таки это сделала, – сказал он. – Ты просто чудо.
– Угу, – пробормотала я. – Спокойной ночи.
Потом мне говорили, что я отключилась всего на несколько секунд, но лично мне они показались столетиями. Когда я очухалась, все прочие маги уже стояли на ногах. Амос улыбнулся, стоя надо мной:
– Ну вот ты и очнулась, моя девочка.
Он помог мне встать, а Картер так расчувствовался, что даже кинулся ко мне с объятиями. Кажется, он первый раз в жизни почти оценил меня по достоинству.
– Мы еще не закончили, – предупредил нас Картер. – Пора подниматься на поверхность. Вы готовы?
Я кивнула, остальные тоже, хотя всем нам крепко досталось. Во время схватки за Зал Эпох мы растратили слишком много энергии. Вряд ли мы были сейчас в состоянии противостоять Апопу, даже если боги нам помогут. Но выбора у нас не было.
– Картер, – произнес Амос официальным тоном, указывая на пустой трон. – Ты наследник крови фараонов, Око Гора. В твоих руках посох и цеп, дарованные тебе самим Ра. Трон фараона принадлежит тебе по праву. Готов ли ты повести нас, богов и смертных, на битву с врагом?
Картер застыл. Я видела по его глазам, что он испуган. Но возможно, что заметила это только я одна – ведь я знала его тайное имя. А со стороны он выглядел именно так, как полагается царю: уверенный в себе, сильный, взрослый. Настоящий правитель.
(Да, так я и сказала. Только не задирай нос, братец. Все равно ты ужасный болван.)
– Я поведу вас, – сказал Картер. – Но трону придется подождать. Ра нуждается в нас прямо сейчас. Мы должны подняться на поверхность. Можешь показать нам самый короткий путь?
Амос кивнул.
– А что скажут остальные?
Остальные маги отозвались одобрительным гулом – даже бывшие мятежники.
– Но нас совсем мало, – заметил Уолт. – Каков будет твой приказ, Картер?
– Для начала я отправлюсь за подкреплением, – сказал брат. – Пора призвать богов на войну.
19. Добро пожаловать в комнату смеха
Сейди сказала, что у меня был уверенный вид?
Ничего себе.
На самом деле от поступившего мне предложения объявить себя царем вселенной (ну или верховным главнокомандующим над богами и магами, неважно) у меня душа ушла в пятки.
Я только благодарил судьбу, что это случилось прямо перед нашим выступлением на битву, так что у меня не оставалось времени на размышления или переживания.
«Действуй, – сказал Гор. – Используй мою храбрость».
На этот раз я был только рад уступить лидерство ему. В противном случае, стоило бы мне увидеть, как плохо обстоят дела на поверхности, я бы тут же помчался обратно вниз, хныча, как детсадовец.
(Сейди возмущается, что я несправедлив. Наши детсадовцы вовсе не хныкали. Наоборот, они рвались в бой с гораздо большим пылом, чем я.)
Как бы то ни было, наш небольшой отряд магов выбрался из потайного туннеля через скрытый проход в средней части пирамиды Хафры и воззрился на творящийся внизу конец света.
Сказать, что Апоп был огромен, – все равно что сказать, что «Титаник» слегка подмок. Пока мы находились в подземелье, Змей успел заметно подрасти. Теперь его кольца протянулись по пустыне на многие мили, оплетая пирамиды и скрываясь в песке под пригородами Каира, так что равнина местами встопорщилась, как старый ковер.
Над поверхностью земли находилась только голова Змея, однако она сейчас поднималась почти вровень с пирамидами. Как и описывала Сейди, она состояла из пыльных вихрей и молний, а когда исполинская кобра раздувала свой капюшон, на нем горел иероглиф, который не осмелился бы начертать ни один маг: Исфет, знак Хаоса:
Четверо богов, ведущих сражение, казались по сравнению с Апопом совсем крохотными. Собек взобрался Змею на спину, то и дело впиваясь в него могучими крокодильими челюстями и колотя его посохом, однако его неутомимые атаки не причиняли Апопу большого вреда.
Бес приплясывал перед ним в своих плавках, размахивая деревянной дубинкой и вопя «Бу!» до того оглушительно, что бедные жители Каира наверняка уже попрятались под кроватями. Однако гигантский Змей Хаоса ничуть его не пугался.
Наша подруга Баст тоже пока не добилась больших успехов. Она ловко вспрыгивала Змею на голову, полосовала ее своими ножами и успевала соскочить обратно на землю прежде, чем Апопу удавалось стряхнуть ее, но Змей почти не обращал на нее внимания: сейчас его интересовала только одна мишень.
Зия стояла между Великой пирамидой и Сфинксом, окруженная до того ярким золотистым сиянием, что на нее было почти невозможно смотреть. Однако огненными шарами она палила с равномерностью римской свечи, и каждый такой шар, взрываясь, разрушал тело Змея. Змей отвечал молниеносными выпадами, выкусывая огромные куски пустыни, но никак не мог найти Зию. Ее светящийся силуэт все время смещался, как мираж, и каждый раз оказывался в нескольких футах от того места, где Апоп наносил удар.
Но вечно так продолжаться не могло. Погрузившись зрением в Дуат, я увидел, что у всех четверых богов ауры потускнели и ослабли, в то время как Апоп становился все крупнее и сильнее.
– Что будем делать? – нервно спросила Жас.
– Ждите моего сигнала, – ответил я.
– Какого сигнала-то? – встряла Сейди.
– Пока не знаю. Ждите, я скоро вернусь.
Я закрыл глаза и отправил свой ба в небеса. В следующий миг я обнаружил себя в тронном зале богов. Вокруг возвышались резные каменные колонны, у стен горели магические светильники, отбрасывая блики на сверкающий мраморный пол. В центре зала на сходнях покоилась солнечная барка Ра с пустующим огненным троном.
Я был здесь совершенно один – пока не прозвучал мой призыв.
– Все спешите сюда, – хором произнесли мы с Гором. – И исполните свою клятву верности.
Боги откликнулись на зов, прибывая кто в виде сияющих комет с хвостами из мерцающего дыма, кто в виде вихрей света среди колонн и материализуясь вокруг меня.
По полу прокатилась лавина скорпионов, которая быстро собралась в силуэт высокой женщины. Богиня Серкет недоверчиво воззрилась на меня из-под короны в виде огромного скорпиона с загнутым хвостом. Баби, бог павианов, ловко спустился с ближайшей колонны и оскалил клыки. Нехбет, богиня стервятников, примостилась на носу солнечной барки. Бог ветра Шу ворвался в зал в виде пыльного смерча, а затем принял облик пилота времен Второй мировой войны, целиком состоящего из мусора, сухих листьев и обрывков бумаги.