Брендан промолчал. Кларк искоса взглянул на своего долговязого спутника. Тот смотрел куда-то в пространство, словно видел там, вдали, очень тревожную перспективу.
Тони забеспокоился:
— Лучшие научные данные, которые у нас есть после тщательных и постоянных наблюдений, показывают, что расширение Вселенной идет полным ходом — несмотря на слухи.
— Процесс будет продолжаться, — мрачно заметил Брендан, — пока что-нибудь не нарушит или не остановит его.
— Да, наверное… — нерешительно подтвердил Тони. — Но если упомянутые вами данные JVLA подтвердятся… ну, это определенно помешало бы процессу.
— Не поймите меня неправильно, — сказал Брендан. — Серьезных доказательств у меня нет. Для меня это скорее предчувствие, ощущение надвигающейся гибели, которое я не могу объяснить, зато я твердо уверен, что оно связано с работой нашего общества. Почти с самого начала многие ломали голову над одной из самых неприятных загадок лей-путешествий.
— Только над одной? — иронично спросил Тони. — Я вот до сих пор не могу уложить в голове многомерность пространства с разным ходом времени — вообще всю эту чертовщину. Так над чем вы размышляете?
— Почему никто никогда не путешествует в будущее?
— О боже, — вздохнул Тони. — Вы же имеете в виду абсолютное будущее, а не относительное. Ясно же, что некоторые путешественники вполне могли оказаться в местах, где времена опережают их исходное время. Но абсолютное будущее в космическом смысле здесь ни причем.
— Конечно, — подтвердил Брендан. — Сэр Генри Фейт, например, бывал здесь много раз. Для него, человека 1620 года рождения, это будущее, но не для меня. Я родился в 1958 году. Для меня — как и для вас — это, — Брендан обвел рукой город вокруг себя, — это прошлое. Но почему я не могу отправиться в будущее моего собственного мира?
Тони на мгновение задумался, а затем предположил:
— Может быть, потому что это будущее еще не наступило? Его нет.
Брендан задумчиво посмотрело себе под ноги.
— Да, примерно так мы себе это и объясняли, — медленно произнес он. — Нельзя попасть на поезде туда, где нет рельс. Но чего-то здесь не хватает, и многие из наших членов пытались найти лучшее объяснение. Пока не нашли.
— Отсутствие лучшего объяснения может быть связано с ошибочностью гипотезы, — заметил Кларк. — Это известное проклятие в науке.
— То есть, если мы скорректируем наши предположения о будущем, можем найти ответ?
— Корректировка нужна вашим представлениям о самом времени. Например, вы предполагаете, что время течет — то есть движется из прошлого через настоящее в будущее, так оно выглядит и ощущается нами в нашем обычном повседневном опыте. Но что, если время на самом деле движется в другую сторону? Что, если оно перейдет из очень изменчивого будущего в гораздо менее податливое настоящее, прежде чем превратиться в твердое прошлое? — Кларк взглянул на своего спутника, чтобы проверить, следит ли тот за ходом его мысли, и увидел улыбку на его лице. Он остановился. — Я что-то не то сказал? Почему вы улыбаетесь?
— Радуюсь, что вы сами предложили эту альтернативную точку зрения, и облегчили мне задачу, — сказал ему Брендан. — Я должен кое-что вам сказать.
— Давайте. Мы, физики, умеем держать удар.
— Допустим, время течет из будущего в прошлое, — заговорил Брендан. Он свернул на другую улицу; Тони шел рядом с ним. — Если так, из этого следует, что всё — я повторяю: всё — что угрожает будущему, неизбежно подвергает опасности и настоящее, а настоящее — это то место, где идет та жизнь, какой мы ее знаем.
— Разумеется, — ответил Кларк. — Однако я пока не понимаю, какое отношение это имеет к лей-линиям и другим измерениям, о которых мы говорили.
— Я убежден, что будущее даже сейчас под угрозой, — заявил Брендан. — Если эта угроза будет продолжать действовать, это приведет к тому, что расширение Вселенной сначала замедлится, а потом повернет вспять.
— То есть начнется цепная реакция, в результате которой погибнет жизнь во вселенной, сама вселенная и все вместе с ней, — заключил Кларк, опять ощущая холодок дурного предчувствия. Он взглянул на Брендана, молча шагавшего рядом. — Вы понимаете, что говорите?
— Сколько времени до конца? — спросил Брендан. — Сколько времени у нас будет, прежде чем нас наступит финальный катаклизм?
Кларк взглянул в чистое небо. Там загорались первые звезды, тусклые точки в безграничном пространстве. Ему казалось, что он реально видит черное пятно, распространяющееся по небу. Он сделал в уме грубый расчет, проверил, и, наконец, объявил:
— В зависимости от того, когда начнется разворот, речь идет о месяцах. В течение года, максимум двух, все будет кончено.
— Так быстро? — Брендан тоже посмотрел в небо. — Учитывая, что Вселенной потребовалось несколько миллиардов лет, чтобы достичь нынешних размеров, я бы предположил, что обратный процесс…
— Займет столько же времени? — закончил за него Кларк. — Нет. Вы, кажется, не учитываете возросшую массу и ее влияние на импульс. Видите ли, мегавселенная теперь стала намного больше. И как только вся эта масса начнет двигаться, так сказать, вспять, скорость этого разворота начнет возрастать в геометрической прогрессии — то есть намного, намного быстрее, чем первоначальное ускорение. Действительно, все кончится очень быстро. Как я и сказал, потребуются месяцы, а не годы. Чтобы сказать точнее, мне нужен компьютер, и довольно быстрый.
Брендан мрачно улыбнулся.
— Я знал, что вы поймете.
Они свернули на другую улицу. Огни маленького кафе лежали на асфальте брызгами жидкого золота. Мужчины, собравшиеся вокруг радиоприемника в углу, слушали что-то, изрядно их веселившее.
Кларк ничего этого не видел. В его уме лихорадочно шли расчеты разных вариантов, но все они были неутешительными.
— Ну что же, давайте признаем в порядке эксперимента, что угроза реальна, — продолжил он. — С чем вы ее связываете? Какую форму она принимает? Где расположен источник? Можем ли мы это проверить? Можем ли мы это доказать?
— Я убежден — или, если хотите, моя гипотеза — состоит в том, что Великий Разворот каким-то образом связан с механизмами, которые мы обсуждали.
— Вы говорите о сознании и его взаимодействии с электромагнитными силами?
— Да. Я считаю, что нечто уже произошло или происходит сейчас, оно делает это взаимодействие нестабильным. Именно нестабильность представляет угрозу продолжающемуся функционированию Вселенной.
Тони задумчиво кивнул.
— Есть идеи, что могло вызвать нестабильность системы?
— Ничего конкретного. Домыслы, спекуляции…
— Когда нет ничего другого, годятся и они, — сказал Кларк. — Излагайте ваши домыслы.
— Мне кажется, что это связано с картой, — ответил Брендан, сворачивая в совсем уж темный переулок. — То есть, как только мы поймем, в чем секрет карты, нам лучше удастся сформулировать источник угрозы и понять ее природу.
— Вот это да! Стоп. О какой карте речь?
Брендан огляделся вокруг.
— О Карте на Коже.
Кларк недоуменно посмотрел на него.
— Прошу прощения, мне казалось, вы в курсе. — Брендан задумался, а потом объяснил: — Карта на Коже — это карта маршрутов и пунктов назначения различных лей-линий, разбросанных по всему космосу. Она принадлежала исследователю по имени Артур Флиндерс-Питри.
Брендан рассказал о карте, о том, как и где она была сделана, и что, как предполагалось, она содержит. В его рассказе карта представлялась неоценимым сокровищем. — Честно говоря, у нас нет твердых сведений, что нашел старый Артур, но все признают, что это нечто бесконечно ценное.
— И каковы догадки?
— Кое-кто из нас верит, что Флиндерс-Питри нашел легендарный Колодец Душ.
— По крайней мере, об этом я слышал, — сказал Кларк. — Насколько я помню со школьных времен, это распространенный ближневосточный миф. — Он взглянул на Брендана, чтобы оценить его реакцию. — Вы что же, хотите сказать, что Колодец Душ — реальное место?
— Да, у нас есть веские основания полагать, что он существует. В нашей генизе чего только нет! После ужина, если вам интересно…
— Считайте, мне уже интересно, — сказал Кларк. — А нельзя и мне взглянуть на эту карту?
— Так ведь в этом-то и загвоздка, — вздохнул Брендан. — Карты у нас нет. Когда-то в прошлом ее разделили на четыре или пять частей. Части хранятся в разных местах, не только в пространстве, но и во времени. Двести лет наше общество пытается найти недостающие части и собрать их вместе. Все, что у нас есть, — это неважная копия, сделанная художником, не понимавшим истинного значения карты. Он считал, что это карта Царства Фейри.
Они оказались перед дверями Зететического общества. Брендан достал ключи, а Кларк опять взглянул на ночное небо с россыпью звезд, ставших значительно ярче.
— Благодарю за прогулку, Брендан, — сказал он. — Это было довольно… катастрофично.
Брендан сочувственно рассмеялся; открыл дверь и впустил гостя.
— Возможно, если вы не слишком расстроены, не откажетесь продолжить нашу беседу после ужина? Разговоры помогают мне выстраивать мысли.
Кларк вошел в уютную, уставленную книгами гостиную, расположенную, как ему теперь представлялось, в световых годах от обреченной на гибель мультивселенной. Он даже не вдруг понял, что миссис Пилстик здесь и приветствует двух вновь прибывших посетителей — молодую пару, стоявшую спиной к физику.
— А, вот и вы! — воскликнула она, увидев на пороге вернувшихся мужчин. — Мы только что говорили о вас, доктор Кларк.
— Обо мне? Ну, я… — Он замолчал, стоило людям повернуться к нему. — Касси!
— Привет, папа, — сказала она, собираясь его обнять. — Как-то немного странно встретить тебя здесь.
ГЛАВА 31, в которой речь идет о справедливой расплате
Берли вышел из кофейни как раз в то время, как трое гвардейцев бежали ему навстречу через площадь. Один из солдат взглянул на него, но пробежал мимо. Ускорив шаг, граф направился к гостинице, быстро переоделся в высокие сапоги и дорожный плащ. Пришлось задержаться, чтобы собрать чертежи новых детекторов, которые он собирался заказать дворцовым алхимикам. К сожалению, придется отложить до следующего визита. Остановился сделать глоток бренди из графина на столе, схватил шляпу и в последний раз оглядел комнату. Бесшумный, как тень, он проскользнул в коридор, спустился по лестнице и выш