— Зачем ты этот делаешь, Изадора? — вопросил я.
Она не ответила. Я усилил хватку на ее запястье, глубоко вонзив пальцы в ее твердокаменные мышцы. Кости терлись о кости. Через секунду она пискнула от боли и уронила кинжал.
Я выпустил ее руку и с силой ударил в лицо. Затем я спихнул ее со своего тела.
Словно тигрица она бросилась к моему горлу, вытянув, как когти, пальцы. Я отбил ее руки и снова ударил, так сильно, что у нее хрустнул нос. Сломан. Ее голова запрокинулась назад; по подбородку текла кровь.
— Ты заплатишь за это, — прошипела она.
— Хватит нападать на меня, Изадора!
— Убийца!
Она вроде бы пошатывалась. Но не думаю, что я бил настолько сильно — пока.
Затем я вспомнил, как близость Пути впервые влияла на моих братьев и сестер. Они становились сонными, как будто их опоили. То же самое происходило и с Изадорой. Если бы я мог удержать ее здесь, пока она находилась под влиянием Пути…
— Скажи мне, почему, — спокойно произнес я. Я встал, морщась от боли в горящей икре, и заковылял в ее сторону.
Она покачнулась. Подняла одну руку к голове.
— Что… Что происходит…
— Посмотри на меня! — сказал я. — Изадора!
Ее глаза широко распахнулись.
— Магия…
Она порылась в сумке и вытащила несколько предметов. Пара из них упала на землю, но один она смогла поднять.
— Свет! — скомандовала Изадора.
Между нами появился сияющий шар. Я прищурился, защищая глаза.
В ярком свете она казалась бледной и больной, как будто была при смерти. Ее светлые рыжеватые волосы упали ей на лицо, когда она вытащила Козырь.
— Нет! — крикнул я. — Не надо!
Она сосредоточилась на нем. Я прыгнул вперед — слишком поздно.
Она исчезла, и шар света померк.
ГЛАВА 16
Я опустился на песок перевести дыхание. У меня перед глазами плавали пятна. Усердно моргая в ожидании, когда они исчезнут, я пережал колотую рану на моей икре. Пальцы стали скользкими от крови.
Куда подевался мой конь? Я снова свистнул ему, но он не появился.
Когда мои глаза снова привыкли к ночи, я заметил два оброненных сестрой Козыря. Вытерев пальцы о рубашку, я подобрал оба. Изучу их, когда вернусь домой.
Я оторвал кусок рубашки и крепко перевязал рану. Наконец, кровотечение замедлилось. Медленно и болезненно поднявшись, я подобрал в качестве трости кусок выброшенного на берег дерева.
Медленно я побрел домой. Вот вам и ночные проказы с морскими друзьями. Вот вам и приятная дневная прогулка.
Когда я добрался до Амбера, то уже потерял много крови и чувствовал головокружение. И все же, я смог дойти до своей спальни на своих двоих, прежде чем отключился.
Когда я, наконец, проснулся с чувством сильного голода, уже наступил день. Моя спальня купалась в теплом желтом сиянии солнечного света. Моя нога болела. Спина и шея ныли. Я чувствовал усталость после боя.
Застонав, я осторожно сел. Новые вспышки боли расцвели в голени, плече и бедре, наверное, из-за моего падения с песочной дюны.
— Как самочувствие? — спросила моя сестра Фреда. Она сидела в ногах постели, глядя мне в лицо.
— По крайней мере, живой, — я откинул одеяло и осмотрел свою ногу. Кто-то почистил и аккуратно перевязал мою рану. Я снял бинты. Рана почти полностью зажила. Я всегда быстро исцелялся.
— Твоя работа, полагаю, — сказал я Фреде. — Спасибо.
— С кем ты дрался?
— С Изадорой, — я описал наш бой на пляже, какой упрямой была наша сестра… и что она, похоже, ненавидела меня.
— Странно, — заметила Фреда.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Пока, да.
Я фыркнул. Действительно, странно!
Я встречался с Изадорой всего раз, на семейном обеде. Тогда я был настолько переполнен новыми именами и лицами, что едва ли запомнил ее. Один из моих братьев шутливо назвал ее «сука-воительница из преисподней». Это прозвище ей точно подходило.
И это напомнило мне… Изадора выронила два Козыря, когда торопилась сбежать. Что с ними стало? Внезапно мне захотелось посмотреть, кто или что на них изображено.
— У меня были Козыри… — я обвел взглядом комнату, но не увидел их. Кто-то убрал карты.
— Козыри? — Фреда поднялась, оглядываясь. — Два лежат на столике у окна.
— Подай их, пожалуйста? Это Изадора прошлой ночью оборонила. Возможно, они смогут что-то рассказать.
Она подошла к столу и взяла обе карты. Но вместо того, чтобы отдать их мне, она подняла их на уровень глаз. Я увидел пятна засохшей крови на обратной стороне.
Затем Фреда побледнела. Развернувшись, она выбежала из комнаты.
— Эй! — закричал я. Никогда раньше не видел, чтобы она так быстро бегала. — Фреда! Вернись! Фреда!
Отбросив одеяла, я неуверенно поднялся на ноги. Икра слегка побаливала, но мой вес выдержала. Доковыляв до двери, я задумался. Королю не престало бродить по замку в бинтах и исподнем. По крайней мере, мне нужен был меч.
Я раздраженно позвал своего камердинера. Он тут же прибежал.
— Слушаю, Ваше Величество?
— Одежду и побыстрее!
— Да, Ваше Величество!
Пока он доставал из гардероба брюки и рубашку, я сел в ногах постели и позвал еще слуг. Из коридора прибежали двое. Одного я отослал искать Фреду. Второй отправился на кухню; я хотел позавтракать.
Спустя пять минут я был облачен в свободные синие брюки, не натиравшие мою забинтованную икру, белую шелковую рубашку, расшитую мелким жемчугом, и туфли вместо сапог. Я застегнул свою портупею.
Слуга, которого я отправил на поиски Фреды, вернулся, запыхавшись от бега.
— Леди Фреда в библиотеке с лордом Дворкиным, — сказал он. — Они приказали их не беспокоить.
Конечно, она бросилась к нашему отцу вместо того, чтобы мне что-то рассказать. Стоило догадаться. Они были слишком похожи, эта парочка. Надо было обработать Фреду, чтобы она мне больше начала доверять.
— У тебя есть идеи, что они там делают?
— Нет, Ваше Величество, — он беспомощно пожал плечами. — Они потребовали чай с пирожными, но кроме этого…
Чай с пирожными? Значит, серьезный замысел.
— Принесите мне завтрак в библиотеку, — прорычал я. — И много вина.
Злясь, я, прихрамывая, спустился в холл. Идя к библиотеке, я успел довести себя до ярости. Это я был здесь главным. Фреда не могла меня так бросать. Что она узнала из этих Козырей?
К счастью, дверь в библиотеку не была заперта, иначе я бы, наверное, сорвал ее с петель. Ворвавшись внутрь, я обнаружил Фреду и отца, уютно устроившихся рядом на диване подобно мелким заговорщикам.
— Какого черта… — начал я.
Козыри Изадоры лежали перед ними на чайном столике. Фреда потянулась и перевернула их обоих картинкой вниз.
— Как раз вовремя, мальчик мой, — произнес отец. — Это важно. Подойди сюда!
Проглотив невежливый ответ, я притянул одно из кресел и опустился в него. Тогда же показался слуга с подносом, принесший бекон, яйца, бисквит и мед. Фреда улыбнулась; наверное, она знала, что я последую за ней, и взяла на себя смелость заказать мне еду.
Я действительно проголодался. Взяв поднос, я проворчал благодарность. Слуга поклонился и ушел.
— Чего вы такой шум поднимаете из-за этих Козырей? — требовательно спросил я, жадно приступая к трапезе. — Почему ты убежала с ними?
— Посмотри на этот Козырь, — ответила сестра, переворачивая одну из карт.
На ней была незнакомая мне женщина — с серебристыми волосами, но моложавая, наверное, лет под тридцать или начало четвертого десятка, с сияющим лицом. Одета она была в белое и серебро, в руках держала парные мечи, скрещенные перед грудью. Тот, кто рисовал карту, определенно преклонялся перед женщиной. И все же, выражение ее лица было слегка опасным, с почти зловещим оттенком, вызывавшим у меня смутную тревогу. Женщина была опасна.
Фреда произнесла:
— Узнаешь ее?
— Нет, — я был уверен, что раньше ее не встречал. По-своему привлекательна… но я понятия не имел, кто это. — Вы ее знаете? — спросил я.
Ответил отец:
— Мы не уверены. Она кажется знакомой. Возможно, это дочь моего или Фреды знакомого. Или племянница.
— А что на счет художника? — спросила Фреда. — Узнаешь его работу? — она выжидающе наклонилась вперед.
Его работу? Похоже, она уже знает, кто их рисовал.
Я взял Козырь и осторожно осмотрел, стараясь не смотреть на женщину. Карта казалась холодной и твердой, почти как слоновая кость, но на удивление легкой… легче любого из моих Козырей. Она сделана из другого материала? Я медленно перевернул карту. На задней стороне виднелись два засохших кровавых отпечатка пальца, наверное, оставленных мной после боя на пляже.
— По-моему, похоже на стиль Эйбера, — сказал я, изучая нежные маски киски. — Наверное, он сделал ее до того, как я его убил.
— Мы согласны, — сказала Фреда, — это и есть работа Эйбера.
— Да, — произнес отец, — ее сделал Эйбер, в этом я не сомневаюсь. И нарисовали ее не больше месяца назад.
— Невозможно! — откликнулся я, переводя взгляд с одной на другого. — Он мертв.
— Ты уверен? — спросил отец.
— Я отрубил ему голову и закопал тело — конечно, я уверен!
— И все же, он нарисовал карту, причем недавно, — настаивала Фреда.
— С чего ты взяла?
— У меня свои методы. И… заметь, это Козырь Амбера, нарисованный с помощью Пути, а не Логруса. Его сделал тот, кто был здесь и видел путь.
— Забудь о Эйбере, — я нахмурился. — Ты думаешь, у нас завелся еще один предатель?
— А кто еще мог это сделать, кроме Эйбера?
— Это не он. Такое невозможно.
— Тогда предложи другое объяснение, — сказала Фреда.
Я перебрал возможности.
— Какой-то ученик Эйбера, возможно? Или Блейзе? — наша сестра была жива, но скрывалась где-то в Тени. — Это могла быть Блейзе.
— Нет, — ответил отец. — Это не Блейзе. Она за всю жизнь не сделала ни одного Козыря.
Они с Фредой обменялись непонятными мне взглядами. Я снова осмотрел Козырь. Среди ныне живущих, я, наверное, сильнее всех был связан с Путем, но мне все равно предстояло еще многое узнать о его силе.