олжны были вызвать онемение в ее руках от кончиков пальцев до плеча — она продолжала крепко держать рукоять и даже нанесла ответный удар, который рассек бы мне грудь, если бы я не отпрыгнул вовремя.
Тяжело дыша и посматривая друг на друга, мы снова начали кружить. Она вернула меч в правую руку. По ее лицу наконец-то потек пот, из-за чего волосы прилипли ко лбу. Я определенно оказался не такой легкой мишенью, как она ожидала. Возможно, я смогу использовать это себе на пользу.
— Мы все еще можем считать это ничьей, — спокойно произнес я, стараясь говорить убедительно и уверенно. — Мы все еще можем вернуться в Амбер и обсудить все с отцом и Фредой. Я не хочу убивать тебя. Знаю, твой разум находится под чарами Эйбера.
— Заткнись!
— Нет. Ты должна знать, что ошибаешься — на счет Эйбера и всего остального. Он наложил на тебя какое-то заклинание. Подумай об этом, Изадора. Разве он тебе когда-нибудь нравился?
— Заткнись и сдохни!
Она бросилась ко мне, размахивая мечом, и мы снова сошлись в череде нерводробительных ударов.
Когда мы разошлись в следующий раз, вспотев и тяжело дыша, я воспользовался моментом и задал давно уже терзавший меня вопрос.
— Скажи мне, — произнес я. — Почему ты делаешь это для Эйбера. Ты его ненавидишь. Коннер рассказал мне об этом. Помнишь, как он сделал из твоей любимой лошади чучело и выставил его в качестве трофея?
В этот раз она не озаботилась ответом, а сразу же перешла к очередной серии полусумасшедших ударов, заставивших меня отступить к морю. Кончик ее меча жалил и летал, словно злая оса. Волны ударяли о мои ботинки, заставляя понять, что я отступил слишком далеко.
Изадора решила, что достала меня, и ее атаки стали еще сильнее. Ее техника по-прежнему демонстрировала идеальное чувство времени и баланса. Она легко могла оказаться сильнейшим противником из всех, с кем мне доводилось драться.
Удар. Защита — Защита…
Вселенная сузилась до ее глаз и свистевшего кончика ее меча. Я чувствовал, как все мое тело покрывается холодным потом.
Защита — Защита — Защита…
Тянулись минуты. Она когда-нибудь устает? Я чувствовал первые признаки усталости мышц, легкое жжение на спине и плечах. Если переживу этот бой, удвою количество тренировок; я явно находился не в такой хорошей форме, как считал.
Удар — Защита — Защита…
Дуэль отличается от схватки на поле боя не только возможностью отступить. Вокруг тебя нет потока людей и лошадей, нет боевых или предсмертных криков, звон стали не отвлекает тебя от противника. Все сводится к быстроте твоего клинка, твердости руки и уверенности маневров. И, если все остальное равно — силе и стойкости. Если не можешь получить преимущество другим путем, попробуй изнурить своего противника.
К несчастью, я чувствовал, что Изадора меня превосходила. Я держался лишь на волоске скорости и удачи.
Похоже, кольцо на пальце почувствовало мои трудности. При некоторых движениях сестры оно сигнализировало мне, предупреждая о ее намерениях. Одно быстрое сжатие означало финт. Два — двойной финт. Отсутствие сигналов — прямую атаку.
Я чувствовал, что слабею, хотя на моем владении мечом это еще не отразилось. Я бы предпочел окончить бой быстрее, пока она не воспользовалась слишком медленным отпором.
Я начал отслеживать ее движения, ожидая, когда выпадет шанс. Мое кольцо сжалось дважды — двойной финт. Сейчас!
Игнорируя ее клинок, игнорируя логику, я сблизился с Изадорой. Рукоятью меча я ударил ее в голову. Нормальный человек от такого удара пошатнулся бы, но Изадора едва дрогнула. Я видел, как мой большой палец врезался в ее висок. Ее правый глаз залило кровью.
— Сдавайся! — скомандовал я. — Это первая кровь!
Я видел, как слегка скривился ее рот, как если бы она внезапно засомневалась.
Кровь уже застилала ей взор. Внезапно Изадора оторвалась от меня и отступила, вытирая лоб тыльной стороной свободной руки. Пожалуй, от этого рана только должна была открыться еще больше.
— Сдавайся, — настойчиво произнес я, наступая на нее. — Отбрось свой меч. Не обязательно все должно окончиться твоей смертью.
— Нет! — Изадора одарила меня тяжелым взглядом, и ненависть в ее глазах лучше любых слов говорила, что сдаваться она не собирается. Каким бы методом ее ни контролировал наш брат, места для здравого смысла он не оставил.
Хотя я бы мог превратить это в свое преимущество. Все-таки, ей до сих пор не удалось меня достать. Она, должно быть, задается вопросом, неужели я лучший мечник, чем она?
— Ты не можешь драться с такой раной, — спокойно заявил я, как будто все время знал, что одержу победу. Я слегка опустил свой клинок, словно сестра угрозы больше не представляла. Это должно было разозлить ее сильнее всего. — Я пощажу твою жизнь, сестра. Победив, я всегда щедр.
Это сработало. Ее глаза сузились в щелочки, а челюсти сжались.
— Тебе просто повезло! — прорычала она.
— Можешь думать и так, — я усмехнулся. — Но ты уже дважды мне проиграла. Ждешь третьего раза, чтобы сдаться?
— Бой еще не окончен!
— Да, окончен. И ты проиграла, Изадора. Твои руки скользкие от пота и крови. Ты едва можешь видеть. Посмотри правде в глаза! Все кончено!
Она не ответила, но бросилась на меня с заливистым боевым кличем. Я парировал и ударил в ответ, и в этот раз это она едва смогла вовремя уклониться. Кончик моего меча зазвенел о сталь одной из ее нагрудных пластин.
Все еще тихо посмеиваясь, я шагнул вперед. Ее взгляд неуверенно метнулся от моего лица к кончику моего клинка, и она отступила.
Есть! Теперь я знал наверняка. Я сломил ее дух. Она может продолжить сражаться, но уже без веры в свою победу.
— Вот вам и лучший воин нашей семьи! — насмешливо бросил я. — Слишком горда, чтобы думать головой во время боя. Слишком глупа, чтобы сдаться, когда битва проиграна. Лучше отступить, пока мне не надоест тебя преследовать. Сдавайся, Изадора!
— Я-никогда-не-сдаюсь! — выдохнула она, опустила свой меч и бросилась на меня.
Закричав во все горло свой боевой клич, я бросился ей навстречу. Меч я держал двумя руками, отражая самые дикие и безумные удары.
Затем я перехватил инициативу и обрушился на сестру. Наши мечи пронзительно звенели, при ударах летели искры. Снова и снова я пытался пробиться сквозь ее оборону, без колебаний, без жалости, без заминок.
Я оттеснил ее назад на пляж, затем на дюну, где начиналась морская трава. Кровь и пот все еще стекали по лицу Изадоры, наполовину ослепляя ее. Она едва могла сдерживать мои атаки. Я чувствовал ее слабость, и это прибавляло мне новых сил.
Затем я ударил своим клинком по ее клинку, с глухим хрустом он треснул. Рукоятка выпала из ее внезапно обессилевших пальцев, и сестра охнула от боли.
Кончик моего меча завис в дюйме от ее горла. Я замер.
— Сдавайся! — скомандовал я. — Другого шанса я тебе не дам!
— Нет! — закричала она с текущими по щекам слезами. — Нет! — ухватившись за свой ремень, она попыталась вытащить нож.
По хорошему, мне стоило ее убить. Это упростило бы мне жизнь. Вместо этого я ударил своим мечом плашмя по левой стороне ее головы. Она беззвучно упала с пустым остекленевшим взглядом.
Тяжело дыша и обливаясь потом, я опустился на колени рядом с ней. Меч выпал у меня из рук. Никогда еще я не испытывал такой усталости после боя.
Без сомнения, она была сильнейшим воином из всех, с кем мне приходилось сталкиваться — намного лучше нашего отца, намного лучше любого из встреченных мной солдат Хаоса. И в этот раз я победил честно… более-менее. Спикард помог создать мне преимущество.
— Спасибо, — произнес я. По крайней мере, меч сломался у Изадоры, а не у меня. Еще одна причина, по которой мне нужен был Кинг-мэйкер…
Я медленно огляделся в поисках Коннера. Оказалось, уже темнело; я был так увлечен боем, что не заметил этого. Похоже, наша дуэль длилась не меньше часа, а может и больше.
Куда же делся мой брат? И что с людьми Изадоры? Наверное, он со всеми расправился, раз никто больше не пытался меня убить.
— Коннер! — закричал я.
— Сюда! — послышался далекий голос. Я обернулся и увидел его сидящим на вершине песчаной дюны примерно в сотне шагов. Он сидел, прислонившись спиной к чахлому кустарнику. В сумерках я не мог различить, в каком он состоянии.
Глубоко вздохнув, я подобрал меч и заставил себя встать. Почему Коннер не вернулся ко мне? Он был ранен?
Я доковылял до него и опустился рядом, все еще тяжело дыша. Мне стоило чаще тренироваться. Я слишком запустил свои тренировки, став королем Амбера.
— Это был самый невероятный бой из всех, виденных мной, — произнес Коннер. — Ты был великолепен.
— Спасибо. А ты как? Ранен?
Выглядел он ужасно. Его лицо и руки покрывало столько крови, что я задумался, может ли вся она принадлежать ему. Даже его одежда была пропитана ею.
— Я в порядке, — ответил он, слегка пожав плечами. — Просто немного устал и слегка поцарапан, — Коннер кивнул в сторону нашей сестры. — Она?..
— Нет, она не мертва, — я тихо усмехнулся. — Она без сознания. Сейчас она слишком важна, чтобы ее убивать. Мне многое надо у нее узнать.
— Например, где найти Эйбера?
— Да… и, возможно, у нее есть новости о других наших пропавших братьях и сестрах. Раз она жива, могут быть и другие.
— Надеюсь. Неизвестность бесит, — на его лице появилось благоговейное выражение. — До сих пор не могу поверить, что ты победил. Никто в нашей семье никогда не мог одолеть Изадору в бою. Даже Локе. Лучше нее мы никого не видели.
— До сих пор, — отозвался я.
— Да… до сих пор.
Я неловко заерзал. Для простого солдата вроде меня это была излишняя похвала. Мне не хотелось возгордиться собой; я знал, что едва выстоял против нее.
— Давай сделаем тебе перевязку, — сказал я, меняя тему. — У тебя на голове открытая рана — по щеке от волос течет кровь. И я лучше проверю, нет ли у тебя переломов.
— Я в порядке. Ничего не сломано.
— Предоставь мне самому судить об этом, — на поле боя мне годами приходилось частенько заниматься лечением на скорую руку, и, несмотря на все его заверения в обратном, выглядел он ужасно. Я добавил: