Не стану лгать, ощущение восхитительное, но на том и все. Кожа касается кожи. Мои чувства к Леандру не настолько глубоки.
– Ты всегда был мне хорошим другом, – говорю я, когда наконец он отпускает мою руку. – Я дорожила нашими встречами. И знаю, что если бы выбрала тебя, то была бы… – Не то чтобы счастлива. Довольна, пожалуй. Какое-то время. – Это был бы умный брак. Я знаю, что ты всегда добрый и веселый. Твое предложение весьма соблазнительно, ведь ты можешь дать мне то, чего он не даст.
Его лицо печально.
– Но?..
Ох, как больно. Что я делаю? Не в моих привычках жалеть. Особенно мужчин. Но несправедливо так поступать с ним. Дать ложную надежду.
– Но, – говорю я, – я уже пообещала ему остаться с ним. Несправедливо делать вид, что мои намерения могут измениться. – Нет необходимости уточнять, о ком речь, и кажется неправильным произносить имя другого человека вслух, когда Леандр только что признался мне в любви.
– Он никогда тебя не полюбит, – говорит он. Не зло, просто констатирует факт. – Никогда не женится на тебе, не прикоснется и не будет с тобой всеми способами, которые ты заслуживаешь. Что ты планируешь? Вечную полужизнь?
Я внезапно осознаю то, что да, предпочла бы такую жизнь. Пользоваться доверием и дружбой Каллиаса, помогать ему управлять королевством, не имея никакой реальной власти, внимание короля, – я бы предпочла все это браку с человеком, который просто даст мне драгоценности, потому что ему нравится, что я делаю с ним в постели.
Конечно, с Леандром было бы не так. Он бы меня любил, но я не могу так с ним поступить. Леандр всегда был так добр ко мне.
– Мне судить, что делать со своей жизнью, – говорю я. – И я сказала тебе свое решение.
Леандр кивает.
– Ты его любишь?
Конечно нет, думаю я. Я не позволяю себе такое ребячество, как любовь. Любовь превратила меня в убийцу. Сломала на некоторое время. Мне пришлось собирать себя заново.
Но между королем и мной что-то зреет.
– Не знаю, – шепчу я.
И либо этого достаточно, либо Леандр сам видит правду, но он низко кланяется, извиняется и уходит.
Я обнимаю себя, опечаленная переменой.
Но когда возвращаюсь в свою комнату, думая немного пострадать в тишине, замечаю, как сквозь стену, отделяющую меня от покоев Каллиаса, исчезает слабый завиток тени. Такой бледный, что поначалу я думаю, будто мне показалось.
Но если нет, я не могу решить, хорошо ли это или плохо, что Каллиас нас подслушал.
23
Гадаю, стоит ли показываться на ужин в библиотеке.
С одной стороны, я весь день не разговаривала с Каллиасом. Нам нужно многое обсудить, включая его меры безопасности и то, что произошло в клубе.
С другой – он спросит меня, почему я его избегала. И не дай бог, если он подслушал мой разговор с Леандром и захочет это обсудить.
В конце концов, решаю, что хочу его видеть, и этого достаточно, чтобы примириться со всем остальным.
Ожидаю найти его уже за столом. Вместо этого он сидит в кресле перед камином, одной рукой почесывая макушку Демодока, а другой поигрывая чашей с вином.
Услышав меня, Каллиас говорит:
– Никак не решу: те, кто желает моей смерти, не могут пройти через моих новых охранников или просто выжидают, пока я не успокоюсь.
– Надеюсь, первое, – говорю я, садясь в другое кресло.
– Это не так уж плохо, когда меня везде сопровождают. Честно говоря, предпочтительнее той изоляции, с которой я смирился.
Ничего не говорю. Возможно, ему нужен слушатель.
– Из других новостей: я приговорил лорда Элиадеса к пожизненному заключению. Его лишили всех земель и титула. Он больше не будет нас беспокоить. Мы также нашли большую часть золотых монет, которые Оррин украл и перераспределил. Все пойманные с ними крестьяне также заключены в тюрьму. Они очень хорошо знали, что им дают краденое.
– Ты не слишком-то доволен.
Он смотрит на пламя и осушает чашу.
– Все прошло не лучшим образом. Несколько крестьян погибло. Сопротивлялись охранникам. И многие торговцы не захотели отказываться от монет, которые уже получили в обмен на товары.
Я глубже забираюсь в свое кресло.
– И ты винишь меня.
Его рука замирает по пути к графину.
– Почему?
– Потому что это была моя идея – поймать бандита таким образом.
– Я вовсе не это пытаюсь сказать. Мои охранники плохо справились с задачей. Виноваты они, а не план. Кроме того, мне плевать на небольшие публичные волнения.
– Тогда в чем проблема? – спрашиваю я.
– Совет хочет что-то сделать с тем ажиотажем, который мы вызвали. Предлагают провести королевский парад по улицам Наксоса.
Я моргаю.
– Ты не можешь этого допустить. Это идеальная возможность убить тебя.
Он выпивает новый бокал вина.
– Я знаю, но боюсь, мнение совета перевесило. У меня нет выбора.
Отблеск пламени танцует на моей коже, и я чувствую, что мне становится жарко. И не в хорошем смысле.
– Один из них причастен! Наверняка. Зачем еще им заставлять тебя это делать?
– Парад создаст иллюзию доброжелательности. Напомнит людям, что я не монстр, который сосредоточил все свое внимание на иностранных королевствах. По-видимому, это как-то меня очеловечит. Чтобы люди сговорчивее платили налоги и все такое. – Он снова наполняет бокал. – О, и в королевстве Пегаи снова воцарился мир.
Я наконец поворачиваюсь в его сторону.
– Мне трудно тебя понять. Ты расстроен? Взволнован? Доволен? – «Боишься?» Последнее я не говорю вслух.
– Я удивительно спокоен за того, кто знает, что скоро будет еще одно покушение на его жизнь.
– Возможно, попытка, но не более того. Твой потенциальный убийца не добьется успеха. Его поймают.
Он допивает вино и, наконец, отставляет пустой бокал, откидывая голову на спинку кресла.
– Ну, а теперь, когда приятный разговор закончен, мы перейдем к той причине, по которой ты весь день меня избегаешь?
– Это был приятный разговор?
Он перестает чесать Демодока, и пес опускает голову на лапы.
– Что тебя беспокоит, Алессандра?
– Вряд ли ты достаточно пьян для такого разговора.
– То есть?
– Я бы предпочла, чтобы ты потом его не вспомнил.
Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке.
– Я могу выпить еще, если хочешь.
– Нет, ты должен всегда быть начеку. Вдруг что-нибудь случится.
Он качает головой.
– Перестань увиливать. Это из-за того… что с тобой… ну, плохо обращались прошлой ночью? – Как будто слова беспокоят его, и он снова наполняет бокал.
– Серьезно? – переспрашиваю я.
– К тебе относились как к распутной девушке, и это должно быть позорно и унизительно. Я ни в коем случае не виню тебя, что ты теперь меня ненавидишь.
– Ой. – Я пытаюсь скрыть свое удивление.
– Ты настоящий друг, Алессандра. Та, кого я считаю равным во всем, кроме титула. Я не относился к тебе как к таковой прошлой ночью.
– Каллиас, ты прошлой ночью разрешил мне помочь тебе. И заботился обо мне как о друге. Не думай больше об этом.
Он внезапно встает и, немного шатаясь, хватается за стол.
– Похоже, я выпил больше, чем думал.
– Давай провожу тебя спать.
Я беру Каллиаса за руку и, хотя никогда прежде не делала так в месте, где кто-либо может нас увидеть, кроме случая, когда мы были замаскированы, твердо держу его, пока мы выходим из библиотеки. Приказываю охранникам проводить нас до комнат короля, но никто больше не осмеливается коснуться правителя. Я не могла бы попросить их о помощи, если бы захотела. Они не рискнут своими жизнями. Пусть Каллиас потом простит меня за мою вольность.
Демодок трусит за нами – извечный верный щенок.
Мы проходим мимо ряда окон в прихожей и слышим звук грома и проливного дождя. Сегодня вечером снаружи бушует ураган.
Охранники оставляют нас в конце коридора, а мы с Демодоком идем дальше. Сначала я пробую дверь Каллиаса, но поскольку она заперта, а я не собираюсь рыться в его карманах в поисках ключа, которого у него, вероятно, нет, ведь он может пройти прямо сквозь стены, я завожу короля в свою комнату.
Думаю уложить его в моей собственной постели, но он говорит:
– Нет, туда.
Я пробую дверь, соединяющую наши комнаты. Она не заперта.
– Почему ты ее не закрываешь? – спрашиваю я.
– Зачем, когда на другой стороне ты?
Я помогаю ему сесть на кровать, затем поднимаю его ноги. Я даже снимаю с него ботинки.
– Каллиас, я не сержусь на тебя, – заверяю я, продолжая разговор. – Мне плевать на вчерашний день. Вообще-то это было довольно весело.
Демодок запрыгивает на кровать и кладет голову на живот короля. Каллиас поворачивает шею в мою сторону.
– Даже если ты не злишься на это, у тебя есть другие причины.
– Какие?
Его глаза закрываются.
– Я видел тебя с Леандром. Он предложил тебе счастье, а ты ему отказала. Потому что я втянул тебя в этот фарс с ухаживаниями. Я должен тебя освободить.
Я улыбаюсь.
– Но ты не будешь.
– Не могу. Ты мне слишком нужна.
Возможно, он просто пьян, но мне бы очень хотелось думать, что он имеет в виду не только наш спектакль.
Его глаза открываются, он хватает мою руку в перчатке и подносит ко рту, но останавливается. Смотрит на мою перчатку так, будто ее вид его оскорбляет.
Затем стягивает ткань. Я стою совершенно неподвижно.
– Он поцеловал тебя. Сюда. – Его закрытый палец скользит по моей коже.
– Да.
– Я не хочу, чтобы он так делал. Я хочу сам это сделать.
Он тянется губами, но я резко выдергиваю руку, прежде чем он успевает прикоснуться.
– Не смей, пока не протрезвеешь.
– Чушь. Дай назад!
Я смеюсь над ним.
– Спите, Ваше Величество. – Я толкаю его в плечо, и он падает на подушки, его глаза снова закрываются. Бой окончен.
Я иду к своей комнате и бросаю последний взгляд на моего короля.
– Я отказала Леандру не из-за сделки с тобой. Я сказала ему нет, потому что иначе потеряла бы тебя.