— Не смей вмешиваться, — цедит Рагнар, прожигая взглядом Наилия.
Лиенн выше почти на две головы и шире в плечах в полтора раза, но добраться до Имари он не смог. Не успел.
— Это моя охрана, — выкрикивает Её Высочество, рождая вторую волну ропота, — пока под брачным договором не стоят наши подписи, цзы’дарийцы будут меня защищать!
Лихо, но обдуманно. Подозреваю, что не разберись Имари в ситуации, тоже самое предложил бы сам Наилий.
— Моё Высочество, — глухо говорит Таунд, — у тебя уже есть охрана.
— Эти трусы?! — Разыгравшаяся сцена позволяет принцессе быть грубой и безжалостной. Имари с жаром обличителя тыкает пальцем в притихших эриданских охранников. — Они разбежались, как тараканы!
— Я не могу заставить гостя работать, — сладко и даже немного ехидно улыбается король. — Наилий прилетел на праздник.
Битва продолжается, и в ней у Имари гораздо больше опыта, чем у всех вооруженных военных вокруг неё.
— Конечно, он наш гость, — покладисто кивает принцесса, — я прошу всего двух телохранителей.
— Одного, — обрывает Таунд, — и ты сама его выбрала. Если Наилий не против, разумеется.
Имари впивается пальцами в моё плечо и оборачивается к генералу. А я думаю, какой была вероятность, что из всех цзы’дарийцев когда-либо бывавших на Эридане, телохранителем принцессы станет переодетая женщина. От слабости в ногах хочется за что-нибудь ухватиться, а лучше сбежать. Я не могу выдержать взгляд Наилия. Ледяной, мертвый. Он с трудом разжимает челюсти и отвечает:
— Я не против.
Над ухом тихим взмахом крыльев бабочки выдыхает Имари:
— Спасибо, Наола.
— Я против! — дергается Рагнар. — Я отменю свадьбу, если ты не выполнишь всех условий, Таунд!
— Договор не нарушен. Пока свадьба не состоялась, моя дочь — подданная Эриданского королевства. И я могу защищать её так, как сочту нужным. Цзы’дарийские войска выведены с планеты, а генерал Лар наш гость.
Голос Таунда наливается металлом. Привязка ненависти к обоим белым мужчинам напитывается свежей энергией. Я тону в его связях, пытаясь одновременно заглядывать в родственников, друзей и врагов, но разглядеть хоть что-то не легче, чем поймать муравьев руками.
— Да будет так, — вытягивает спину Одержимый и оглаживает густую светлую бороду. — Если ты считаешь, что тощий ребенок сможет защитить Имари, то помни — второй дочери у тебя нет. Мне надоела церемония. Хочу нормальной выпивки и женщин.
Рагнар разворачивается и уходит с возвышения, забирая своих охранников и тех лиеннов, что смотрели спектакль из-за широкого ограждения в стороне. А мне становится отчаянно страшно не только за свою жизнь.
Глава 6. Телохранитель Её Высочества
Имари возвращается в кресло, чтобы принять оставшихся гостей, а мне жестом показывает за его спинку. Служить и охранять, да. На слабых ногах и с бешено колотящимся сердцем спускаюсь с возвышения и успеваю поймать взглядом только удаляющиеся спины цзы’дарийцев. Даже Рэм не оборачивается со злорадной усмешкой. Сильнее влипнуть в неприятности на этой планете я просто не могла. Мало того, что телохранитель из меня, как из Наилия косметолог, так еще и эридане смотреть будут пристально, делая выводы о всех цзы’дарийских военных. Нельзя бояться и стоять с растерянным видом, нельзя стучать зубами, бегать к старшим за подсказками и прятаться за спину Имари, если какой-нибудь лиенн снова косо на неё посмотрит. Выдержка, спокойствие и профессионализм.
Куда там, я уже вспотела два раза. Несуществующие боги, поделитесь безразличием!
Правда, есть один способ превратиться в отрешенную статую — поработать с привязками. Чем я и решаю заняться, раз уж стою так близко от королевской семьи Эридана.
Сложно здесь все, как у любой семьи, где делят власть. Зависть и ненависть так туго переплетают все остальные привязки, что я не могу разглядеть ни любви, ни дружбы, ни поддержки. Зато зеленая похоть затягивает всю картину, как ряска болото. Не успеваю остановиться и замечаю реализованную между мужчинами. Деверь короля Одрик и Янгл, сын убитого Рагнаром Оларса. Стоят рядом, потягивают коктейли и Одрик ласково гладит Янгла по щеке. И ведь даже не думают скрываться.
Мне, как обычно, все равно. Чужие пристрастия не трогают и значат не больше, чем линия соответствующего цвета на схеме. Многое, что вижу сейчас, успела вычитать в отчете Остия еще на транспортнике. С любовью и родством все ясно, а вот слабые желтые нити знакомств так густо оплетают семью, что без Юрао мне не разобраться.
Духи молчат, разделив скудную энергетическую пайку на троих, и чудом не обижают самого мелкого. Паразит уже намекал деликатно, что не мешало бы подкрепиться, но теперь я как телохранитель Её Высочества еще дальше от Наилия, чем была. Надеюсь, Имари хотя бы ночью отпустит повидаться.
Медленно перебираю желтую пряжу, откладывая те нити, что связывают эридан с эриданами. Мне нужны к лиеннам или к цзы’дарийцам. Пока только лица без выводов. Манера северных жителей носить наши бронежилеты сильно осложняет процесс. Лиенны такие же светловолосые и голубоглазые. Отличить от цзы’дарийцев их можно только по густым усам и бороде. Странно, но совсем не вижу в привязках женщин. Будто лиеннок не существует. Забавно, если про цзы’дариек здесь думают так же.
Закапываюсь в один особо тугой узел, и где-то скребется на границе сознания догадка, что я на правильном пути. Кого не беру, привязка так или иначе добирается до Ритора, старшего сына родной сестры Таунда — Балии Светлой. Мальчику всего десять циклов, не должен он лично знать так много взрослых. Упитанный и серьезный, он не отходит от матери, помогая носить длинный шлейф платья. А за ним тянется паутина связей, уходящая так далеко к лиеннам, что не дотягивается даже Юрао.
Разведчик в отчете написал про него всего несколько слов: «седьмой в очереди наследования престола». Предпоследний. Младше и дальше от Таунда только его брат Лурд, отсчитавший седьмой цикл. Кто обращает внимание на таких маленьких детей?
— Тиберий, — зовет Имари и почти счастливо мне улыбается.
У принцессы новая забавная игрушка, хитростью выпрошенная у отца.
— Да, Ваше Высочество.
— Зови меня Имари, — морщит она нос. — Руки друг другу пожали, тебе, может быть, от пуль меня закрывать придется, не хочу официальности. Пойдем в покои.
Эриданка царственно поднимает длинную юбку и спускается с возвышения, а я надеюсь, что фраза про пули не больше, чем шаблон доблестного телохранителя, вычитанный в книгах или высмотренный в телевизионной панели. Ирония настолько тонкая, что мальчик-цзы’дариец не должен обидеться.
Имари ведет меня в женское крыло дворца извилистыми коридорами для слуг. Вся суета сейчас снаружи, а здесь только пустая упаковка, через которую принцесса перепрыгивает с детским задором. Выныриваем на этаж неожиданно, и меня в жар бросает. Под дверью в покои принцессы нервно прохаживается Наилий, а рядом подпирает спиной колонну сосредоточенный Рэм. Генерал решил поменять охранника? Нет, пожалуйста! Я справлюсь, я почти освоилась! Знаю, что опасно, но ближе, чем сейчас, я к королевским детям не подберусь.
— Переживаете, Наола? — улыбается принцесса, а Наилий от выброса адреналина сейчас, как ходячая терма, в которой полдня чистили апельсины. Только взгляд ледяной и колючий.
— Я могу поговорить со своим бойцом?
Приказывает, а не спрашивает разрешения. Имари теряется от напора и жесткости в его голосе. Наола, играющий колыбельную на дудуке, исчез, когда Рагнар ударил свою невесту. Мелодия изменилась.
— Конечно, — смущается принцесса и белой тенью скользит мимо Наилия в свои покои.
— Я говорил, это не случайно, — вступает майор. — Имари заранее подговорила отца взять в охранники именно Тиберия. Иначе не ехидничала бы сейчас с этим: «Переживаете, Наола?»
Генерала дергает до судороги. Он припирает меня к стене и нависает с высоты нашей разницы в росте. Харизма мерцает, выключаясь и появляясь снова, мешается с ароматом эдельвейса, но у меня и так голова плывет от волнения.
— Не меняй, пожалуйста, Тиберия на Рэма, — прошу его, не особо надеясь, что согласится. — Лучшего способа завести дружбу с принцессой не придумать. Хорошо, что так получилось…
— Это я тебя сдал, — шепчет Наилий, — разболтался, как сопляк без мозгов. Тиберий — сын моего друга… Ты идеальный заложник, а я дурак с генеральскими погонами.
Его паранойя заразна, и теперь уже мне кажется, что Таунд выбирал не самого слабого, а самого ценного. Бездна, мною же шантажировать можно! А ведь не эридане, не лиенны даже не представляют, кто я на самом деле.
— Нет, это случайность, — неумело вру и натянуто улыбаюсь. — Все хорошо будет. Я же не твой сын.
Наилий закрывает глаза и выпадает из реальности. Чувствует, что его дергает и насильно заставляет себя успокоиться. Не знаю, что мысленно говорит и представляет. Может, комнату в горном интернате с запахом жженого сандала и ровный голос мастера. И Таунд, и духи Истинные добиваются своего, расшатывая генерала. Не стала Вселенная изобретать что-то новое, ударила в едва зажившую рану страха за мою жизнь.
— Наилий, — спокойно говорит Рэм где-то рядом с нами. — Тиберий прав, удачно вышло, пусть отработает. Остий будет крутиться поблизости, я за монитором все увижу. Дай руку, рядовой.
Генерал возвращается, но разума в голубых глазах пока не больше, чем в куске льда. Я протягиваю безопаснику руку, и он быстро закатывает рубашку до локтя. Мазнув пальцем по сгибу, оставляет там крошечный радиомаяк. Теперь я тоже помечена и моргаю на мониторе зеленой точкой.
— Иди, — отпускает Наилий, — мы рядом. Я вообще через стену.
— Хорошо, — киваю в ответ и до дрожи в руках сдерживаю желание обнять его. Прощаемся кивками слишком медленно и долго, а потом я заступаю на дежурство в покоях принцессы.
Имари живет сразу в пяти комнатах, блистающих золотом и щекочущих ноздри ароматами цветов. Гостевые покои, где нас поселили, вполовину не так роскошны. Здесь страшно ходить по ковру, боязно садиться на кушетки и лучше не махать руками, чтобы не сбить с полок и подставок дорогущую безделушку. Принцесса родилась и выросла в музее, привыкла к постоянному вниманию и позволяла ухаживать за собой, как за ценным экспонатом. Молчаливые служанки расчесывают ей волосы, помогают одеваться и подносят украшения на бархатных подушках. Имари управляет ими жестами, как дронами с пульта.