«Налево, госпожа, — подсказывает Лех, — потом прямо, направо и через дверь будет то, что ищете».
Благодарно улыбаюсь обклеенными силиконом губами и, стараясь ни с кем не столкнуться, ныряю в левый коридор.
«Тебе не вредно со мной разговаривать? — спрашиваю духа. — Энергия потом не кончится в самый важный момент?»
«Пока хватает, — уклончиво отвечает дух. — Генерал — щедрый мужчина. Много утром отдал».
Вспоминаю близость в купальне и краснею. Никак не привыкну, что у нас с Наилием всегда есть зрители. Раньше было трое, а теперь четверо. Я ведь так и не рассказала генералу про Кукловода. Все время что-то отвлекало и сбивало на другие темы. Будущий ребенок, подселение духа в Рагнара, планы Наилия на спасение и его просьба вернуться на Дарию даже без него. Потом был Рэм, язык жестов, вирус, мнимое предательство Трура. Десятки и сотни важных открытий, помехами звучащие в мыслях и задвигающие новость о пробуждении Кукловода на задний план. Так и вышло в итоге, что я бездарно упустила момент.
Я останавливаюсь у двери, за которой трудятся эриданские повара. Там внутри наверняка такой же хаос, как снаружи. Все бегают, нервничают, роняют посуду и ругаются друг на друга. Чистый хаос? Нет, потому что в итоге еда оказывается на столах у гостей поминок. Хаоса нет, есть порядок, неразличимый для стороннего зрителя с первого взгляда. Носильщики и поварята, младшие помощники и дегустаторы словно опутаны нитями контроля, которые держит один единственный главный повар. Он не командует каждым конкретно, но ловко управляет всей ситуацией. Как режиссер в театре. Как дух-Кукловод у нас с Наилием. И он бы не хотел, чтобы прозорливый и очень умный генерал о нем знал.
Кукловод не разговаривает со мной, как другие духи, и дело не в гордыне. Он в отличие от Юрао, Инсума и Леха скорее похож на программу, чем на жившего когда-то представителя одной из рас галактики. Он проснулся не сам по себе, а когда выполнилось условие. Сыграла одна из деталей, как в предсказании Поэтессы. А ведь они — отражения намерений Истинных. Значит ли это?
Безумное предположение, но выглядит правдоподобно. Я облизываю пересохшие губы, касаюсь вспотевшей ладонью холодной двери кухни и спрашиваю Леха:
«Кукловод — один из Истинных?»
Пот течет по спине, экономят в коридорах слуг на кондиционерах. Голова начинает кружиться от духоты, а Лех, наконец, отвечает:
«Нет. Думайте еще, госпожа»
Не время сейчас, Имари ждет огненную воду для Рагнара. Генерал сидит, прикованный к стулу, и шанс решить проблему с родием тает на глазах. Но я уже упустила другие возможности хотя бы не подчиниться Кукловоду. За эту нужно держаться зубами.
«Значит, Кукловод ближе к ним, чем вы. Промежуточное звено? Сын? Ученик? Инструмент?»
«Да, госпожа, — еле слышно шепчет Лех, — но не кузнечный молот, а тоньше. Еще думайте».
Давно перестала, иду вслепую в кромешной тьме и надеюсь, что чудом блеснет спасительная догадка. Говорят, аналитическое мышление не для женщин. Мы сильны интуицией. Помогла бы она мне хоть раз. Сейчас, пожалуйста.
Я вытираю мокрые ладони о траурную накидку и катаю на языке слово «инструмент». Тонкий, незаметный. Леска, паутина, хирургическая нить? Веревки марионеток? Кого может дергать Кукловод, кроме нас с Наилием? Если я права в самом первом предположении, то всех. Каждого, кто сейчас есть на планете. Эридан, лиеннов, разведчиков Малха, поваров, подсыпавших вирус в даку, Рагнара, требующего огненную воду. Множество мелких подергиваний нитей, толчков под руку — и реальность идет рябью, а я забываю такой важный пустяк. Сказать Наилию про Кукловода.
«Браво, — восхищенно выдыхает Лех. — Так он и работает».
Во мне поднимается волна восторга, будто я сапер, в последние мгновения перерезавший в схеме управления бомбой нужный провод. Да! Невероятное ощущение. За спиной крылья растут. Хочется показать язык Кукловоду и всем его хозяевам. Пустилась бы в пляс, но нельзя. Сразу привлеку ненужное внимание. На меня уже дважды оглянулись и скоро открывшейся дверью кухни ударят по лбу. Дыши, Медиум. И теперь смотри вверх на нити у себя над головой чаще.
«Убила бы тебя, — выговариваю Леху. — Почему молчал? Не мог раньше сказать? Раз уж знал».
«Не мог, — оправдывается мертвый вождь. — В мире за барьером свои законы, госпожа. Мы — не живые цзы’дарийцы, чтобы их обходить. Выполняем неукоснительно. Кроме силы наш статус определяет информация. За барьером сила статична. Она растет только в живом воплощении, потому такая фантастическая очередь из духов на перерождение. Вы даже не представляете, как вам повезло, и как, на самом деле, ценна жизнь, но я отвлекаюсь. Раз сила статична, то наши отношения, связи и вертикаль подчинения строятся на информации. Узнал больше — поднялся выше».
Я киваю в пустоту и отворачиваюсь к стене, чтобы следующую спонтанную реакцию на разговор с духом никто не увидел. Ранжирование духов по силе — суть теории Создателя. А про то, что информация — фактически валюта в мире за барьером еще Маятник говорил. Он же настаивал, что никто не может запретить мне что-то узнать. И это первый закон мира за барьером. Так почему Лех молчал?
«Потому что есть второй закон, — отвечает дух. — Нельзя искусственно кого-то двигать по иерархии вверх. Все, что я рассказывал вам до сих пор, вы и так знали. Я просто смещал акценты, но не сообщал ничего нового. Суть работы Кукловода — новая информация. Я молчал».
«Тогда законы противоречат друг другу», — раздражаюсь я.
«Не противоречат, а дополняют. Я не имею права говорить напрямую, но могу подтвердить, если вы догадаетесь. Потому что информация перестала быть новой. Вы её уже получили. Самостоятельно».
Бездна, до чего же хитро все устроено! Значит, никаких подсказок, поблажек и прогулки за руку с духами прямиком к тайнам вселенной? Только сама, разбивая глупую голову о стену? Обидно. Но теперь, в самом деле, об этом стоит подумать позже.
Кукловод добился своего. Наилий про него не знает. Зачем это инструменту Истинных? С новыми данными ответ кажется простым. Будь иначе, цепочка событий сложилась бы по-другому и вывернула не туда, куда хотел Кукловод. Сомневаюсь, что он дергает нас каждую секунду, иначе дергать бы не пришлось вообще. Выбросил поводок, схватил сразу за ошейник и тащишь. Но он играет, подстраивает случайности, сбивает с мыслей. Значит, не всесилен. Отлично. Знать бы еще, куда тянет? Явно к поставленной сверху цели, но как она выглядит? Как ключевое событие сценария? Узловая точка?
«Снова верно, госпожа», — довольным тоном отвечает Лех.
Да, но это очень общая информация. Параметров узловой точки у меня нет, и теперь я знаю, что спрашивать не у кого. Если не случится еще одно чудо, то я разгляжу, к чему все было, только когда сценарий исполнится. И станет поздно пытаться его изменить. Проклятье, как же ловко. В Истинные берут самых хитрых духов?
Нужно возвращаться в зал и глаз не сводить с участников церемонии. Один раз меня сегодня озарило, буду надеяться, что не в последний. Поправляю складки черной накидки и открываю дверь на кухне. Жесты помню, а главный повар, скорее всего вон тот эриданин в высоченном колпаке. Он-то и даст мне огненную воду.
Глава 24. Одержимый
Главный повар дворца проявил неслыханную щедрость и велел достать из подвала бутыль в половину моего роста. С неприкосновенного запаса счистили пыль и паутину, а потом разлили по кувшинам тягучий, как жидкий силикон, напиток. Рэм рассказывал, что он горит синим пламенем. А чтобы проглотить хотя бы половину стакана и не вытошнить его на пол, нужна тренировка. Экстремальная попойка. Я с тоской вспоминаю чинные посиделки офицеров с глотками Шуи в мерных емкостях. Спокойная музыка, неспешные разговоры. У эридан и лиеннов все совсем не так.
Как только выданный мне в помощь поваренок заносит в зал для церемоний огненную воду, лиенны оглушительным и протяжным: «Ооо», требуют его к себе. Пока поваренок идет, шахтеры от избытка чувств колотят кружками по столу и ожидаемо требуют мясо, горячий суп и музыкантов.
— Дикари, — морщится принцесса, уже не боясь, что её услышат. В таком грохоте сильно вряд ли. Но со мной продолжает общаться жестами. «Уговор исполню. Бери вино и хлеб».
Имари высоко поднимает голову и спускается в толпу, как в холодную воду, придерживая юбки и затаив дыхание. Я иду за ней по тонкой нитке аромата розового масла и стараюсь различить еще один фантомный запах. Цветок апельсинового дерева, свежесть только что разрезанного цитруса, липкое ощущение от тертой цедры на пальцах. Почему Наилий не реагирует? Я уже иду с подносом к Рагнару, условный знак подан.
Генерал сидит, не поднимая лица, закрытого вязаной маской. Может, ему плохо или больно?
«Лех, что делать?»
«Ждите, госпожа. Не просто чувствовать себя хозяином положения с выкрученными за спиной руками. Дайте генералу время».
Наилий неопытный мудрец. Не успел научиться включать способности, как свет в комнате. Щелк и работает. И я не могу помочь. Рагнар слабее, задавить его можно, но сейчас на пике триумфа он заволакивает харизмой с запахом жженой резины весь зал церемоний.
Настоящий правитель посреди скопления звезд, тринадцатый цзы’дарийский генерал в толпе кадетов. Рагнару не нужно сидеть на высоком стуле, как Таунду, или обвешиваться золотом, как Балии, его видно из любой точки зала. Он — гранитная глыба посреди бушующего океана, лиенны беснуются рядом пеной от прибоя, а эридане даже подойти не могут.
Вождь доволен заложником. Унизить сына врага значит подняться в глазах собственных воинов. Еще бы изнасиловать его женщину и сжечь дом. Но Дария далеко и в безопасности, а про меня Рагнар просто не знает.
— Ваше Высочество, вы решили накормить меня? — с наигранной церемонностью зовет он Имари и тут же щелкает пальцами, как служанке: — Несите сюда свою булку. Будет чем заесть огненную воду.
Принцесса плотнее поджимает губы и жестом приказывает эриданской охране стоять на месте. Она достаточно терпела насмешек и унижений. Перед тем, как вождь возьмет в жены другую женщину, несостоявшаяся невеста хочет высказать ему все, что думает. Зря. Лиенны трезвыми не считаются с чужим мнением, а после кувшина огненной воды в них просыпается животная сущность и, не прикрытое ограничениями разума, желание показать, кто тут самый главный.