— Рагнар, тащи к нам свою цацу!
— Костлявая, жуть! Она тебя ребрами проткнет, когда сверху завалишься.
— Глянь, морду воротит. Обнаглела? Сюда иди, дырка!
— Тихо, спугнете, — осаживает вождь разбушевавшихся кровников, и раззадоренные лиенны начинают хохотать. — Я жду, нэлла. Уже можно десять раз туда-сюда сбегать.
— Бегают служанки, — возражает принцесса, — дырки живут в кабаках шахтерских городов, а на поминках скорбь молча запивают вином. Или вам плевать на память павших братьев? Они вашу спину закрыли от цзы’дарийского снайпера. А вместо благодарности получили пьяное скотство и скабрезные шутки над своими могилами.
Лиенны давятся огненной водой и разом оборачиваются на Рагнара. Жаль, упрек произнесла женщина, он не достучался до сознания. Память погибших действительно оскорбили, но выживших кровников сейчас волнует только то, как Одержимый заткнет принцессу.
Аромат розового масла становится сильнее. Имари бесстрашно смотрит в глаза того, кто легко может свернуть ей шею или втоптать в грязь у всех не глазах. Но внутренним чутьем юного правителя и наследной принцессы она знает, что Рагнар поступит по-другому. Здесь во дворце эриданского короля на остатках трезвого разума и с пониманием, чего делать не стоит.
— Ваши поминки — развлечение ярмарочных плясунов, — цедит сквозь зубы Рагнар. — Собрались, нарядились, расселись и чем занимаетесь? Усопших чтите? Или жрете в три горла, как делаете это каждый день? Рождение, смерть, свадьба, подписание бумажек, итог один. Пьянка. Театральный фарс, в котором я не собираюсь участвовать.
Рагнар говорит по-эридански очень чисто и высоким слогом, а кровники не понимают ни слова. Морщат узкие лбы и тыкают друг друга локтями в бок. Вождь уже поставил на место наглую бабу или нет?
— В фарс поминки превратили вы и ваши воины, — отвечает Имари. — Вы можете жениться на принцессе, назваться королем, но никогда не станете достойным этой чести. Не угольная пыль из шахт делает вас грязным, а мысли и поступки белого сброда.
Гнев Рагнара бьет тяжелым молотом, и харизма поднимается удушливой волной жженой резины. Он шагает к Имари и протягивает руку, а я за мгновение успеваю подумать, что такой выброс энергии Наилию не перебить, а мой вожделенный физический контакт сейчас достанется эриданской принцессе. И еще я, как верная служанка, могу защищать госпожу.
— Нет! Отпусти её! — верещу на весь зал и дикой кошкой прыгаю на спину к вождю лиеннов.
Бить не могу, только держать за толстую шею и болтаться на нем удавкой, пока пытается стряхнуть.
Черная привязка ненависти оживает мгновенно. Ей плевать, что Рагнар не знает служанку, энергия щедро вливается в старый канал. Тот, что зацепился на Тиберия, когда снайпер расстреливал кровников, как мишени в тире. Привязки не обмануть маскировкой.
«Лех, я приказываю тебе вселиться в Рагнара Одержимого и владеть его телом, пока он не прибудет в Северные земли. Заставь его съесть ритуальный хлеб даку, зараженный смертельным цзы’дарийским вирусом. Согласиться взять в жены Ламию, не прикасаться больше к Имари и стороной обходить Наилия, пока он изображает заложника. Приказ нужно исполнить прямо сейчас».
Я закрываю глаза и цепляюсь за вождя лиеннов из последних сил, пока он со звериным рыком не сбрасывает меня на пол. Бедро обжигает острой болью, я сжимаюсь в комок, ожидая ударов тяжелыми сапогами в живот. Получаю по затылку, слышу, как кричит Имари и, уже задыхаясь от паники, чувствую едкий запах цитруса. Наилий задавил харизму Рагнара. На этой планете нет равных правителю, ставшему мудрецом.
«Как мне называть тебя?» — мысленно спрашиваю в пустоту, не решаясь открыть рот, но ответ слышу над самым ухом голосом вождя лиеннов:
— Лех.
Облегчение накатывает волной и выступает холодным потом на коже. Получилось! Несуществующие боги, я это сделала! Мы сделали. Фантомный аромат апельсина все еще чувствуется в воздухе, но лежа на полу, я не вижу генерала.
— Вставайте, госпожа, — шепчет Рагнар, одержимый духом другого вождя.
Лех вживается в роль, без церемоний дергая меня вверх за шкирку. Одежда больно врезается в шею и подмышки, я цепляюсь за накидку, беспомощно болтая ногами в воздухе. Вернется дух ко мне — поговорим мысленно о перегибах в достоверности образа.
— Пошла вон! — рычит Рагнар, швыряя меня в толпу эридан. — Поганая девка! Еще раз увижу рядом с собой — убью.
Я со стоном валюсь на кого-то из слуг, и меня частоколом обступают черные и белые ноги. Эриданская охрана все же бросилась спасать принцессу. Рослые мужчины в черных накидках грудью закрывают Её Высочество от разбушевавшихся лиеннов. «Белый сброд» — серьезное оскорбление. И тем оно унизительнее, что произнесла его женщина. Окажись у шахтеров при себе томаги, пустили бы их в ход, но без оружия потасовка превращается в толкотню с возмущенным клекотом непереводимых с чужого языка слов. Она затянется до утра или кончится еще одним побоищем. Вся эриданская охрана уже здесь. Бесполезно. Угомонить шахтеров может только их вождь.
Лех в теле Рагнара загоняет лиеннов обратно за ограждение возле их стола. Не знаю, как дух обходится без биопереводчика, но вождь отчитывает кровников на чистейшем лиеннском, так накручивая ругательства друг на друга, что пьяные шахтеры пристыженно опускают головы. Кому поминки, а кому праздник. Настоящее пиршество для мертвого вождя, живущего голосом у меня в голове. Ради этого он нарушает законы мира за барьером, подталкивая меня к знаниям. И готов терпеть женские переживания круглые сутки.
Конфликт с лиеннами исчерпан. Месть за оскорбление отложена до более подходящего момента. Будь Рагнар собой, поступил бы точно так же. С наследной принцессой и будущей женой не выясняют отношения на кулаках подданных. По-другому нужно. Вариантов много, но решает за вождя дух-подселенец. А у него мой приказ взять другую невесту.
Охрана бережно провожает Имари к столам королевской семьи, а я, протискиваясь сквозь толпу, спешу за ней. И застаю момент, когда связанного заложника уводят из зала церемоний. Больше Наилий не нужен. Может отдыхать в отведенной для него комнате. Там он поменяется маской с кротом, а потом исчезнет. Я снова одна, и до конца поминок обещала генералу не выходить из-за спинки кресла принцессы. Теперь, как зритель, буду следить за представлением.
Лех в образе Рагнара невероятно хорош. Родственники короля удивленно разглядывают присмиревших лиеннов. Самые круглые и большие глаза у Балии Светлой. Пьяные дикари, на прошлой церемонии открывшие стрельбу по гостям, только что невозмутимо уселись обратно за столы и продолжают пить огненную воду.
Из кухни выносят все новые и новые кувшины. Если бы цзы’дарийцы выпили столько Шуи, то поминки потом пришлось бы устраивать еще раз. Смертельная доза. Но лиенны глотают обжигающую жидкость, как воздух. Да еще и соревнуются, кто выпьет больше и вытерпит пожар во рту, не запивая чем-то другим. Странные представления о мужественности. Ни одна женщина не восхитится валяющимся в собственной рвоте воином, какие бы мускулы он не накачал тренировками.
«Это не для женщин, — приходит в мои мысли Инсум. — Лиеннов их мнение вообще не интересует. Любое соревнование — возможность подняться выше по статусу. Если юноша перепьет опытного воина, его будут уважать сильнее».
Мне все равно не понять. Наверное, для этого нужно родиться мужчиной.
«Ты теперь вместо Леха, пока он на задании?»
«Да, энергии мало, но оставлять тебя в тишине не хочется. К тому же мне интересно, как работает подселенец. Среди нас таких много, но чтобы полностью владеть чужим телом — большая редкость».
Рагнар почти не пьет. Поднимает стакан одновременно со всеми, но ставит обратно едва тронутым. Мясо и суп, которые просили лиенны, им так и не принесли. Из еды на церемонии только ритуальный хлеб даку, и теперь шахтеры достаточно пьяны, чтобы им стало все равно, чем заедать огненную воду.
— Эй, тащи сюда, — выкрикивает кто-то из них и жестом подзывает служанку с подносом.
Даку расходится по рукам. Лиенны разламывают его на части и с подозрением тыкают пальцами в сливочный крем. Гадость или нет? Конечно, гадость. Еще и со смертельным вирусом. Но когда хмель белой пеленой заволакивает глаза, можно съесть даже плесневелые корки из мисок для животных.
Я, затаив дыхание, смотрю, как кровники запихивают в рот куски. Жидкий крем пачкает губы, капает на длинные бороды. Лиенны брезгливо вытирают пальцы об одежду, но тянутся за следующим даку. Мысленно подбадриваю самых нерешительных и выдыхаю лишь, когда последний шахтер пробует угощение. Еще один из ключевых моментов удался. Осталось поменять невесту и выдворить после свадьбы белокожих гостей обратно в Северные земли.
Я перевожу дух, отвлекаясь на родственников Имари и свиту короля. Эридане цедят вино из высоких бокалов и тихо переговариваются. Вся королевская семья в сборе. Даже супруг Балии держит на коленях их старшего сына и кормит кусочками сладкого хлеба.
Наилий решил подсунуть Рагнару вместо одной принцессы другую, в надежде, что предатели в окружении Таунда отреагируют на провал первоначальной задумки. Кому-то был выгоден вождь лиеннов в качестве наследника королевства. Но я не понимаю, чем именно?
Первое, что сделает Рагнар, получив корону, — раздаст плодородные земли на юге своим вассалам. Потом разгонит Совет, чтобы министры бывшего короля не пытались управлять страной за спиной нынешнего. Но, главное, король-шахтер развалит промышленность на планете. Цзы’дарийцы больше не будут выкупать родий и другие полезные ископаемые. Шахты встанут, освободившиеся лиенны хлынут в города, устраивая погромы и силой отбирая все, что понравится. Закулисные эриданские правители не могли этого не знать. Либо кто-то хотел обогатиться на смуте и разрухе, либо мы не там ищем.
Проклятье, почему генерала увели прямо сейчас? Он понимает в интригах эриданских правителей гораздо больше. И может разгадать не только мгновенную реакцию, но и вдумчивый ответный ход. А я с умением видеть привязки почти бесполезна. Слишком сложные и глубокие процессы. Яркие эмоции от потери близких, наглости лиеннов и общего безумия, творящегося вокруг, гарантированно забьют тонкие отклики нужных нитей. Бездна, до чего же не повезло!