— Придумывают новый, — лысый стервятник улыбнулся самой безобразной из своих улыбок, — а от прежнего остаются хвосты. Прилежный мальчик лейтенант, каким-то чудом узнавший, что на самом деле замышляют против генерала. Умный, гаденыш. Помешать Остию он не мог, капитан сбежал. Генерал все еще жив. Если Малха отдадут под трибунал, то размотают всех его бойцов, забытых на Эридане. И тогда прилежному лейтенанту не видать карьеры. Померкнут капитанские погоны.
— А если генерал умрет, то всех, кто знал имя убийцы и заказчика покушения так и оставят на Эридане. Их уже нет ни в одних документах. Жить захотел Тезон Тур. Вот и пришел сдаваться.
Глава 6. Сонный плен
Наилий держал в руках рацию и повторял про себя: «Подожди. Подумай. Проверь». Мастер горного интерната любил загадывать кадетам загадки. Ходил по тренировочной комнате вдоль сидящих на полу мальчишек и монотонно зачитывал вопрос. Первый, кто даст правильный ответ, получал вольную. Право на полдня уйти из интерната. Кадеты орали все, что придет в голову. Пытались просто угадать. Мастер зверел. Бил каждого посохом и повторял: «Подожди. Подумай. Проверь». Бывало, двадцать раз успевал ударить прежде, чем загадка поддавалась.
Наилий ждал. Если Тезон по вопросам почувствует, что его проверяют, то, как флюгер, поймает направление ветра и все подтвердит. Любую ерунду. Лишь бы генерал поверил и успокоился. Не получится так.
Поверить вообще едва ли получится. Паранойя на марше, кругом враги и предатели. Слишком высокие ставки, слишком мелкие и осторожные шаги приходится делать. А нужно лететь в пропасть. Прыгать, расправив крылья.
— Тезон, какой телефон ты оставил лейтенанту Грону? Диктуй номер.
Динамик рации в ответ зашумел помехами. Благословите несуществующие боги общий радиоэфир для выбранной частоты. Разведчику неудобно в браслетах держать рацию, но снайпер должен помочь.
— Есть, Ваше Превосходство, — раздался звонкий голос. — Один момент. Тит, вызывает Тур. Отправь бойца со спутниковым телефоном к лейтенанту Грону.
— Отвечает Тит, — ворчит басом сержант. — Есть.
Радиус действия у раций ограничен. Между двумя лагерями цзы’дарийцев расстояние больше, чем они способны покрыть. Сержант Тит пришел вместе с командиром и ждал приказов в укрытии. Качественно спрятался, приборы Рэма его не видели. Значит, были бойцы, ползущие в траве, не померещилось генералу. Тезон, конечно, герой, но прикрытие себе обеспечил.
— Рэм ты знаком с Гроном? Не по досье и списку подвигов, а лично?
— Так точно. С училища еще. Надежный боец.
— Проверить сможешь, это он отвечает по телефону или кто-то другой?
Анализатора голоса при себе нет, образцов для сравнения тоже. Тембр у цзы’дарийцев практически одинаковый. Изредка встречаются очень высокие голоса, как у Друза Агриппы Гора, или очень низкие, как у сержанта Тита. Среднюю гамму при желании легко подделать даже без специальных средств. Тезон готовился к разговору. Время на то, чтобы создать фальшивого Грона, у него было.
— Понял. Сделаю, — ответил безопасник.
Через полчаса разведчик продиктовал цифры. Генерал набрал номер и включил громкую связь. В другом лагере звонок ждали, ответили сразу.
— Лейтенант Грон, слушаю.
— Калдыришь на посту, собака плешивая? — гаркнул в телефон Рэм. — Почему флагшток на два пальца ниже норматива? Давно в клетке не сидел, щенок облезлый?
— Ты после плена у гнарошей волосы успел отрастить, Рэм? А говорили, что не восстановятся после той дряни. С чего такой борзый? — расхохотался командир резерва. — Рад слышать, ты не представляешь как. Рванул бы в лагерь Шуи с тобой выпить, да не пускают меня. Инструкция у них.
— Это лейтенант Грон, Ваше Превосходство, — будто извиняясь, пожал плечами Рэм.
Микрофон прикрыл ладонью, но лейтенант не слушал его. Болтал без остановки.
— Там у вас Тезон Тур, чтоб его демоны в бездне задом раскорячили. Педант доморощенный. Пупок обезьяний. Ты, надеюсь, когда в браслеты его принимал, хоть пару зубов выбил?
Безопасник фалангу большого пальца прикусывал, чтобы не смеяться. Голос Грона отражался от стен лачуги гулким эхом. Настолько неуместно радостный, что Наилий расслабился и закрыл глаза. Будто дома оказался. Где-нибудь в коридорах генерального штаба.
— Целые пока зубы, — признался Рэм. — Чем он тебе навредил-то?
— Да он с сестрой моей переспал! — взвился лейтенант. — Думал, убью, когда от парализатора отойду.
— Я бы убил.
— У тебя нет сестры. Как бы не браслеты, свернул бы шею подонку. Майма в слезах, мать в ярости. Стручок свой обмакнул, штаны надел и пропал. Я полцикла его по всем подразделениям разыскивал, а он на Эридан улетел. По документам в командировке на севере, представляешь? Интересный тут север. От пота на рубашке соленые разводы и вокруг одни пальмы, фрукты, полуголые дариссы.
— Север тот еще, ты прав, — на тон ниже ответил Рэм. — Как нападение ушами прохлопал? Опять, что ли, на посту уснул?
— Куда там. Тезон не ходит, а по воздуху летает. Разведка, демонов ему в душу. Выскочил на меня будто из ниоткуда, я слюни по подбородку и развесил. Лежу парализованный, отдыхаю. Связали нас по рукам и ногам, в кузов эриданского грузовика сложили и повезли. Долго мы потом в лагере перепирались. Я понять ничего не мог. Какое предательство? Что там нес Остий Вир? Никто вообще не в курсе, что у полковника Малха с генералом случилось. Ну, проиграл командир эриданскую компанию, виноват. Его Превосходство сам разбираться прилетел. Так коли руки чешутся отношения выяснить, то это на посохах делается. Или я не прав? Дария в обратную сторону вращаться начала? Какие могут быть подставы?
— Не понял, — нахмурился Рэм. — Ты о чем?
Грон вздохнул и промолчал. Жаль, почти проговорился. Наилий палец к губам приложил, показывая Рэму, чтобы сидел тихо. Ждал. Лейтенант решал, насколько ему повредит то, что уже сорвалось с языка. С начальником службы безопасности генерала разговаривал. Не важно, как долго они дружили. Знали друг друга прекрасно. Может, поэтому Грон стал рассказывать дальше. Рэм уже вцепился. Не отпустит.
— Полковник Малх ведь на Дарии, все это знают. А Тезону на спутниковый телефон позвонил и приказ передал. Мальчишка рванул выполнять. В голову не пришло проверить настоящий приказ или нет. А когда мы с ним пособачились, стал выяснять. Связь через космос есть только, когда транспортник на орбите. Тут я не знаю деталей, извини. Короче, важно это.
Генерал знал. У спутников тоже ограниченная зона покрытия. Ни один не в состоянии дотянуться до соседней планеты. И, уж тем более, до Дарии. От нее до Эридана половина галактики. Сигнал от спутника идет на транспортник, а там через установку телепортации дальше. Нет транспортника на орбите — нет связи.
— Когда Тезон получил приказ, космос был пуст. Не мог работать спутниковый телефон, понимаешь? — продолжал Грон. — А полковник Малх говорил. Как так? Тезон бы и дальше голову ломал, но связист у него возьми и ляпни, что видел такое. Аварийные сообщения, сохраненные в памяти спутника и срабатывающие по таймеру или по команде. Инструкции на самый крайний случай. Кто-то их запустил, и на телефон лейтенанта Тура поступил звонок с записью голоса полковника. И вроде как их можно прослушать еще раз, если набрать команду с телефона. Связист набрал, но вместо той записи пришла другая. С приказом уничтожить генерала.
Наилий давно не дышал. В деталях он ошибся, но суть угадал. Приказов было два. Тезон получил оба. На второй напросился сам, но мог услышать позже так же с чужой подачи. Малх оставался на Дарии, а на Эридане кто-то скрупулезно исполнял его волю. Вариант был пока один. Остий Вир.
— И что сделал Тезон Тур? — спросил Рэм, уже зная ответ.
— Рассказал мне, посоветовался и пошел сдаваться. В саркофаге на огне он видел такие приказы. И я тоже.
Так и хотелось спросить: «Чего тебе еще нужно, параноик?» Наилий усмехнулся и зажал кнопку рации, чтобы приказать медику Тезона бежать к Публию. Распорядиться отпустить резерв и гнать их в родной лагерь. Рассказать детали про вирус и выяснить, кто во время и после поминок контактировал с эриданами или лиеннами. Слова, что копились весь разговор Рэма с Гроном уже почти прорвались лавиной, но под правым локтем звонко пискнула установка. На экране радара возле точки выхода из телепортации появился зеленый значок транспортника.
— Тьер, — прошептал безопасник и, как ребенок, поскреб ногтем экран. Значок никуда не делся. Установка повторила цикл сканирования, и транспортник сместился ближе к Эридану. — Кхантор бэй, бывает же такое.
— Что у тебя там? — спросил Грон.
— Разговор заканчивай, — приказал генерал, вспомнив, что у самого в руках рация и в эфире его слышат. — Тезон, говорит Наилий Орхитус Лар. Вызывай медика к нашему раненому. Пусть им занимается. Тишина в эфире до отдельного приказа. Отбой.
— Есть, — коротко отозвался разведчик.
Наилий бросил рацию на стол связиста и забрал из рук безопасника телефон.
— Рэм, связь с транспортником! Немедленно!
Пока он искал предателя, выяснял, кому можно доверять, установка упрямо сканировала космос. Половину ночи и все утро оборот за оборотом. Сомнений в её исправности не было. Транспортник не обнаружился внезапно, он только что вышел из телепортации. Сейчас отработает автоматика и разбудит экипаж. Они выберутся из ячеек, придут в кабину, и капитан, убедившись, что экстренных ситуаций нет, вручную отдаст команду прекратить подачу сонного газа у пассажиров. Нужно успеть переговорить с ним до этого момента. Пока он — единственный офицер на борту, имеющий право принимать решения.
— Ваше Превосходство, есть связь.
— Включай на громкую.
— Борт Ка эпсилон двадцать девять, капитан Доментий Бар, слушаю.
Газ отпускает быстро, но телу нужно время, чтобы прийти в себя после телепортации. Пассажиров выводят из неё мягче, а команда несколько мгновений не различает, где сон, а где явь. Голос у капитана заспанный.