— Что случилось? — хмурится мать Рагнара. — Тошнит? Рано еще. Или при хозяевах есть тоже нельзя?
— Такое нельзя, — вру ей чуть хриплым от долгого молчания голосом. — Не для нас пекли.
Принцы не реагируют. Смотрят в планшеты и не торопятся одергивать заговорившую служанку. Им все равно, что кто-то нарушает запреты взрослых. Их это не касается.
— Ну, наконец-то. Я уж думала ты и, правда, немая. Читать я по-вашему не умею, а поговорить нужно. Но сначала ты будешь слушать. — Мать Рагнара садится напротив меня и складывает морщинистые руки на коленях. — Я расскажу тебе интересную историю. У нас её называют легендой о трех ведьмах.
Голос лиеннки убаюкивает. Наверное, дома она рассказывает сказки, как добрая бабушка. Баюкает в колыбели и гладит по голове: «Спи глазок, спи другой». Мне нельзя спать. Я боюсь пропустить момент, когда за мной придут спасатели. Уже не важно, какого цвета у них будет кожа, лишь бы вырваться из поезда с Одержимым и его матерью-ведьмой.
— Давным-давно на Эридане жили боги, — говорит она. — Жестокие, но справедливые. Они недолюбливали своих детей лиеннов и постоянно посылали им испытания. То засуху, то наводнение. Бывало, горы уронят, а потом поднимут новые из земли. Устали лиенны, но кто же сладит с богами? Пошли они тогда к священному камню Данду и взмолились. «О, мудрый камень, видевший рождение богов, стоящий на Эридане с сотворения мира, если ты не знаешь, никто нам не ответит. Как изгнать богов и жить свободными?» Рассердился камень, что лиенны недовольны богами и сказал: «Коли не хотите испытаний, я заберу их у вас, но взамен оставлю одно единственное. Последнее». Согласились лиенны, застучали радостно по камню, а он снова заговорил: «То будет конец мира. Высохнут реки, земля станет бесплодной и каждый живой лиенн падет».
У всего есть начало и конец. Оттого в любой культуре центральные мифы — о сотворении и о конце мира. Деталей множество, но суть одна. Все умрут. Явится чудовище из бездны, звезда потухнет, земля расколется или грянет последняя война. На Дарии тоже верят в конец мира. А еще у нас есть Поэтесса. И пока она не предсказала что-то подобное, я не верю легендам.
— Опечалились лиенны и упали на колени перед камнем, — продолжала мать Рагнара. — «О, великий Данду! Умоляем! Заклинаем жизнями наших детей, отсрочь конец или дай надежду». Сжалился Данду и сказал последнее наставление: «Тогда спастись сможете, когда править вами станет рожденный в пламени, а подле него будут сидеть три ведьмы. Белая, черная и последняя. Одна будет любить, вторая помогать, а третья смерти желать. Которую выберет — та судьба и ждет мир».
Маленькие принцы навострили уши, но быстро вернулись к планшетам. Короткая сказка, не интересная. Зато я цокаю языком на последнюю фразу. Уникальная легенда. Настолько, что не может считаться предсказанием о конце мира. Она допускает спасение и дает инструкцию. Больше похоже на то, что пишет Поэтесса в стихах. Волю Истинных.
— И кто же был рожден в пламени? — спрашиваю лиеннку. — Рагнар?
— Великий вождь, — поправляет она. — Ты должна называть его именно так. Да, я родила, когда в доме начался пожар. Все разбежались, бросили нас, дым заволакивал комнату. Я исторгла дитя из чрева и вынесла на руках.
Чудо, что она не задохнулась. Хотя пожар может быть преувеличен. Велик соблазн притянуть рождение сына к тому, что сказано в легенде. Если в неё верит племя, то дом можно специально поджечь. И вот он — великий вождь.
— Вы назвали себя последней ведьмой, — осмеливаюсь спросить. — Почему?
— Я извела остальных, — улыбается лиеннка и берет со стола игрушку принцев. Пластиковую звездочку, которая крутится вокруг своей оси и блестит под лампами купе. — Они были слабыми и не годились на то, чтобы помогать или любить, а той самой белой могла оказаться любая.
Внутри игрушки подшипник. Я слышу шуршание металлических шариков. Мать Рагнара трогает пальцами грани и звезда вращается. Все быстрее и быстрее.
— Тогда зачем вам черная? — задаю главный вопрос, а игрушка замирает в руках ведьмы.
— Я думала, что черная — она, — мать Рагнара тычет пальцем в сторону купе, где осталась Имари. — Противилась свадьбе, отговаривала сына, но он уперся. Тогда я сорвалась из дома и приехала в позолоченный сарай, чтобы посмотреть на ту, о ком говорила легенда. Девчонку нашла. Глупую, крикливую и заносчивую. Она не ведьма.
Понимаю разочарование лиеннки. Сын для неё — небо и звезды. Она носила его на руках, пока был маленький, и теперь все время рядом. У неё нет мужа, любовника, брата и отца, по привязкам я вижу только Рагнара. Единственного мужчину. Смысл её жизни. И делить его с кем-то она не намерена. Тем более с той, кого считает недостойной. У Имари нет шанса завоевать её любовь. Эриданская принцесса получит только опеку, контроль и постоянные претензии. Не так посмотрела, не то сказала.
— Вся её забота — рожать детей, — продолжает лиеннка. — Но ты другое дело. Я видела того духа, что ты подселила в моего мальчика. Он присосался к его сердцу и пил жизнь. Боялась, не вытащу. Могучий дух, но мои покровители сильнее. Как ты его называешь?
— Лех.
Не вижу смысла скрывать. Она его не просто знает, но и может выгнать. Невидимкой мертвый вождь племени каннибалов уже не притворится. Да и другие тоже. Взгляд ведьмы впервые пробирает до дрожи. Чувствую, как Инсум реагирует спазмом в нервном сплетении. Неуютно духам.
— Я амулет для сына сделала. Больше ты его разум не подчинишь, — ведьма отводит взгляд и вздыхает, а мне становится легче. — Но я не знаю, что с тобой дальше делать.
Я тоже не знаю. Без помощи харизмы Наилия мой подселенец долго в чужом теле не продержится. Да и вряд ли туда попадет. Энергии мало, и мне нечем пополнять резерв. Я подпитываю себя воспоминаниями, но это как лить воду в высохшее озеро маленькими ложками. На разговоры с духами хватает и больше ничего. Я бесполезна для лиеннов.
— А с белой ведьмой что будете делать? — спрашиваю мать Рагнара. — Искать дальше?
— Да, дитя. Легенда туманна. Её многие толковали, но истинный смысл знает только сам камень Данду. Я думаю, он говорит о выборе. Подле вождя будут три ведьмы. Любовь, забота о народе и смерть. Когда настанет конец мира, он решит, что ему важнее. Любовь к женщине — глупость. Такая цель недостойна великого правителя. Женщин много. Каждая может раздвинуть ноги и подарить мужчине блаженство. Это их природа, их суть. Она настолько важна, что больше ничего не требуется. Только отдавать себя и рожать детей. Самки всех животных поступают так же. Нет разницы. У мужчин иное предназначение. Они созидают, ведут за собой, побеждают богов. И для всего этого не нужна женщина. Она вредна для истинного предназначения мужчины.
Да, конечно, в глазах многих женщина не полноценна. Она — лишь придаток мужчины. Его тень, прислуга, игрушка. Собственной воли — ноль. Ценности тоже. Я долго спорила с мудрецами, что это не так и устала. Не хочу. Просто слушаю дальше.
— Рагнар должен выбрать свой народ или его ждет смерть. Нас выгнал с нашей земли голод. Мы думали, на сытом и богатом юге всем хватит места, но ошиблись. Черные господа захотели сделать нас белыми рабами. И поставили над нами других белых. Тринадцать лет мой Рагнар борется и с теми, и с другими. Я плакала, когда он заключил мир и захотел в постель черную дочь глупого короля. Он отвернулся от своего народа и теперь ему грозит беда.
У лиеннов нет центральной власти. Одержимый смог договориться с вождями других племен, и они признали его лидером. Империя держится на его силе. Существует, пока вассалы довольны сюзереном, а Рагнар взял в жены не дочь одного из вождей, а эриданскую принцессу. Лишил вассалов возможности породниться с ним и претендовать на власть.
— В народе зреет бунт? — спрашиваю у лиеннки, и она кивает.
— Замышляют многие, зарятся на трон Рагнара, как на кусок пирога. Да не по размеру рта. Подавятся.
А вот здесь она не права. Всех правителей свергают одинаково, и Рагнару уже уготована его участь. Заговорщики пришлют убийц. Если он не найдет их раньше, разумеется.
— Вы устранили всех ведьм, — говорю матери вождя, — значит, белой среди вас точно нет. Но кто сказал, что она — живая женщина? Камень Данду мог предупреждать о заговоре. Вы спасете сына, если найдете тех, кто замышляет против него. А Великий вождь потом спасет свой народ. Я помогу вам, но у меня два условия.
— Говори, — замирает и смотрит на меня лиеннка.
— Первое — черное должно оставаться черным, а белое белым. Я останусь подле вас и великого вождя в своем платье и буду неприкосновенна. Никто не навредит моим детям и не захочет надругаться надо мной. Не смешает белое с черным.
— Хорошо. Я даю тебе свое слово и защиту. Дальше.
Облизываю пересохшие губы и прислушиваюсь к стуку колес. Поезд несет меня по эриданской земле, будто Истинные за поводок тянут. Не сойти мне с этих рельс. Я дважды пыталась найти предателя. Первый раз на Дарии, но полукоматозная пара меня переиграла. Второй раз здесь и снова не справилась. Увидела Балию слишком поздно. Испытание не пройдено, урок не усвоен. У Вселенной безграничное терпение, она будет снова и снова повторять задачу, пока у меня не получится. Только так можно чему-то научиться.
— Я умею не только подселять духов, — рассказываю матери Рагнара. — Вижу связи между лиеннами, эриданами, цзы’дарийцами. Тонкие нити эмоций и намерений, след от поступков. Ненависть и желание убить привязывают заговорщиков к великому вождю черными канатами. Я увижу их, если возьму за руку каждого, кто может что-то замышлять. Одного за другим. Помогите мне сделать это, и я найду белую ведьму.
— Это все? — удивленно спрашивает лиеннка и отвечает, почти не думая. — Я помогу тебе. Ищи ведьму и не бойся за себя и детей.
Сделка не скреплена ничем, но словам последней ведьмы я верю. У неё хорошо получается отбивать меня от лиеннов и собственного сына. Если сможет доказать Рагнару, что я полезна, то выиграет мне время. Иначе в Северных землях не выжить. Как только Имари выйдет из поезда на конечной станции, служанку у неё отберут. А куда потом денут? Отправят домой? Хотелось бы, но вряд ли. Смысл был тогда вести с собой? Штат прислуги у лиеннов не предусмотрен. Дружить со мной принцессе не позволяет статус.