«Дэлия, прости меня. Больше никаких командировок в ближайшие полцикла. Мы уедем на юг. Туда, где тепло, и Тарс, разливаясь, уносит воды в Тихое море. Только потерпи, родная. Совсем немного осталось, и я заберу тебя у Рагнара».
— Поезд, Ваше Превосходство, — доложил Грон и показал на черную точку в конце линии путей на горизонте.
Из-за дождя его едва было видно. Еще не звучал гудок локомотива и не стучали колеса по стыкам на рельсах. На экране приемника вокруг маркера увеличился масштаб. Программа нарисовала серые коробки построек черными квадратами. Поезд ехал со своей обычной скоростью и вез к генералу его женщину.
Решили не устраивать аварию в пути, не долбить локомотив ракетами. Не делать вообще ничего, что могло повредить пассажирам. У Рагнара, кроме Дэлии, в заложниках Имари и дети Балии. Сестра короля в истерике билась, что сорвет договор, если у них хотя бы царапина появится. Наилий стоял на посадочной платформе и про себя повторял: «Плевать на принцев, плевать на принцессу, плевать на договор. Верните мне Дэлию. Верните мне».
Ракеты могли взорваться слишком близко к ней. А черную служанку никто не станет спасать. Просто бросят раненую и разбегутся. Её выводить из поезда сейчас нужно очень аккуратно. Чтобы Рагнар не понял, насколько она ценна на самом деле.
Гудок локомотива прозвучал в тишине далеким свистом. Бойцы Грона, как по команде, взялись за бластеры. Черная махина поезда разбивала на ходу струи дождя. Капли воды отскакивали от крыши и падали обратно. Роились над ней стаей насекомых, червями позли по окнам вагонов. Вверх по линиям ветра, а не вниз, как положено воде. Маяк пульсировал на экране чуть быстрее, чем билось сердце.
— Второй или третий вагон, — сказал Наилий лейтенанту. — Точнее не определяется.
— Понял, Ваше Превосходство.
Грон не знал, кого спасает. Ему рассказали про мальчишку Тиберия, случайно оказавшегося в маскировке убитого крота. Чтобы генерал, изображая заложника, мог потом воскреснуть рядом с его трупом. Сложная вышла схема и закончилась неудачно. Так бывает, обвинять некого. Тиберий — не разведчик. Он умный малый, ведет себя тихо, но думает, что его бросили. Слишком долго ждет, нужно торопиться. Грон кивал и бубнил под нос, что цзы’дарийцы своих не бросают. Рвался к поезду еще на Эридане возле десантной капсулы, как только бойцы Тезона Тура его освободили и доставили в лагерь резерва. Без выкриков и ударов кулаком в грудь, просто ходил вслед за генералом и мозолил глаза. Поднялся на транспортник и там ходил по коридорам.
Кого еще послать? Лейтенанта Тура в браслетах посадили в отдельную каюту под арест. Формальность, перестраховка, но Рэм на ней настаивал. Придержать его решил, по крайней мере, до конца истории с Малхом. Будить кого-то из пассажиров и вводить в курс дела слишком долго. Генерал сел в десантную капсулу со звездой Грона, жестким приказом оставив Трура на транспортнике. Снайпер знал, за кем летят. Ничего вслух генералу сказать не мог, понимал, что будет бесполезнее любого из бойцов Грона, но упрямо топтался возле капсулы.
Поезд прибывал. Цзы’дарийцы дошли до края платформы, где должны остановиться второй и третий вагоны, и спрыгнули вниз по другую сторону, чтобы их не разглядели из окон. Состав не пронесся мимо, грохоча колесами, а медленно докатился, выпустив воздух из пневмоприводов тормозов. Мгновение и шесть цзы’дарийцев в черной военной форме взлетели на платформу и ломами вскрыли двери двух вагонов.
Наилий не запомнил, как мельтешили перед глазами окна длинных коридоров и пустые купе королевского поезда. Он искал Дэлию, Рагнара, Имари, выживших кровников, а слышал глухие удары докладов: «Чисто. Чисто». Маяк нашелся на красном сидении купе-люкса. Его бросили здесь или специально оставили. Без Дэлии, без лиеннов, без эриданских принцев. Спасение провалилось. Вселенная отвернулась, не забыв перед этим рассмеяться генералу в лицо. Слабость накатила, как бывало после особо изнуряющих тренировок. Наилий сел, держась за спинку сидения, и пустым взглядом безумца смотрел на металлическую каплю аварийного маяка.
«Где же ты, родная? Куда делась? Почему оставила меня?»
Он бежал к ней, ехал и летел. Камнем упал с неба, но все равно опоздал. Теперь только духи знали, жива она или нет.
— Ваше Превосходство, — позвал кто-то, не решаясь тормошить застывшего от шока генерала. — Командир…
— Прочесать Северные земли. Выпотрошите каждую деревню и шахтерский поселок, заглядывайте в дома, сараи, туалеты. Найдите его!
— Есть, — чуть слышно отозвался сквозь звон в ушах лейтенант Грон.
— Я забираю капсулу, — распорядился генерал. — Вызывай подкрепление, согласовывай с Рэмом, кого будить из пассажиров. Огонь на поражение, полная свобода действий.
— Есть.
— Держи меня в курсе, будь постоянно на связи. Каждого встречного цзы’дарийца из бойцов Малха, кто вздумает препятствовать, отправляй сначала в бездну, а потом к Рэму. Понял?
— Так точно.
Генерал собирался поговорить с Малхом. Так, чтобы у него не возникло желания молчать в ответ на вопросы. Если кто и мог достать Дэлию жестом фокусника из шляпы, то только он. Зря, что ли, отвечал за планету столько циклов?
Глава 11. Свита невесты вождя
В деревне Рагнара стоит длинный дом, специально построенный, чтобы провожать лиеннов от рождения до самой смерти. В восточные ворота вносят младенца, а из западных выносят мертвеца. На свадьбу там накрывают столы, вместо ряда стульев ставят длинную скамью, а встречать гостей полагается через центральные двери. Род Рагнара принимает еще одну дочь. Чернокожую и черноволосую, ненавистную всем от детей до стариков. Но никто не смеет спорить с Великим вождем.
Сагайдат держит меня под локоть, чтобы не сбежала. Имари давно в руках специально выбранных женщин. Тоже свита, но пока они чувствуют себя важнее будущей жены вождя. Платье ей выбирать запрещено, прическу тоже. Женщины смеются и переговариваются по-лиеннски, а Имари обреченно позволяет себя одевать. Мы все в специальной женской комнате внутри длинного дома. Здесь нет мебели кроме табурета в центре и вешалок для одежды по углам. Дом сколочен из струганных досок, для защиты покрытых темной пропиткой и толстым слоем лака. Кондиционера нет, от толпы мгновенно становится душно, и у меня кружится голова.
— Воды хочешь? — участливо спрашивает Сагайдат. — Обопрись об стену. Тебе пить нужно, забудь, что небесный доктор наплел. Живы дети, я тебе говорю. Мужчинам вообще не нужно лезть в женские дела. Смотри-ка повадились между ног заглядывать и всякое ненужное туда пихать. Доктор он. Нахал, на чужие прелести падкий. Своей жене пусть туда заглядывает, а тебя не трогает. Придумал он. Нет беременности? Все там есть. Берегись и меня слушай. Мими! Принеси воды.
— Да, Сагайдат-ирна.
Маленькая девочка мышкой юркает за дверь. К имени матери Рагнара все лиенны добавляют уважительное «ирна». Слово, когда-то означавшее «мудрая», но потом ставшее обезличенным. Мой биопереводчик не воспринимает его, считает частью имени. Сагайдат много рассказывает, слушаю её, будто отчет читаю. Куда более полный и подробный, чем составляют цзы’дарийские разведчики.
Свадебная церемония долгая и сложная. Десятки обрядов, сотни заготовленных четверостиший и подробный порядок действий от первого дня до последнего. Имари уже объявили невестой, пропели над ней песни, и теперь она молчит. Так тяжело и обреченно, что я начинаю беспокоиться.
«Она справится, — подбадривает Юрао. — Ничего страшного с ней делать не собираются. Ты же пережила свою первую близость с мужчиной. Понравилось ведь?»
У меня был Наилий. Ласковый, нежный и внимательный. Рагнар же до сих пор только кричал на жену, оставлял синяки на руках и чуть не ударил. Я бы близко его к себе не подпустила, но у принцессы нет выбора. Она или сломается, или добровольно покорится. Тьма сгущается в ней, я чувствую по облаку привязок. Яркие краски меркнут. Красные, желтые, фиолетовые нити становятся серыми, будто нет у неё больше родных и друзей. Лишь ко мне привязка еще держится. Принцесса подглядывает украдкой из-под рук свитниц, но разговоры Сагайдат на эриданском не слушает. Ей неприятен акцент лиеннки даже больше, чем её родная речь.
— Я поставлю тебя у дверей, — обещает мать Рагнара. — Будешь встречать гостей и вязать им на запястья ленты. Красную тем, кто со стороны жениха, а синюю со стороны невесты.
Сагайдат всерьез уцепилась за моё предложение найти белую ведьму. Быстро придумала, как мне потрогать всех за руки. Ловко. Очень просто.
— Мими хотела стоять с лентами. Она — дочь первого кровника моего сына. Его застрелил небесный снайпер во дворце короля. Семья Мими скорбит. Не хотели пускать её на свадьбу, но я уговорила. Ребенок по-своему понимает смерть. Она бегает, прыгает, как прежде, и думает, что папа скоро вернется. Мешает взрослым своей беззаботностью. Неуместна её улыбка. Пусть с нами будет, матери сейчас не до неё. Если молодая Найят не найдет себе нового мужа из того же рода, её прогонят. Война кругом, некуда идти.
Лиеннки не работают в шахтах, это я знаю из отчетов. Они хотят и очень рвутся, но цзы’дарийские руководители против. На Дарии тяжелый труд не для женщин, нас жалеют и берегут. В Северных землях по-другому. Здесь нет пособий на детей. И работы тоже нет. Если лиеннка осталась без мужчины, ей грозит голодная смерть.
Вдовой после поездки Рагнара к Таунду стала не только Найят. В свите принцессы их трое. Они одеты в платья из грубой ткани без украшений, волосы распущены, лица испачканы сажей. Найят самая рослая из них. Бедра у неё полные и грудь настолько большая, что тянет лиеннку вниз. С моей не сравнить. Не представляю, как бы я прятала её в военный комбинезон. Брови у Найят густые, нос чуть вздернут и губы пухлые. Пока разглядываю её, цепляю облако привязок. Энергии пока хватает, Лех обещал предупредить, если станет мало. Черная привязка ненависти к Рагнару у вдовы первого кровника самая мощная в этой комнате. Наверное, она винит вождя в смерти мужа. Странно, потому что другие вдовы так не думают. Что-то личное?