— Я лучше напишу, — отвечаю ей и оглядываюсь в поисках хоть чего-нибудь, пригодного для рисования.
Можно ножом на деревянных стенах слова вырезать, но потом их не получится стереть, я а хочу оставить разговор конфиденциальным. Найти бы уголь или кусочек мела. Жаль, здесь не стоят горшки с цветами. Землей тоже можно писать. Вернее, рассыпать по полу, и пальцем чертить в ней буквы. На карандаш и листок бумаги я не рассчитываю. Такой удачи не будет. Разве что забытая кем-то из свиты косметика. Рисуют же ею на лице.
Я открываю коробку из грубого картона, на Дарии его называют упаковочным, и достаю первый попавшийся карандаш. Бледно-розовый, почти белый. На корпусе золотистые эриданские буквы «Незабываемая красота». У лиеннов нет своей промышленности, и косметику они не производят. Покупают в эриданских магазинах на деньги, заработанные в их шахтах. Женщины во всех мирах одинаковы. Когда речь идет о привлекательности для мужчин, нет патриотизма, расовой ненависти и вражеской продукции. Она же чуть-чуть. Только десяток карандашей, три помады и палитра с тенями. Что здесь такого?
Закатываю к стене цветастый половик и снимаю с карандаша колпачок. Пишет на дереве хорошо, но заточенный конец стирается быстро. Нужно как можно короче излагать мысли.
«Заговор против Рагнара, вас убьют. На свадьбе нельзя есть и пить».
Биопереводчик, как Кукловод, заставляет мои пальцы двигаться так, чтобы получались не цзы’дарийские глифы, а буквы эриданского алфавита. Мощь нашей военной науки ощущается, как никогда остро. Без должной тренировки почерк корявый, но прочесть можно. Принцесса, усевшись рядом и поджав ноги, согласно кивает. Поняла.
Предупредить я её смогла, но что дальше делать? Заговорщиков по привязкам я могу искать долго. Предателя для Наилия так и не нашла. Хотя сам метод не так плох, просто он жутко неточный. Чаще я догадываюсь, чем вижу реальные доказательства. А времени вдумчиво копаться в цветной паутине ни тогда, ни сейчас нет. Если на Эридане есть те, кто может, как Сновидец с Телепатом, специально мне мешать, то затея по умолчанию провальная.
Я не смогу все время защищать Имари, пока заговорщики считают её чужой. Принцесса помогать не будет. Скорее уж, на свадьбе разразится очередной скандал с Рагнаром. Попросит распорядитель церемонии поклясться в вечной любви, а Имари в ответ: «Ненавижу этого урода!» Сама себя на ленту транспортера в крематории уложит и саркофаг позволит закрыть. Образно выражаясь, конечно. Никто не поймет, зачем великому вождю такая черная, строптивая и не уважающая его жена. Рагнар скоро сам понимать перестанет.
Никогда не работала сводней, но сейчас придется. Есть еще один момент. Убить невесту до свадьбы и законную жену, королеву, после — две большие разницы. Тогда Рагнар даже слушать не станет про невесту-лиеннку, и заговорщики пойдут на казнь. Нужна свадьба. Как можно скорее. Это мало похоже на обещанное Имари возвращение к отцу, но других вариантов я не вижу. Иначе до спасения две черные женщины в белой деревне не доживут.
«Станьте его женой, — пишу принцессе на полу карандашом для губ. — По-настоящему. И будете в безопасности».
Буквы блестят перламутром, красивая получилась надпись, но Имари читает с отвращением. Я предлагаю ей ужасные вещи. Предать любовь, покориться ненавистному врагу и навсегда забыть о счастье. Еще и цинично оправдываюсь безопасностью.
«Никогда», — отвечает она жестом. Одним единственным рубленым ударом ладонью в воздухе.
Тяжело уговаривать, когда сама бы поступила иначе. Стоит представить Наилия на месте Малха, а Рагнара мысленно поменять на Друза Агриппу Гора. Я не смогла вытерпеть даже спектакль, не говоря о настоящей близости. А ставки были так же высоки, как у Имари — моя жизнь и будущее тройки.
Не согласится она. Зря я извела половину грифеля на предложение. Но то, что Имари сама хочет — дорога в бездну. Сидеть на свадьбе с Рагнаром и ждать, когда небеса развернуться и оттуда в десантной капсуле спустится прекрасный спаситель. Закованный в черную броню, светловолосый и голубоглазый полковник Малх. Он убьет лиеннов, накажет отца, тетушку Балию и всех, кто обижал маленькую принцессу. А потом заберет её с собой в чудесную страну Дарию. Слишком рано Имари стала женщиной. Еще не выросла из ребенка.
— Проверь, — тихо говорит она мне и вытаскивает из рукава золотую сережку, — вдруг он уже близко? Давай, вешай на шнурок и качай.
Разжимает мои пальцы и кладет на ладонь холодную пластину металла. Просит поговорить с Кукловодом, как в купе поезда. Придется качать маятник и задавать вопросы. Иначе я не докажу ей, что ждать некого. Малх дома, Наилий встретил пустой поезд, Остий здесь ради собственных интересов. Мне больно еще раз разбивать надежды влюбленной девочки, но выбора нет.
Имари — правитель. Первый за несколько поколений настоящий правитель в эриданской династии. Истинные ведут её точно так же, как меня и Наилия. Они не умеют дергать за поводок нежно и предупреждать, что на дороге камни. Они просто тащат, не обращая внимания, каким полумертвым и поломанным ты доберешься до конечной точки. Им плевать на любовь юной принцессы, её боль и обиду. Злее будет. Тверже, увереннее. Это её жизнь, её камни.
Я снимаю с шеи амсу и привязываю шнурок на сережку принцессы. Маятник качается над полом, и я еще раз мысленно договариваюсь с Кукловодом, что вертикальные колебания — ответ «да», горизонтальные — «нет». Произносить вопрос вслух опасно, но вдруг дух не поймет жесты или слова чужого языка? Я раздумываю несколько мгновений, а потом решаюсь написать. Выходит по-эридански, поскольку рядом сидит Имари и смотрит на пол. Биопереводчик решает, что фраза для неё.
«Текстом вопрос понятен?»
Маятник согласно качается вверх, а потом вниз.
— Можно, — киваю Имари, и она хватается за другой карандаш из коробки с косметикой. Ярко-красный, матовый.
«Полковник Малх на Эридане?»
Маятник несколько мгновений висит неподвижно, изматывая наше терпение, играя на нем, как смычком на струнах. Раздражающе долго и протяжно. Сережка поворачивается боком и бросает золотой блик от лампы под потолком. Он жизнерадостно скачет по нашим лицам, зажигая радость в глазах Имари. Как же я жестоко ошиблась. Чудеса бывают.
— Да! — кричит Имари на весь длинный дом. — Да! Да! Да!
Дети так высоко прыгать не умеют, и пол под ними не шатается с опасным треском досок. Эриданская наследная принцесса бегает по комнате и смеется от счастья. Дарга удивленно засовывает нос к нам и получает по нему дверью. Правильно, нечего любопытничать.
Я смотрю на Имари и мне стыдно, что не верила в чувства полковника. Подвиг сравнимый с тем, когда Наилий рванул за мной в четвертый сектор. Очень смело и красиво. Настоящий принц в черном военном комбинезоне, беру свои слова обратно.
— Подождите, нэлла, тише, — пытаюсь успокоить. — Давайте дальше спрашивать.
Эридан большой. Не мешает уточнить, насколько близко к нам Малх. Появиться из воздуха прямо на красной равнине полковник не мог. Хватит ему нарушений инструкций, и так на трибунал насобирал. Установкой телепортации пользоваться в запрещенном режиме работы он точно не будет. Значит, как обычно прилетел на транспортнике. На том самом, который ждет Наилий, или на другом? Кто сказал, что их не может быть два одновременно?
«Полковник Малх на орбите Эридана?» — пишу Кукловоду и беру шнурок маятника.
— Да, — медленно вздыхает принцесса под его колебания.
Восторг не угасает, все так же плещется в её широко распахнутых глазах. Взять себя в руки у Имари получается. Не сразу, но усаживается обратно и покорно складывает ладони на коленях. Чувствую, разговор будет долгим, все карандаши кончатся. Тем более что у нас нет ножа, чтобы их точить. Принцесса торопится задать вопрос и пишет, размазывая мягкий грифель по доскам:
«Он спасет меня?»
Я готова увидеть очередное «да», переживаю, не сделает ли меня Малх заложницей, чтобы избежать трибунала, но маятник качается из стороны в сторону.
— Нет? — в ужасе шепчет принцесса. — Как же так?
Она в шоке не может закрыть рот. Словно до сих пор спрашивает Вселенную, за что ей очередная насмешка?
— Подождите, — морщусь я и откладываю маятник, чтобы взять карандаш. — Вопрос слишком расплывчатый, а ответ конкретный. По-другому нужно.
Придется последовательно проследить путь Малха от транспортника до деревни, перебирая варианты. Долго, но иначе не получится.
«Полковник Тулий Малх спустится в десантной капсуле на поверхность планеты?»
Краткость летит в бездну. Карандашей много, если закончатся, помадой и тенями рисовать будем. Я устала от драмы и несчастий, хочу радоваться вместе с принцессой. Хотя бы выдохнуть с облегчением, что нас не бросили здесь.
«Нет», — отвечает маятник.
«Он отправит бойцов?»
«Нет».
«Прикажет забрать нас бойцам неучтенных войск?»
«Нет».
«Прикажет спасти нас капитану Остию Виру?»
«Нет».
— Хватит, — стонет принцесса, закрывая лицо руками, — я больше не могу. Это жестоко. Почему твой маятник не может сказать правду сразу? Пусть буквы рисует, раз такой умный. Штрих вверх, штрих вниз, полукруг. Не сложно ведь?
Имари не знает тонкости работы с духами, не знакома с ограничениями мудрецов и никогда не чувствовала потенциального барьера, тяжелым грузом лежащего на плечах и не пускающего выше. Она верит в магию и всемогущих колдунов. Когда щелкаешь пальцами, и сразу получается. Так не бывает. Максимум, что я могу сделать — нарисовать эриданский алфавит и водить над ним маятником. Где он закачается — первая буква. Потом вторая, третья, четвертая. Беда в том, что Кукловод может оказаться многословным или не очень понятным, а у нас мало времени. Скоро свита придет, забрать Имари на свадьбу или вломятся желающие её убить.
«Биопереводчик, — подсказывает Лех. — Он только что заставлял вас писать».
А Кукловод заставляет качать маятник. Можно ведь заменить его на карандаш?
Не могу сидеть спокойно, ерзаю от нервного напряжения. Лех снова нарушает законы мира за барьером, подсказывая так, чтобы сама догадалась. Бездна, как просто! Когда я перестану удивляться собственной глупости?