— Значит, лягут, — безразлично отозвался капитан Вир.
Не жаль ему их. Знали, на что шли. Все. Крот Палпий, неучтенные войска в лагере, генерал, его баба-мудрец и каждый, кто прилетел на Эридан воевать.
— Хорошо, — ответил на языке лиеннов Рагнар и начал раздавать приказы.
С транспортника медицинская гондола спускалась, как обычная десантная капсула. Фактически падала, лишь изредка маневрируя в полете, чтобы не промахнутся мимо места посадки. А вот обратно её доставляли с величайшей осторожностью, чтобы не допустить перегрузок, вредных для тяжелораненых. Несли бы на руках, будь такая возможность, но вместо этого воздушный катер цеплял гондолу тросами и поднимал вверх. Еще три катера с вооружением на борту следили, чтобы гондолу не расстреляли с земли или с воздуха.
Наилий сидел на скамейке рядом с Дэлией. В том числе для того, чтобы отбивать рядового Тиберия от тщательного медицинского осмотра. Простое требование раздеться грозило катастрофой.
— Ваше Превосходство, — терпеливо объяснял лейтенант. — У меня есть все необходимые допуски, я работаю с разведчиками. Рядовому нет смысла прятать лицо.
— Он останется в маске. Это мое последнее слово, лейтенант.
Публий давно бы послал грубо и предложил подтереться инструкциями. Жизнь и здоровье пациентов капитан всегда ставил выше секретности. Но под форменным комбинезоном скрывалась цзы’дарийка, зараженная смертельным вирусом и беременная двойней. А сам капитан с дырой в легком все еще спал в медицинской капсуле.
Штатному же медику транспортника не хватало решимости спорить с генералом, который вызвал гондолу для тяжелораненых и при этом не позволял приближаться к пациенту. Пойди, догадайся почему. Влезешь слишком нагло, куда не просили — погоны полетят. А то и спишут на Дарию санитаром в северные районы пятого сектора. И до конца жизни ни космоса, ни перспектив. Наилий понимал его. Видел, как лейтенант разрывался между страхом и чувством долга, но ничем не мог помочь.
Еще и уставший Тиберий выглядел откровенно больным. Почти уснул на плече генерала, забыв о субординации. Наилию дурно становилось от мысли, что из-за конспирации они упускают драгоценное время на лечение. Момент, когда еще можно спасти здоровье детям. Вдруг антивирус вреден, а Дэлия зря его принимает? Да, она контактировала с зараженными, но симптомов нет.
— Анализ на антитела к вирусу когда будет готов?
— Через полчаса после того, как я попаду в лабораторию на транспортнике, Ваше Превосходство, — ответил лейтенант. — И рядового все равно придется осмотреть.
Оборудование медкапсулы не настроено на экспериментальный вирус. Кровь придется брать из вены и делать анализ вручную. Это Наилий медику разрешит, а потом все равно положит Дэлию в прозрачный саркофаг рядом с Публием и не подпустит к ней посторонних.
Вирусологов с Дарии уже вызвали. Два дня и они будут на орбите Эридана. Экспериментировать предполагалось только на лиеннах, неучтенные войска Малха создали дополнительные проблемы. Один транспортник не в состоянии принять всех потенциальных заболевших на карантин. Не хватит мест в медотсеке и специалистов.
Но если вдруг среди прибывших вирусологов не найдется тот, кому Рэм разрешит доверить женщину генерала, то Дэлия в медкапсуле полетит домой. Там военную тайну соблюсти проще. Однако лучше не ждать так долго. Слишком высок риск навредить детям. Пожалуйста, несуществующие боги и вся Вселенная, пусть антител к вирусу не будет! Не понадобятся специалисты и оборудование, дело ограничится карантином. Его можно выдержать даже при тех условиях, что есть, и обеспечить нужный уровень секретности.
Наконец, тело Дэлии обмякло, и она уснула на плече. Наилий переложил её на кушетку и пристегнул ремнями. Сам едва держался на ногах от усталости. Даже его тренированный организм бывало, что выключался, как дрон с пустыми аккумуляторами. Никакой силы воли не хватит. Щелк и нет тебя. Спишь.
Щелкает. Что-то щелкает.
— Ваше Превосходство, телефон.
Голос медика звучал, словно через толстый слой утеплителя. Наилий протер пальцами глаза и взглянул на экран девайса спутниковой связи. Звонок с поверхности планеты.
— Слушаю.
— Лейтенант Грон, Ваше Превосходство. На лагерь фау-тридцать напали лиенны. Двадцать убитых, пятьдесят шесть раненых. Есть тяжелые. Прошу разрешения разбудить весь медицинский персонал. Командир транспортника сказал, что выполняет ваш приказ держать их под сонным газом.
— Разрешаю. Что случилось? Подробности! Почему такие потери?
Туман в голове рассеялся мгновенно. Семьдесят пострадавших — большая часть лагеря. Даже ночью и во сне их не могли перебить, как беспомощных котят.
— Кто-то сдал лиеннам коды доступа и вручил аварийный маяк, — чеканил слова Грон, — они вошли в лагерь через открытые ворота, как к себе домой. В нашей форме, на наших внедорожниках. Ходили по лагерю и выкрикивали имя Палпия. Крот успел снять маскировку и спрятаться, но его все равно нашли и убили. Кто-то сдал и его тоже. Это предательство среди своих, Ваше Превосходство.
И Наилий знал, чье именно. Лиенны шли за Реасом, убившем мать великого вождя. А помогал им тот, кого крот по приказу генерала оставил сидеть в яме. Капитан Остий Вир.
Но страшнее всего то, что Наилий ждал этого. Устроила бы любая перестрелка с участием лиеннов и цзы’дарийцев, однако неучтенные войска сидели тихо, Рагнар праздновал свадьбу, а тело полковника не могло храниться вечно. Тогда Наилий решил ускорить события. Вместо того чтобы сразу убить Остия, пока была возможность, велел Палпию забрать только Дэлию. Рассчитывал, что брошенный предатель ради спасения ни перед чем не остановится.
Остий не подвел, налет получился наглый, точечный и очень короткий, иначе лиенны живыми бы не ушли. Но главное, что были. После хаоса перестрелок и потерь защитники лагеря занялись ранеными, а о мертвых на время забыли. Тогда-то там и должен был появиться Рэм с трупом Малха, завернутым в домотканую материю лиеннов. Очень грубую, с неровным рисунком нитей и характерным орнаментом. Таким, что почти большими буквами было написано: «Это мы пытали полковника несколько часов, а потом подбросили в лагерь, чтобы списать на общие потери. Но оказались настолько глупы, что оставили улики».
Все верно. Иначе бы во внезапную смерть полковника, не приезжавшего в лагерь, никто бы не поверил. На контрольно-пропускном пункте он не отмечался, охране на глаза не попадался. И на экспертизе медики обязательно бы сравнили единичные раны других пострадавших с теми, что были у полковника после пыток. Вычислили время смерти с точностью до десятка минут. Только лиенны могли наделать столько ошибок, подбрасывая тело, и Рэм постарался сделать эту версию главной. Он же потом и будет проверять результаты расследования. Генерал заметал следы своих преступлений. Все, как он обещал своей женщине.
— Я понял, — ответил Наилий лейтенанту Грону. — Занимайся ранеными. Медиков сейчас разбудят, все гондолы я к тебе пришлю. Про карантин по вирусу не забывай. Контакт с лиеннами был.
— Есть, Ваше превосходство.
— Отбой.
Белой генеральской шлюхи в лагере не оказалось. Докладывать лиенны пришли в комнаты Рагнара на мужской половине длинного дома. Сорос стоял перед великим вождем, низко опустив голову. Убийца матери мертв, но та, из-за кого не стало Сагайдат, сбежала от томагов. А была ли она? Мужеложца цзы’дарийского пытать бесполезно. Клясться начнет на крови, что баба во всем виновата. Иначе получалось, что он принес в деревню вирус, как кричала черная ведьма.
— Жену мою позови, — распорядился Рагнар, — она на всех церемониях во дворце отца просидела рядом со своей служанкой. В поезде с ней ехала, и здесь почти не разлучалась. Уж точно знает о ней больше, чем мы все.
— Слушаюсь, великий вождь, — Сорос склонил голову и ушел.
Зря Рагнар доверил воинам бабскую работу искать самозванку. Кто как не женщины легко чувствовали фальшь и видели друг друга насквозь? Если любовница генерала так долго пряталась, то Имари просчиталась. Грандиозный вышел провал. Обидный. Нужно намекнуть жене, что служанка использовали её в своих целях, и она тут же сдаст черную ведьму, кем бы она ни была.
Но если Рагнар ошибался, и принцесса молчала исключительно потому, что ей выгодно? Затеяла игру с цзы’дарийцами, как её змея-тетушка, чьи дети сидели заложниками в Тирьял-Думе? Обидно становилось уже ему. Думал, Имари ночью искренней была, а она оказалась расчетливой маленькой стервой? Не вышло отвертеться от замужества, новый план придумала? Кто на этот раз взялся помогать, раз черная служанка сбежала?
Кровь в голове стучала тяжелым звоном. Сам-то сможет разглядеть предательство? Реас врагом был настоящим. Небесным сбродом в чужой шкуре. Сколько таких еще ходило по Тирьял-Думу? Кто возле принцессы вертелся? Больно было, что успел жениться и поверить, своей назвал, ласку дарил, а она? Неужели убить хотела по-прежнему? Вот он и спросит её, когда придет. Ответ не услышит, так по глазам догадается. Тот, кто был с женщиной в одной постели, многое потом замечал.
Имари из спальни привели взъерошенную и настороженную. Она куталась в меховую накидку и смотрела на мужа широко распахнутыми глазами. Не было в них страха, только волнение. Стояла перед ним, выпрямив спину, и взгляд не прятала. На мгновение стыд взял за подозрения. Молода еще так искусно притворяться. Далеко ей до Балии.
— Служанка твоя цзы’дарийским кротом оказалась.
— Я знаю, — холодно ответила принцесса, и уголки её губ поползли вниз. — Только не трогай её, пожалуйста. Мальчишка это. Сын генерала. Наилий его прятал, прятал, а в итоге чуть ли не сам тебе в руки отдал. Перемудрил с маскировкой. Тиберий — не боец, он никого не хотел убивать, просто ждал, когда его спасут.
Рагнар сел на широкую лавку и смял бороду в кулаке. Лампы на потолке горели тускло, мощности генератора не хватало. В таком полумраке зрения можно лишиться, пока прочтешь все отчеты и письменные доклады. Цзы’дарийская техника хотя бы сама себя освещала, а шахтеры работали с бумагами в руках. Осталось только свечи зажечь и окончательно откатиться на сто лет назад. Как воевать, когда небесный сброд творил все, что хотел, а ты даже за хвост его поймать не мог? Не успевал.