– Горцы! Горцы идут!
Темноволосые воины, издав первый крик, теперь неслись вниз совершенно бесшумно, словно орда бесплотных призраков. Полки имперцев выбросили им навстречу щетину копейных наконечников, но те не остановились. Легковооруженные, они выпрыгивали вверх, отталкиваясь древками копий, чтобы обрушиться прямо на плечи врагов. Другие, ныряя под копья, катились, чтобы подсечь врагам сухожилия. Имперцы не успели опомниться, как первые ряды их были полностью уничтожены. Полки попятились. Безмолвные враги атаковали их со всех сторон. Кавалерия короля при поддержке пехоты теснила имперцев в глубь лагеря…
Но армия была сильна. Воины плотнее сдвигали свои длинные щиты, медленно отходя назад. Они отступали перед силой, но еще не были побеждены. Теряя людей, огрызаясь, убивая и снова теряя людей, полки пятились к выходу из ущелья. Казалось, ничто не может сломить их стойкость, прогрызть их железный строй. Даже горцы…
Битва рычала и выла на все голоса. Сверкала сталь, тусклыми бликами отражая пасмурное небо. Окровавленное оружие предвещало закат. Лязг, стон, хрип. Имперцы уперлись. Они больше не отступают! Вот надавили вперед! Пошли по трупам. Напор! Еще!!! Мы победим! И…
Ущелье походило на трубу. Оно шло точно с востока на запад, слегка расширяясь перед замком. Именно здесь армия Империи разбила свой лагерь. Небо на востоке уже потемнело, и дальний конец ущелья заволокла туманная дымка. Вдруг в ней что-то блеснуло. Раз и еще раз! Из мглы выдвинулся ряд щитов, сверкнули клинки. Тяжеловооруженные! Это ловушка!
– Где же заставы? Почему пропустили?!
Враги! Враги со всех сторон!
Имперская пехота сражалась с мужеством отчаяния. Но в сердцах воинов уже умирала надежда. Их теснили повсюду. Кавалерия глубоко вклинилась в строй пехоты. Еще немного – и всадники рассекут его надвое…
И вдруг кавалерия смешала строй. Всего на миг. Но вслед за этим над войском защитников замка поднялся тяжелый, тоскливый вой, полный боли, ненависти и отчаяния.
Имперцы воспряли духом.
– Король! Король убит!
Вороной конь умчался в замок без седока. Ветер трепал над главной башней осиротевший штандарт…
Часть перваяТанец теней
Когда я не в себе – мне труден путь,
Когда я не в себе – на сердце грусть,
Когда я не в себе – твой голос груб,
Когда я не в себе – я глух и туп.
Вот только не в себе – и здесь один,
И только не в себе – то клином клин,
Когда я не в себе – любовь игра,
Когда я не в себе – все мишура!
И если не в себе – мне свет не мил,
Покуда не в себе – упадок сил,
Пока я не в себе – все маета,
Как только не в себе – край, жизнь пуста.
И только сердца стук о твой порог,
И песни о любви – все между строк,
И чтоб понять тебя – уж нету сил,
А был ли счастлив – нет, уже забыл!
Когда же я в себе – ревет поток,
Как только я в себе – то чист и строг,
В себе – и вот горит моя звезда,
В себе – и не печалюсь никогда,
В себе – и ты улыбку даришь мне,
В себе – твой поцелуй, – горю в огне!
Лишь только я в себе – звенит роса,
И только я в себе – глаза в глаза.
Приду в себя и вижу солнце в дождь,
Приду в себя – навстречу ты идешь.
В себе – ты словно ясный, теплый день,
В себе – ложатся к месту полутень и тень,
В себе – и вот легко бежится по траве,
В себе – и нет дурмана в голове!
Тогда легко и понимаешь – что к чему,
И нет преграды в мире ясному уму,
И нет проблемы – время лечит и летит,
А мы за ним, – судьба от нас не убежит…
Глава 1Наше время. Санкт-Петербург. Лето
– Рэй!.. Хадзимэ!!![2]
Топот босых ног, хриплое дыхание, щелчки ударов. Множественное быстрое передвижение. Высокий пронзительный крик, чей-то всхлип. Пропущен удар!
Киай[3] подстегивает зал. Сражайся!
Солнечный свет янтарным вихрем врывается в раскрытые окна. В его лучах испуганно мечутся пылинки. Удар! Удар! Запах пота, кровь на губе. Кумитэ![4] Сегодня кумитэ!
Когда на ограниченном пространстве сорок человек мутузят друг друга руками и ногами, возникает невообразимая мешанина из пяток, кулаков, локтей и коленей. Причем все это вращается, летит, целит. Знай уворачивайся! Тем более что плюху можно получить вовсе не от того, с кем работаешь… Однако со временем у человека вырабатывается великолепное чувство спины, развивается боковое зрение. Но это со временем. А поначалу…
Поначалу мне не очень нравилось кумитэ. Вот кихон – базовая техника – это да. А кумитэ… Трудно любить что-то, если оно никак не получается. Но это было давно. Теперь мне нравятся спарринги, хотя думается, что у меня по-прежнему получается не все. Зато есть куда расти!
Уклониться от удара в голову, пробить встречный. Мягкий блок, сопровождение, расслабляющий удар… Бросок!
Противник с грохотом сверзился на пол. «Черт тебя дери! Ты что, не умеешь группироваться?» Парень вскочил на ноги. Его уши пылали от досады, и он яростно бросился в бой. Сразу видно – новичок. Малек-энтузиаст. Опытный боец никогда не пытается сразу «отомстить» за пропущенный удар. Потому как именно этого от него и ждут…
Ух ты! «Вертушка»![5] «Бабочка»! Да парень просто монстр! Фильмов насмотрелся? В бою эти приемы реально могут применить лишь мастера… Я, например, – нет.
Конечно, ничего такого я вслух не говорю. А то у парня совсем крыша съедет. Ушибется еще… Уклоняюсь от его «летающих бревен», выжидаю. С новичками надо поосторожнее. Иногда они такие «коряги» выдают, что не враз и блокируешь! С новичками надо «работать», как говорит Сенсэй, указывать им на ошибки, не понимают – тыкать носом. Но не побеждать их. Какой смысл побеждать слабейшего?
Поэтому я некоторое время «танцую» вокруг партнера. Он запыхался, но продолжает старательно изображать вентилятор. Вот пролетает мимо очередное маваси. Пауза в долю секунды… Я врываюсь в нее. Толчок!
Парнишка снова сверзился на пол.
– Ты так устанешь, – говорю я, – побереги дыхание!
Какое там! Мой коричневый пояс для него, как красная тряпка для быка. А может, дело в том, что ростом я своему партнеру едва по плечо… Крупный нынче малек пошел, ядреный. Как говорится, «слоны не пробегали?»
Парень опять бросился в атаку. Ага! Сменил тактику… теперь лупит прямые… В принципе – неплохо, но проваливается вперед, и руки «провисают»… Шлеп! – ладонью в лоб. Хлоп! – по перегруженной передней ноге… На пол!
– Держи центр! – говорю, пока резвый малек поднимается. – И не пытайся меня достать каждым ударом.
Парень кивнул. Похоже, начинает что-то понимать…
Перерыв пять минут.
– Восстановить дыхание! – Сенсэй, улыбаясь, смотрит на нас от окна. Но мне почему-то кажется, что он недоволен. Кто-то опять напортачил?
Вдох. Короткая пауза. Медленный выдох. Длинная пауза…
Дыхательные упражнения – целое искусство. Все должно происходить естественно. Воздух – свободно втекать и вытекать. Плавно. Без напряжения. Внимание – погружено в хара.[6] Вдох… Выдох… Японцы не зря говорят: «Нинден бандзи хара до!» Что означает: «Каждый берет свое начало из хара».
Мудрые люди, эти японцы. Вдох… Спасибо им… Выдох… Левую руку настойчиво тянет в сторону. Я отпустил ее на свободу, с интересом наблюдая: что будет делать? Рука сама собой повернулась ладонью вправо. Пальцы направлены вниз. Плавно опускается… Ощущение такое, будто она погружается в теплую воду… Погрузилась. Пальцы согнулись. Рука снова поднимается, будто, подцепив нечто, вытягивает его на поверхность… Сглаживает, отодвигает и опять погружается…
Сенсэй подошел, как всегда, незаметно. Я почувствовал его приближение в самый последний момент, но не стал отвлекаться. Надо будет – остановит. Не остановил, ждет, пока закончу… Так… Все в норме. Ага. Вот здесь еще пару «пассов». Ну, вроде все. Еще несколько секунд прислушиваюсь к себе, «прозванивая цепи»… Порядок.
– Неплохо! – Сенсэй одобрительно кивнул. – Игорь, что у тебя сегодня со временем? Мне нужен ассистент для работы с оружием.
– Не вопрос, Валентин Юрьевич! – улыбка у меня наверняка до ушей. Оружие я обожаю. Особенно парное.
Сенсэй, он же Шеф, он же – в общении между учениками – Юрич, как-то оценивающе меня разглядывает. А я в который раз задаю себе вопрос: сколько же ему лет? Нет, конечно, я знаю, когда у него день рождения. Но… Иногда мне кажется, что он гораздо старше и одновременно моложе своих сорока восьми…
– Это не все. Видишь вон тот зеленый пояс? Знаком?
Я проследил его взгляд.
– Да. Это Володька из третьей группы. Реактивный парень…
– В том-то и дело. – Шеф нахмурился. – Не реактивный он, а отмороженный. Спортсмен. Никак не поймет, чем отличается от спорта воинское искусство…
– Ну, мне кажется, что почти все зеленые пояса страдают драчливостью… Вы же сами говорили, – это такой этап. Я помню, мне тоже хотелось побеждать тогда…
– У него по-другому… Он сегодня сломал нос новичку. Еще у одного – легкое сотрясение. Блокирует излишне жестко. И это притом, что контролировать свои движения вполне способен… Нужно слегка остудить его. Возьмешься?
Знакомая тема. Часть стратегии обучения. Сенсэй не читает нотаций. Он создает ситуации, с которыми ученик либо справляется, либо нет. Обычно – нет. Это называется «посадить на задницу». Бесполезно что-либо втолковывать человеку, если он прихворнул звездной болезнью. Его можно лишь ткнуть носом в ошибку и этим вернуть к реальности. Как говаривали на флоте, «не доходит через уши – дойдет через ноги». А вот потом уже можно и побеседовать…