спутницу.
– Поэтому ты решил привести меня сюда – как я теперь понимаю, не только на ужин. – Хэтти старалась говорить бесстрастно, но голос выдавал ее разочарование. – Полагаю, именно сюда ты приглашаешь дам, которые предлагают тебе «определенные привилегии»?
Лицо Марио утратило оживленное выражение и словно превратилось в венецианскую маску. После мучительно долгой паузы он наконец произнес:
– Здесь бывают только члены моей семьи. – Он подошел к круглому столику, на котором стоял телефон. – Я по наивности вообразил, что тебе будет приятнее поужинать наедине со мной, а не в общественном месте. Ладно, неважно, что я думал, я позвоню в ресторан и закажу столик.
Хэтти перестала сдерживать разочарование и горечь.
– Не трудись, что сделано, то сделано, ничего уже не изменишь.
– Ну почему же, пострадала только моя гордость, имени моей гостьи никто не знает, – парировал Марио. В его голосе Хэтти послышались высокомерные нотки римского патриция. – Поскольку ты явно не жаждешь ужинать в моем обществе, я закажу тебе персональный столик, можешь поужинать одна.
Хэтти уставилась на него в полном смятении.
– Я не могу...
– В таком случае, я провожу тебя обратно к Джоан и ты закажешь ужин в номер.
От его слов повеяло таким холодом, что Хэтти невольно поёжилась. Между ними словно разверзлась пропасть, и Хэтти вдруг с ужасом поняла, что один неверный шаг, и она окажется в черной бездне, из которой нет пути наверх. А еще запоздало вспомнила, что в долгу перед Марио. Ей стало неловко.
– Извини, я не хотела тебя обидеть, особенно после того, что ты для нас...
Марио не дал ей закончить.
– Если ты снова заговоришь о моих расходах, то оскорбишь меня еще сильнее!
– Пожалуйста, Марио... Если я сделала неверные выводы, прошу прощения.
– По-видимому, ты решила, что я привел тебя сюда, чтобы затащить в постель – вероятно даже до ужина!
– Как лорд Байрон...
Хэтти закусила губу и залилась краской, в который раз ругая себя. Вечно она ляпнет что-нибудь, не подумав как следует. Судя по выражению лица Марио, он не понял, что она имела в виду. Однако сердитый блеск в его глазах потух, отчасти потому, что он заметил ее смущение, отчасти потому, что Марио был заинтригован.
– При чем тут ваш поэт?
Хэтти, не смея взглянуть ему в глаза, стала объяснять:
– Я читала, что в день своей свадьбы лорд Байрон лишил новобрачную невинности в гостиной на диване, даже не дождавшись обеда.
Марио шумно вздохнул и уточнил:
– То есть, увидев эту комнату, ты сделала вывод, что я поведу себя так же?
– Не совсем. – Хэтти все-таки набралась смелости посмотреть ему в глаза. – Ты не смог бы поступить точно так же, как Байрон.
Ни на секунду не отводя взгляда от ее глаз, Марио указал рукой на мягкий диван.
– Ну почему же, диван у меня есть. Хэтти кивнула.
– Да, но я не девственница.
8
Казалось, слова Хэтти отдались эхом от стен комнаты. Ей вдруг стало душно в просторной гостиной, она развернулась и поспешно вышла на балкон глотнуть свежего воздуха. Луна уже поднялась высоко, и в водах Арно блестела серебристая лунная дорожка. Хэтти оперлась о перила и посмотрела вниз.
Идиотка, ругала она себя, мне двадцать четыре года, я не уродина и живу в двадцатом веке. Ни одному нормальному человеку не придет в голову, что я в свои годы могу оставаться девственницей, зачем же мне понадобилось акцентировать на этом внимание Марио?
Потому что мне хотелось предупредить его до того... до того, как мы станем любовниками.
Хэтти вдруг с полной ясностью осознала, что именно этого она и желала, именно к этому стремилась. Спрашивается, зачем тогда было поднимать шум из-за интимного ужина в его апартаментах?
Загорелые мускулистые руки легли на перила рядом с ее собственными. Хэтти застыла неподвижно, каждой своей клеточкой ощущая близость Марио, потом, собравшись с духом, медленно повернула голову и посмотрела в его суровое лицо.
– Марио, прости, я вела себя глупо. Наверное, я слишком серьезно отнеслась к шутке Джоан.
– К шутке?
– Джоан сказала, что я выгляжу...
– Восхитительно, – подсказал Марио, и что-то в его голосе навело Хэтти на мысль, что он если и не совсем ее простил, то, по крайней мере, уже не сердится.
– По правде говоря, она сказала, что я выгляжу аппетитно и что тебе захочется меня съесть.
– Ах вот как. – Марио кивнул. – И, когда я привел тебя сюда, ты решила, что Джоан была права.
– Я сама виновата, я дала тебе все основания предполагать, что не откажусь лечь с тобой в постель, – подавленно пробормотала Хэтти. – Не стану тебя обманывать, я действительно этого хочу, но только не так скоро.
– Не сейчас.
– Вот именно. Поэтому я расстроилась, разволновалась и ляпнула эту глупость насчет Байрона.
Марио взял ее за руку и серьезнейшим тоном изрек:
– Лорд Байрон повел себя непростительно, в отличие от него я сначала накормил бы тебя. – Глядя ей прямо в глаза, он добавил: – Ты очень привлекательная женщина, Харриетт, я и не предполагал, что ты до сих пор девственница. Почему ты решила мне об этом сказать?
Хэтти потупилась.
– Наверное, потому, что мне хочется, чтобы между нами не было никакой лжи, недомолвок... а про Байрона просто случайно вырвалось. Не знаю, может, я подумала, что в Италии от девушки даже моего возраста ожидают...
– Что она будет невинна, – закончил за нее Марио.
– Да. И после твоего рассказа об отношениях с Лючией я хотела, чтобы ты узнал это заранее, а не...
Хэтти снова умолкла, краснея от смущения.
– А не когда мы займемся любовью. – Голос Марио как будто стал ниже на несколько тонов, в нем послышались чувственные нотки.
Хэтти вздрогнула.
– Ты замерзла.
Она замотала головой.
– Нет, скорее наоборот. Я уже говорила, это ты на меня так действуешь. – Хэтти призывно посмотрела ему в глаза и вдруг попросила: – Марио, обними меня, пожалуйста.
– Тогда давай уйдем с балкона, мне кажется, что здесь на нас смотрит вся Флоренция.
В гостиной Марио выпустил ее руку, снял пиджак и замер. Его лицо оставалось непроницаемым, но Хэтти поняла, что он ждет, чтобы она сделала первый шаг. И она подошла к нему, протянула к нему руки. Непроницаемая маска спала с лица Марио, он улыбнулся так, что Хэтти почувствовала себя невесомой. Марио привлек ее к себе, и Хэтти доверчиво подняла лицо навстречу его губам. Поцелуй заставил их забыть об ужине, и вскоре оба изнывали от голода, не имеющего никакого отношения к еде. Но через некоторое время желудок Хэтти протестующе заурчал.
– Ты проголодалась!
– Да, теперь – да.
– Теперь? – Марио вопросительно вскинул брови.
– Пока ты на меня сердился, я не смогла бы проглотить ни кусочка.
Он схватил ее за плечи и слегка встряхнул.
– Но ты ведь тоже на меня рассердилась?
– Я уже попросила прощения.
– Чтобы залечить мою рану, нужно что-то посущественнее слов.
В ответ Хэтти молча обняла его за шею и припала к его губам с такой страстью, что в конце концов Марио сам отстранил ее от себя, тяжело дыша.
– Нам надо поесть, – пробормотал он. – Пока я по твоей милости не уподобился этому развратному поэту. Если откровенно, устроить ужин в своих апартаментах меня побудили слова, которые ты сказала в самолете. – И в ответ на удивленный взгляд Хэтти пояснил: – Ты сказала, что предпочитаешь, чтобы я целовал тебя без свидетелей. Поэтому вместо того, чтобы гордо демонстрировать тебя всем знакомым в ресторане, я решил привести тебя сюда. – Он посмотрел ей в глаза. – Но на большее, чем поцелуи, я не рассчитывал... Ну, может, еще на прикосновения, но не более того. Ты мне веришь?
– Конечно.
Марио чинно усадил ее за стол, но сам остался стоять.
– Ужин стоит в холодильнике. Для нашей первой совместной трапезы я выбрал блюда, которые могут ждать столько, сколько потребуется. Сегодня я сам буду официантом. – Марио вышел из комнаты и вернулся с подносом. Откупорил бутылку вина. В его глазах сверкнули насмешливые огоньки. – Надеюсь, сегодня мы наконец выпьем кьянти.
Хэтти радостно улыбнулась. Марио разлил вино и, сев за стол, посмотрел ей в глаза.
– За что будем пить?
– За правду – всегда и во всем!
Они чокнулись и выпили. Даже если бы у Хэтти совсем не было аппетита, она, наверное, не устояла при виде изысканного угощения. Но сейчас, когда первая ссора с Марио осталась позади и страх потерять его исчез, она вдруг поняла, что страшно проголодалась. Для начала Марио положил ей на тарелку зеленый салат с ветчиной, приправленный лимонным соком и пряными травами. Видя, как Хэтти уплетает угощение, Марио с удовлетворением заметил:
– Наконец-то я вижу, как ты ешь.
– На самом деле я ем даже больше, чем нужно. К сожалению, я не такая, как Бет или Салли.
– Что значит «не такая»? – не понял Марио. – В чем ты им завидуешь?
– Они могут есть сколько угодно и не поправляться. – Хэтти философски улыбнулась. – А я очень быстро округляюсь, если перестаю себя ограничивать.
– Округляешься... Какое приятное слово. Лично я предпочитаю женщин, у которых в соответствующих местах есть все положенные округлости, например, как у тебя, любовь моя.
«Любовь моя». Хотя Хэтти и понимала, что не стоит придавать словам слишком большого значения, от нежного обращения ее захлестнула радость. Она с удвоенным аппетитом принялась за главное блюдо – филе лосося под майонезом с каперсами. Нежная рыба буквально таяла во рту.
Когда с едой было покончено, Хэтти встала и принялась убирать со стола, объяснив попытавшемуся остановить ее Марио:
– Должна же я как-то искупить свою вину. Я чуть было не испортила нам обоим вечер.
– Не надо об этом, прошу тебя. – Помолчав, Марио вдруг нахмурился и спросил: – Скажи, Харриетт, ты действительно подумала, что я намерен овладеть твоим телом в оплату за билет на самолет и медицинскую помощь для Джоан?