Хэтти рассмеялась.
– Кровать очень удобная, а комната такая уютная, что мы почти ее не покидали.
София обняла Хэтти за талию и поцеловала в щеку.
– Мой брат тоже выглядит усталым, но помолодевшим лет на десять. Признаться, я никогда еще не видела его таким счастливым и умиротворенным. Это так приятно!
– София, – осторожно начала Хэтти, – можно задать вам один вопрос?
– Пожалуйста, дорогая. О чем вы хотите спросить?
– Вы не могли бы мне рассказать, как умерла жена Марио? Я спрашиваю не из любопытства, мне нужно это знать, чтобы невзначай не причинить ему боль каким-нибудь невпопад сказанным словом.
София вздохнула.
– Да, пожалуй, вам лучше знать все. Марио никогда об этом не говорит, воспоминания для него все еще слишком болезненны. Бедная Лючия. Столько лет мечтать о ребенке... Она умерла родами.
14
Возвращение Марио и Луиджи положило конец их разговору, чему Хэтти была только рада. Она чувствовала себя так, словно получила удар в солнечное сплетение. В потрясенном молчании она сунула руки в рукава жакета, вручила чемодан Марио и поплелась к машине. Прежде чем сесть на переднее сиденье, она молча обняла хозяев и поцеловала детей. Хэтти надеялась, что если кто и обратит внимание на ее неразговорчивость, то не сочтет се странной. Заняв место за рулем, Марио мельком взглянул на Хэтти и взял ее за руку.
– Что-то ты притихла.
Хэтти молча кивнула, усилием воли сдерживая желание вырвать руку.
К счастью, Марио, по-видимому, решил, что она подавлена мыслью о предстоящей разлуке с ним, и до самого аэропорта не произнес ни слова. Они подошли к стойке регистрации как раз в тот момент, когда объявили посадку на рейс до Лондона. Марио обнял Хэтти и прижал к себе так крепко, что ей показалось, будто ее ребра того и гляди затрещат.
– Как только доберешься до дома, позвони мне в отель, – попросил, точнее приказал, он. Поцеловав Хэтти в холодные губы и не получив ответа, Марио чуть отстранился и вопросительно посмотрел ей в глаза. – В чем дело? Тебе плохо, любимая?
– Обычное волнение перед полетом, – солгала Хэтти, торопясь уйти. – Мне пора, до свидания, Марио.
Она быстро зашагала к выходу на посадку, боясь оглянуться, поскольку знала, что один взгляд на Марио может разрушить ее с трудом сохраняемое самообладание. Заняв свое место, Хэтти невидяще уставилась в иллюминатор и просидела недвижно до самого Лондона.
Марио снял трубку после первого же гудка. Услышав, что Хэтти дома, он вздохнул с облегчением.
– Как ты себя чувствуешь, любимая? Я за тебя очень волновался! Уезжая, ты выглядела не очень...
– Ты же знаешь, я терпеть не могу самолеты, – прервала его Хэтти. – Меня до сих пор поташнивает, я даже не могу сейчас говорить.
– Отдыхай, я позвоню позже;
– Лучше завтра! – быстро сказала Хэтти. Ей вдруг нестерпимо захотелось закончить разговор поскорее. – А сейчас я ложусь спать.
Вешая трубку, Хэтти посмотрела на свою руку и осознала, что до сих пор носит кольцо, подаренное Марио. Она с отвращением сорвала его с пальца и, не глядя, швырнула через всю комнату. Ей немного полегчало. Теперь можно позвонить родителям и сообщить о своем приезде.
Трубку взяла мать и, конечно, сразу спросила, что случилось, Кэтрин всегда тонко чувствовала настроение своих детей. Хэтти сослалась на усталость и перевела разговор на здоровье Джоан.
– Я позвоню тебе завтра после работы, – пообещала она, заканчивая разговор.
– Дорогая, но, если ты плохо себя чувствуешь, может, тебе лучше остаться завтра дома?
Хэтти подумала, что лучше уж пойти на работу, чем сидеть в четырех стенах.
– Ничего со мной не случится, мама, – твердо сказала она, – меня и так уже слишком долго не было, я больше не могу пропустить ни дня.
Передав привет отцу и Салли, Хэтти поспешила повесить трубку, боясь, что если проговорит с матерью еще минуту, то разрыдается и поведает ей о своих несчастьях.
Приняв душ, Хэтти легла в постель, но уснуть не удавалось, она лежала и смотрела на потолок в своей простой спальне, так не похожей на комнаты виллы «Кипрессо» или в доме Витали. Сон не приходил, напротив, оцепенение, в котором она пребывала последние несколько часов и которое притупляло все ее чувства, прошло, разочарование и горечь стали нестерпимыми. От невыносимой боли и жалости к себе Хэтти разрыдалась.
Выплакавшись всласть, она села в кровати и попыталась рассуждать здраво. Марио Пачини на поверку оказался не лучше других мужчин, с которыми сталкивала ее жизнь. Как и они, он использовал все доступные средства, чтобы уложить ее в постель. Правда, он проявил куда больше изобретательности, чем его предшественники, – не только сочинил красивую сказочку о любви с первого взгляда, но и бесстыдно налгал о своих отношениях с Лючией. В сущности, его история – это еще одна вариация на избитую тему «моя жена меня не понимает», подумала Хэтти. А я-то, я, легковерная дурочка, как я ему сопереживала, слушая его рассказ о несчастливом браке! Как сочувствовала, когда он говорил, что после несостоявшейся брачной ночи больше ни разу не прикоснулся к Лючии! Но от правды никуда не денешься: чтобы умереть родами, Лючия должна была сначала забеременеть. А это означает, что либо Марио взял ее силой, либо Лючия наконец чудесным образом перевоспиталась и приняла его как мужа.
Эта мысль подействовала на Хэтти как рвотное, она вскочила с кровати и бросилась в ванную. Тошнота, на которую она ссылалась в разговоре с Марио и матерью, стала вдруг реальностью.
Позже, снова лежа в кровати без сна, она с горечью вспоминала, как и Фредо, и София умоляли ее не причинять боль Марио. По иронии судьбы, пострадал не их драгоценный братик, а она сама. Хуже всего то, что она все еще любит Марио и даже сейчас хотела бы, чтобы он был рядом с ней, в этой кровати.
Хэтти застонала от отчаяния и зарылась лицом в подушку. Она всегда жалела и втайне презирала подруг, которых несчастная любовь превращала из разумных женщин в дурочек, рыдающих в подушку из-за мужчин. Она готова была поклясться, что с ней такого никогда не случится. И что же? Она впервые в жизни безнадежно влюбилась, безоглядно отдала сердце мужчине, которого возвела на пьедестал. Но жизнь сыграла с ней жестокую шутку, ей пришлось понять, что объект ее любви далеко не такое совершенство, каким он представлялся ей – да и всем, кто его знает. Марио Пачини так же способен солгать, когда это в его интересах, как и другие, не столь «безгрешные» мужчины.
Позже, уже глубокой ночью, Хэтти все-таки забылась беспокойным сном, но проснулась очень рано, с рассветом. Первое, что она сделала, встав с постели, это принялась ползать на четвереньках по полу в поисках кольца. Затем села писать Марио холодное, сдержанное письмо, в котором объясняла, что их отношения были ошибкой, а страсть была слишком пылкой, чтобы гореть долго, и так далее в том же духе. Конечно, это была неправда, чувства Хэтти нисколько не остыли, при одной мысли о руках и губах Марио ее и сейчас бросало в жар... Хэтти застонала, отложила ручку и отправилась принимать душ.
15
Первый рабочий день разочаровал Хэтти. Она рассчитывала отвлечься от мыслей о Марио, но оказалось, что работе ее больше не увлекает, как раньше. Занятия, которые еще недавно казались интересными и важными, теперь вызывали у нее только скуку. Но и идти домой ей тоже не хотелось, без Джоан квартира превратилась в одиночную камеру, поэтому Хэтти засиделась в студии допоздна.
Еще на лестничной площадке Хэтти услышала телефонные звонки, но, пока она открывала дверь, телефон смолк. Хэтти приняла душ, соорудила себе нехитрый ужин из продуктов, купленных по дороге с работы, и села в гостиной перед телевизором. Еще до того, как она доела салат, телефон снова зазвонил.
– Наконец-то ты дома! – воскликнул Марио. – Харриетт, где ты была? Я уже начал волноваться.
– Я работала. Пока меня не было, накопилось много бумаг.
– Зря ты так перегружаешься! – недовольно заявил он и уже мягче спросил: – Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, тебе лучше?
– Это зависит от того, какой смысл вкладывать в понятие «лучше».
Хэтти ожидала, что ее слова заставят Марио насторожиться, однако он истолковал их по-своему.
– Ты хочешь сказать, что скучаешь без меня? – Он вряд ли догадывался, что нотки торжества в его голосе подействовали на нее как искры на бочку с порохом. – Любимая, я знаю, что ты чувствуешь, я тоже по тебе скучаю...
– К сожалению, – холодно осадила его Хэтти, – тебе придется приникать к этому чувству.
– Что-о? – опешив Марио. – Что ты хочешь этим сказать?
Хэтти заговорила медленно, тщательно выговаривая каждый слог, будто хотела ранить его побольнее:
– Только то, что мы больше не увидимся.
– Что за чушь? – грубо спросил он. – Ты утверждаешь, что ты меня больше не хочешь?
Увы, подобного Хэтти утверждать не могла, поэтому она предложила:
– Давай сформулируем по-другому: я больше не хочу выходить за тебя замуж. Это с самого начала было безумной затеей. Я все объяснила в письме, ты его скоро получишь.
– Погоди, Харриетт, что случилось? Почему ты передумала? Я тебе не верю... после того, что между нами было...
– Ты имеешь в виду секс? – перебила его Хэтти, постаравшись вложить в свой тон максимум презрения. – Не переживай, Марио. Думаю, ты довольно скоро найдешь другую легковерную дурочку, которая с радостью удовлетворит все твои потребности. Прощай.
Они повесила трубку и ничком бросилась на диван. Как и следовало ожидать, телефон вскоре зазвонил снова. На случай, если звонят родители или Джоан, Хэтти сняла трубку, но не стала ничего говорить. Услышав в трубке разъяренный голос Марио, она через несколько секунд нажала на рычаг. Когда через некоторое время снова раздался звонок, Хэтти ответила не сразу, но в конце концов решилась, и, как оказалось, правильно сделала: звонила мать. Если бы Хэтти не подошла к телефону, родители забеспокоились бы. Она заверила мать, что