Только за ланчем Фил заметил, как сильно похудела дочь.
– Что, в Италии, тебя совсем не кормили? – проворчал он.
– Кормили, да еще как! Их экономка прекрасно готовит. – Улыбка словно примерзла к лицу X яти. – Но когда я вернулась, мне пришлось очень много работать, и я быстро сбросила несколько лишних фунтов.
– А заодно и нелишних, – со свойственной подростку прямотой вставила Салли. – А у Марио красивый дом?
– Да, неплохой, – небрежно бросила Хэтти. – И расположен в очень красивом месте, на холме. Как только Джоан туда приехала, так сразу начала поправляться.
– Кстати, как она сейчас? – быстро спросила Кэтрин, чтобы предотвратить новые вопросы со стороны младшей дочери.
– Ей гораздо лучше, сегодня утром они с матерью вылетели из Италии, – Хэтти посмотрела на часы, – должно быть, они уже дома.
Хэтти было очень трудно постоянно изображать жизнерадостность, и предложение матери отдохнуть в домике Салли оказалось кстати. Выпив вмеете со всеми кофе, Хэтти встала из-за стола и, сославшись на усталость, сказала, что хочет прилечь.
– Мне жаль так быстро от вас уходить, но я вправду упала, дорога была очень тяжелой. Постараюсь к приезду остальных быть в форме.
Оставшись одна, Хэтти с наслаждением растянулась на широкой кровати с латунными спинками, решив, что позвонить Марио можно и позже. Все равно сейчас она не в состоянии с ним разговаривать, в данный момент ей требуется сон, сон и сон. А еще лучше, если бы, проснувшись, она перенеслась в прошлое, за минуту до того, как слова Софии Витали положили конец волшебной сказке.
Хэтти проснулась под шум дождя. В первые мгновения после пробуждения ей было очень плохо – со времени возвращения из Италии она уже успела к этому привыкнуть, – но Хэтти полежала неподвижно, преодолевая боль и пытаясь обдумать, что, скажет, когда – или если – решится позвонить Марио. Родной дом словно придал ей сил, здесь она смогла набраться храбрости посмотреть правде в глаза. Лгал ли ей Марио или нет, ничего не меняет, она все равно его любит.
Снизу послышался какой-то шорох. Хэтти замерла и напряженно вслушалась. Кажется, в доме кто-то есть.
– Салли, это ты? – крикнула она, но никто не ответил.
Хэтти перегнулась через перила и увидела прямо перед собой изможденное лицо Марио. Он смотрел на нее, запрокинув голову. Волосы у него были мокрые, а взгляд... взгляд, казалось, проникал в самое сердце Хэтти.
– Прости, если испугал, Харриетт. Салли велела мне подождать внизу, пока ты проснешься.
Хэтти показалось, что его итальянский акцент стал заметнее.
– Откуда... как ты сюда попал?
– Я прилетел в Англию вчера ночью. Остановился в отеле «Делмир», как в прошлый раз. Харриетт, оденься, пожалуйста, и спускайся вниз, мне нужно с тобой поговорить. А потом... – он помолчал, Хэтти заметила, что его губы дрогнули, – а потом, если ты больше не захочешь меня видеть, я вернусь во Флоренцию.
Хэтти долго молчала, затем кивнула.
– Хорошо, дай мне пять минут.
Марио поблагодарил ее безжизненным тоном и отвернулся.
Хэтти быстро натянула розовый свитер, слегка выгоревший, и старенькие джинсы, ставшие мягкими от многочисленных стирок, и спустилась в гостиную. Марио стоял перед камином. Хэтти только сейчас обратила внимание на то, что вдет он весьма небрежно – в джинсы, такие же потертые, как ее собственные, и в голубую джинсовую рубашку. На спинке стула висела замшевая куртка с пятнами от дождевых капель.
– У тебя усталый вид, – тихо сказал Марио.
– У тебя тоже.
Он кивнул.
– После твоего отъезда я плохо спал, а когда получил твое письмо, вообще перестал.
Хэтти отвела взгляд, ей было почему-то трудно приступить к истинной цели разговора.
– Ты, наверное, замерз. Хочешь, я приготовлю кофе?
– Спасибо.
Хэтти прошла в кухню, поставила чайник на огонь, Марио последовал за ней, молча наблюдая за ее движениями. Хэтти насыпала в две чашки растворимый кофе, налила кипяток и поставила на поднос молочник и сахарницу.
– Откуда ты узнал, что я буду в Фоксхолле? – тихо спросила она.
– Я позвонил твоим родителям, как только добрался до Лондона.
Хэтти удивленно не кинула брови.
– Они мне не говорили, что ты звонил!
– Потому что я попросил их не говорить. Я боялся, что если ты узнаешь о моем приезде, то откажешься со мной встретиться. – Он замолчал, но Хэтти тоже молчала, неотрывно глядя ему в глаза. Марио первым нарушил затянувшееся молчание. – Харриетт, ты мне не объяснила, что заставило тебя передумать, но я сам это выяснил.
Хэтти была этому даже рада: теперь, когда она оказалась лицом к лицу с Марио, ей расхотелось играть роль обвинителя.
– Что именно ты выяснил? – настороженно спросила она.
– Я узнал, что София рассказала тебе, как умерла Лючия, – просто сказал он.
Хэтти взяла поднос и пошла обратно в гостиную. Марио последовал за ней. Дождавшись, пока она устроится на большом старинном диване, он сел с другой стороны и устремил взгляд на камин. Молчание затягивалось и становилось все более напряженным. На этот раз первой не выдержала Хэтти.
– Скажи, Марио, если бы все шло, как было задумано, ты когда-нибудь рассказал бы мне правду?
– Да, хотя для этого мне пришлось бы в некотором роде выдать, чужую тайну, – загадочно ответил Марио. Он поставил чашку на кофейный столик и повернулся к Хэтти. – Харриетт, я никогда тебе не лгал.
– И ты рассчитываешь, что я поверю?! – возмутилась Хэтти. – Ты говорил, что между тобой и Лючией никогда не было физической близости, однако она умерла при родах!
Лицо Марка стало еще более напряженным, вокруг губ залегли складки.
– Это правда. Мне пришлось выслушать много соболезнований. Меня тошнило от всеобщего сочувствия.
Хэтти прищурилась.
– А тебе не кажется, что в тех обстоятельствах было бы странно, если бы тебе никто не сочувствовал?
– Честно говоря, тогда мне было бы легче, – сказал Марио с каким-то странным напряжением. – Но как я мог объяснить родным, друзьям, что в последние месяцы нашего брака мы жили в еще большей лжи, чем все предыдущие годы? Ни Фредо, ни София – никто не знал правды. – Он посмотрел Хэтти в глаза. – Лючия была беременна не от меня.
– О Боже! – Хэтти уставилась на Марио с выражением, сродни ужасу, потом пододвинулась к нему и взяла его за руку. – Неужели у нее был любовник?
Марио опустил взгляд на их соединенные руки и хрипло пробормотал:
– Я думал, что никогда уже не почувствую твоего прикосновения.
Выдержка, которая в последнее время частенько подводила Хэтти, сейчас и вовсе ее покинула. Из глаз хлынули слезы. Марио что-то пробормотал по-итальянски и привлек Хэтти к себе.
Она обмякла в его руках, положила голову на его плечо и дала волю слезам. Наконец Хэтти успокоилась, отодвинулась от Марио и полезла в карман за носовым платком – в последнее время она старалась постоянно носить с собой даже не один, а несколько платков, поскольку глаза постоянно были на мокром месте.
– Извини, кажется, за последнюю неделю я пролила больше слез, чем за все предыдущие годы, вместе взятые.
Она улыбнулась сквозь слезы и, увидев, что на ресницах Марио тоже блестит влага, чуть не расплакалась снова.
– Последняя неделя была сущей пыткой, – признался Марио. – Я даже начал сожалеть, что мы вообще с тобой познакомились.
Хэтти сумела улыбнуться.
– Ну, я так далеко никогда не заходила. Но...
– Что, любимая?
– Даже если бы мы никогда больше не встретились, я бы не сожалела, что мы с тобой занимались любовью, – тихо призналась Хэтти.
– Когда я слышу от тебя такие речи... – не договорив, Марио глубоко вздохнул. – Знаешь, стоит мне только прикоснуться к тебе, как я снова хочу заняться с тобой любовью. Но я приехал совсем не за этим.
– Ты не хочешь заниматься со мной любовью?
Марио укоризненно погрозил ей пальцем.
– Не дразни меня, ты же знаешь, что я всегда этого хочу, мое влечение к тебе умрет только имеете с тобой. Но сначала мы должны поговорить, устранить все недоразумения между нами.
– Если не хочешь рассказывать мне про Лючию, не надо, я не настаиваю, – быстро сказала Хэтти. – Теперь, когда я знаю правду, мы можем никогда больше не возвращаться к этой теме.
Марио энергично замотал головой.
– Я дал ей клятву, что сохраню ее тайну, но тебе – только тебе, Харриетт, – я должен рассказать все. Я расскажу тебе то, чего, кроме меня не знает ни один человек на свете. Я хочу чтобы у нас не было друг от друга тайн. – Он снова глубоко вздохнул, словно собираясь силами для непростого разговора. – Лючия умоляла меня признать себя отцом ее ребенка.
– Тебе не кажется, что она требовала от тебя слишком многого? – осторожно спросила Хэтти. – Что произошло? Она полюбила другого мужчину?
– Она долго скрывала правду, но настал момент, когда ее беременность стала заметной и Лючии пришлось мне открыться. – Хэтти почувствовала, как напряглись руки Марио. – Ей было стыдно, с ней случилась истерика, и она... не знаю, как сказать по-английски... говорила бессвязно, есть такое слово?
– Есть. – Хэтти осенила ужасная догадка, и она тихо спросила. – Ее изнасиловали?
– Дьявол, нет! Ничего такого не произошло. – Губы Марио искривились в горькой усмешке. —Хотя в каком-то смысле Лючии, наверное, было бы легче, если бы дело обстояло именно так. Тогда она могла бы не чувствовать себя виноватой.
Марио рассказал, что Лючия подолгу, иногда по несколько недель, гостила на загородной вилле своих родителей. В такие периоды он отдыхал душой, оставаясь в одиночестве в их доме во Флоренции. Как-то летом Лючия осталась на вилле одна: родители уехали, экономка взяла выходной, а садовник закончил свои дела и ушел домой. Так совпало, что именно в этот день разразилась сильная гроза, а Лючия панически боялась молнии, как ребенок. Когда кто-то позвонил в дверь, Лючия подумала, что это садовник решил вернуться и переждать грозу. Она открыла, но вместо старого садовника обнаружила на пороге промокшего до нитки молодого человека с рюкзаком за плечами. Парень попросил разрешения переждать непогоду.