ше всего на свете мне нужно держать себя в руках.
– Следующее дело к рассмотрению будет заявление Селесты Рейн Поллет Моро. – Говорит судья. – Готовьтесь.
Я выдыхаю и иду к трибуне. Никаких показаний, никаких опросов и свидетелей, просто предоставление документов о моих родителях. Мне нужно решение суда, чтобы их признали умершими. Я проходила эту процедуру, когда их признали без вести пропавшими, а теперь, я должна пройти не менее неприятную процедуру объявления их умершими.
– После ознакомления с документами, суд объявляет Джеррада Перре Алана и Изабеллу Патрицию Селин Моро умершими, за не имением любой информации о них, в течение семи лет. Мисс Моро, свидетельства о смерти ваших родителей вы можете забрать у секретаря после заседания. Сочувствую вам. – Произносит судья и ударяет молотком.
Я киваю в ответ, и выхожу из зала. Моррис, адвокат нашей семьи удаляется за документами, а я сажусь на скамью, в коридоре зала суда.
За окном самый настоящий ливень, а я воспринимаю его как знак. Природа тоже отпускает моих родителей в лучший мир. Теперь я официально одна.
– Селеста. – Окликает меня вернувшийся Моррис. – Все готово, мне очень жаль.
– Спасибо за помощь. – Говорю я.
Я обнимаю на прощание этого седовласого мужчину, который был другом моего отца, на глазах которого я росла и выхожу из здания суда.
Ловлю такси и подъезжаю к дому. Возле лифта много коробок, кто-то переезжает, но я не обращаю никакого внимания, мне нет до этого дела. Я захожу в лифт и нажимаю кнопку своего этажа.
Зайдя домой, я чувствую себя опустошенной. Платье промокло, я снимаю его и оставляю на пороге. Прохожу в спальню и ложусь в кровать.
Это был слишком сложный день, я вымотана эмоционально. И, хотя сейчас еще нет семи, я проваливаюсь в сон, даже не включив телевизор.
Я просыпаюсь в холодном поту и не могу понять сколько времени. Мне снова снился тот, кто напал на меня два месяца назад. Только в этот раз он ранит меня ножом. Я вижу свое белое платье, пропитанное кровью, чувствую, как подкашиваются ноги, и смотрю в его зеленые глаза, которые смеются надо мной. Пытаюсь рассмотреть шрам, чтобы еще лучше запомнить его, но просыпаюсь.
Встаю с кровати и иду в кухню, где ставлю чайник. Нет ничего лучше чашки горячего чая, так всегда говорил папа. Еще нет двенадцати, но я проспала несколько часов подряд.
Нужно выпить чаю, принять снотворное и снова уснуть, уже до утра.
Налив кружку чая, я чувствую, как мне не хватает воздуха, и тогда я делаю то, что делаю всегда в таких случаях. Я открываю окно и вылезаю на пожарную лестницу. Беру подушку, лежащую на подоконнике, приготовленную специально для этого, и сажусь.
Пить чай на свежем воздухе и смотреть на город, одно из тех удовольствий, в котором я не могу себе отказать.
– Надеюсь, вы не собираетесь прыгать? – Говорит мне мужской голос.
– Нет, что вы. Я просто решила выпить чашку чая. – Отвечаю я, поднимая голову.
Молодой человек свисает из окна, прямо над моим окном. Я пытаюсь рассмотреть его, но не могу. В его комнате, как и в моей, не горит свет, поэтому его лицо скрыто от меня мраке ночи. Он открывает его, вылезает на пожарную лестницу и спускается ко мне.
– Надеюсь, вы не против, если я посижу с вами, и прослежу, чтобы вы не упали? – Говорит он.
Я поднимаю глаза, чтобы рассмотреть своего собеседника, готовясь отказать ему, потому что хочу побыть одна, но у меня вырывается вздох удивления.
– Киллиан?
Глава 14
Киллиан
Переезд практически закончен, остались кое-какие коробки с вещами. Для дела, мне пришлось обзавестись новой мебелью, потому что та, которая у меня была, не годится для приличного района.
Теперь у меня есть настоящая, новая двуспальная кровать, прикроватная тумбочка и какое-то подобие гардеробной.
Я так давно не жил в нормальных, человеческих условиях, что даже забыл какого это. И я совсем не шучу.
Теперь, по плану мне нужно проследить за Селестой, узнать ее расписание дня и случайно сталкиваться с ней как можно чаще.
Я заношу последнюю коробку в квартиру и падаю на диван.
У меня теперь даже телевизор огромный, жаль, что после задания, мне придется расстаться с этими вещами и снова ночевать по мотелям или квартирам, размером с кладовку, в злачных районах города.
Понятия не имею, как использовать все место, которое есть у меня в квартире, в ближайшие пару месяцев, но к хорошему быстро привыкают. И я привыкну.
Расставляю посуду, Эд сказал, что у нормального человека должна быть посуда, по шкафам и удивляюсь самому себе.
Когда я последний раз был нормальным человеком? Восемь лет назад. Восемь лет назад у меня было хорошее жилье, с гардеробной и ванной без плесени. Было желание жить и ощущение счастья.
Прошел год, после моей работы под прикрытием, и я уже думал, что вернусь к обычной жизни, к которой я привык. Где рядом моя семья, невеста, но все вышло так, как вышло.
А теперь, наличие тарелок, стаканов и кастрюли в моем доме вызывает у меня удивление.
Включаю телевизор и пишу сообщение Спенсеру. Он сказал, что будет проще поставить в квартире Селесты камеру, чтобы мы могли следить за ней и контролировать, не догадывается ли она о чем либо.
Наша квартира находится прямо над ней, окна соединяет пожарная лестница. Это очень удобно, если ее не будет ночью, то я смогу пробраться к ней и поставить прослушку. Среди белого дня это делать опасно.
Я открываю бутылку пива и выглядываю в окно, смотрю, как Селеста вылезает из окна, усаживаясь на пожарную лестницу. Хочу понаблюдать за ней, но понимаю, что это он, мой шанс напомнить ей о себе.
– Надеюсь, вы не собираетесь прыгать? – Спрашиваю я, свисая из окна прямо над ней.
– Нет, что вы. Я просто решила выпить чашку чая. – Отвчает девушка, пытаясь рассмотреть меня во тьме ночи.
Я решаю, что нужно действовать. Поэтому, открываю окно, вылазию через него и смело направляюсь к ней. Если заговорить не удасться, так она сможет вспомнить меня и будет знать, что я живу прямо над ней.
– Надеюсь, вы не против, если я посижу с вами, и прослежу, чтобы вы не упали? – Спрашиваю я, поравнявшись с ней. .
Она поднимает глаза, в которых, вроде бы сначала читается отказ. Но он быстро сменяется недоумением, страхом, непониманием.
– Киллиан? – Спрашивает она, хотя, уже знает ответ на этот вопрос.
– Селеста? – Делаю удивленный вид я.
Я мог бы поступить в Джуллиард и стать известным Бродвейским актером, потому что то, с каким удивлением я смотрю на нее, поражает даже меня.
Таланту нельзя пропадать, я выбрал не тот путь в жизни.
– Привет. – Запинаясь, произносит она. – Конечно, ты можешь посидеть здесь со мной.
Я знал, ответ заранее, но в душе все равно зарождалось небольшое сомнение.
– Паршивый денек? – Спрашиваю я.
– Не то слово. – Говорит она, смотря куда-то вдаль.
Небольшой вечерний ветер развивает ее волнистые волосы, она сидит в свитере, с оголенным плечом, и настолько коротком, что я вижу темные шорты и очень красивые ноги. Невольно засматриваюсь на нее, ведь она очень красива. Потрясающе красива. Думаю, мужчины оборачиваются ей в след, когда она идет по улице.
Смуглая кожа, большие, карие глаза, длинные, пушистые ресницы, волосы, которые спадают лёгкими волнами на плечи и спину, печальная улыбка. Нет, на фотографиях она не настолько красива, как в жизни.
В тот день, когда мы познакомились лично, я не успел оценить ее красоту в полной мере. Сложно оценивать, когда девушка в ссадинах и синяках. Я вспоминаю, как Нил перегнул палку, и кулак невольно сжимается. Я снова начинаю злиться на напарника, но Селеста отвлекает меня от этих мыслей.
– Что ты делаешь здесь? – Спрашивает она.
– Живу. Переехал совсем недавно. Моя квартира находится прямо над твоей. – Поясняю я. – В тот день, я осматривал пару квартир в этом районе. Я думал тут спокойно.
– Я тоже всегда так считала. – Отвечает она. – Еще раз спасибо. Я не успела поблагодарить тебя, приехал полицейский, а потом ты ушел. Спасибо, еще раз. – Говорит она, смотря на меня.
Мне даже становится стыдно за свой поступок, но потом я вспоминаю, про семьсот пятьдесят тысяч долларов и моя совесть успокаивается. Да, мы не правы в том, что вмешиваем ее в это. Да, Нил перегнул палку. Но цель оправдывает средства. Я всегда считал именно так.
– Мне нужно было уйти, вызвали на работу. – Я вру, но не рассказывать же ей о том, что я просто не хотел общаться с полицейскими. – Его нашли?
– Нет. – Отвечает она и отворачивается, чтобы я не увидел ее слезы.
– Очень жаль. – Притворно вздыхаю я, хотя я знал ответ на вопрос. Ведь Нил на связи каждый день.
– Мне кажется, и не найдут. К сожалению. Мои украшения он так и не продал.
– Есть надежда, что он выждет время и продаст их. – Говорю я.
Хотя прекрасно знаю, где они, в моем сейфе, в квартире, этажом выше. И я никогда не продам их, по крайней мере, в Бостоне.
– Может, не будем о плохом? День и так выдался паршивым. Чай? – Спрашивает Селеста.
– Пива? – В ответ спрашиваю я.
Она улыбается, и в этот раз в улыбки нет тени печали.
– Почему бы и нет. – Произносит она. – У нас с подругой есть традиция, мы пьем текилу, когда у нас паршивый день. Но пиво тоже подойдет. – Она улыбается.
Я встаю, поднимаюсь на свой этаж и возвращаюсь в квартиру. Беру бутылку и иду к Селесте. Сев рядом, замечаю, что она уже подготовила подушку, чтобы было мягче.
– Подушки для пожарной лестницы? – Удивляюсь я.
– Мы с подругой часто сидит тут. Так спокойно и очень красивый вид. За паршивый денек. – Говорит она и делает глоток пива.
– За паршивый денек. – Поддерживаю ее я.
Селеста рассказывает о том, что завтра у нее последний выходной, перед рабочей неделей, а ее подруга Марго ушла на свидание. И теперь, она не уверенна, проснется ли утром вовремя, чтобы сходить позавтракать с ней. Рассказывает, что за углом есть отличная кофейня, куда они постоянно ходят с подругой. Мысленно отмечаю про себя, что появляться, там не стоит.