— Ты и так неведома зверушка, никто тебя толком не знает, — Джон тотчас перестал потеть, ему даже сделалось отчего-то холодно. Но все силы уходили на то, чтобы не показать дурацкое мрачное предчувствие, появившееся в середине разговора. В Афганистане он в такой ситуации падал в пыль и сжимал автоматный приклад, здесь же упасть было некуда, потому наваливалось ощущение тоскливой обреченности.
— А если бы я в самом деле был неведомой зверушкой? — насмешливо спросил Холмс. — Даже так: чудовищем? Ты и так знаешь, что я социопат, почему-то это тебя не оттолкнуло… Но где-то же должна быть граница, Джон? Ты, вроде бы, хороший человек…
«Хороший человек» Шерлок произнес с такой насмешкой, что Джона чуть было не передернуло.
Читать окончательно расхотелось, сделалось муторно и горько. Он отложил газету в сторону. Пора бы уже привыкнуть, черт…
— Я не супермен, Шерлок, — Джон посмотрел на соседа прямо. — Я не могу прочесть твои мысли, и вообще, избавь меня от этих философских вопросов. Пока ты не дашь мне оснований считать, что ты псих, преступник или я не знаю кто… в общем, до тех пор я собираюсь помогать тебе в расследованиях и делить с тобой квартиру.
— Почему? — Шерлок склонил голову.
— Потому что мне это нравится, почему же еще, — буркнул Джон, почувствовав, что нащупал почву под ногами. — Я, как всякий нормальный человек, эгоист. И не мазохист, между прочим.
— А если бы я попросил тебя о… о чем-то большем? — как-то особенно длинно, загадочно протянул Шерлок.
— О нет, — Джон нервно рассмеялся и прикрыл лицо рукой. — И так нас половина полиции ди стато считает парочкой! Ты меня отшил в первый вечер, помнишь?.. Хотя я даже не предлагал.
— Разумеется, — кивнул Шерлок. — Твое тело для меня не более интересно, чем любой другой кусок мяса. Точнее, сейчас — несколько более интересно, но не думаю, что тебе такой интерес придется по душе.
— Это точно, — кивнул Джон серьезно. И он почти не лукавил: Шерлок его, безусловно, интриговал, в том числе и в сексуальном смысле, но… нет. Все-таки Джон еще не окончательно утратил инстинкт самосохранения. — То есть польщен и все такое, но предпочел бы остаться друзьями.
— Если получится, — сухо произнес Шерлок. — В свете последних событий.
После чего поднялся, накинул пиджак (Джон всегда поражался, как он ходит при полном параде в самую жару). Помялся на пороге.
— Будь осторожен, Джон.
В тени около двери лица его почти не было видно, а голос показался надтреснутым, изломанным.
Шерлок вышел, не позвав Джона за собой. А Джон даже не подумал о том, чтобы последовать за ним. Газету он тоже, правда, не подобрал. Наклонился в кресле вперед, положив голову на сцепленные руки и думал, думал…
Шерлок ушел, и в квартире сразу стало невыносимо. Почти холодно, почти зябко. Как-то вспомнилось, что дом старый, сырой. Что окна гостиной выходят на неопрятную мусорную кучу — в центре Рима вообще на удивление грязно, с Лондоном не сравнить. А еще сделалось серо, безнадежно, и подумалось, что к студентам завтра совсем не хочется…
В Афгане с Джоном такое уже бывало. Не простая депрессия, а ледяное, колкое предчувствие. Еще случается, когда смотришь в прицел. Смаргиваешь, напрягаешь глаза, и тут же все проясняется, становится немного иным. Четче, резче. Сердце начинает биться медленнее, пропускать удары, и в этой новообретенной резкости видны какие-то новые, иные щели между тенью и предметом. Иные пространства. В них можно проскользнуть. Или выскользнуть.
Или… оттуда может что-то выбраться.
Что-нибудь мелкое, серое и сморщенное, вроде дохлой пустынной кобры. Дохлые пустынные змеи, знаете ли, опаснее живых. Жалят в самое сердце.
…Джон почуял очень вовремя. Развернулся, выдергивая из кобуры под свитером пистолет, и направил оружие на незваного гостя.
Джон раздобыл браунинг почти случайно, во время одного из их первых совместных дел. Просто подобрал. Его тогда обожгло это невыраженное сходство между цивилизованным европейским городом и полем боя. Холмса поблизости не было, если он и заметил, то не подал виду.
— Вы меня ждали, — проговорил невысокого роста серолицый человек, непринужденно сидящий в шерлоковом кресле. Джон сразу же окрестил его Пыльным.
— Почуял, — поправил Джон. — Минут пять назад. Как раз хватило дойти до спальни.
— О, изумительно, — пыльный вздохнул и положил на подлокотники кресла руки без кистей. — Присаживайтесь, мистер Уотсон. Пистолет против меня бесполезен, а убивать я вас не собираюсь. Пока все вам не объясню, я имею в виду. А после этого… что ж, иные мне даже помогали.
Шерлок и Майкрофт встретились на нейтральной территории — в общественной библиотеке. Они оба любили библиотеки; собственно, то были немногие места, которые представители семейства Холмс вообще имели возможность оценить.
Атмосфера здесь сложилась подходящая — по крайней мере, так решил Шерлок, опираясь на балюстраду перил и глядя на кроваво-красные отпечатки окон, упавшие вниз, на паркетный пол холла.
— Меня удивляет твоя беспечность, младший, — вполголоса, почти угрожающе, проговорил Майкрофт.
Он слегка морщился, прикладывал ко лбу платок и, в общем, выглядел больным.
— Обжорство до добра не доведет, — спокойно произнес Шерлок.
— Спасибо за совет, — огрызнулся Майкрофт. — Не всем же доводить себя до анорексии. Это все… проклятая жара.
— Вернись в Англию, — пожал плечами Шерлок. — Ты же давно хочешь.
— Ты же понимаешь, что тогда тебе придется последовать за мной, — проговорил Майкрофт угрожающе.
— Вот как? — Шерлок оттолкнулся от перил, поглядел брату в глаза. — Ты так в этом уверен?
— Не думаю, что ты выдержишь поединок… дорогой мой. Даже будь ты в лучшем состоянии. Хотя сила воли у тебя отменная, о да. Видеть каждый день, обонять, осязать… пальцем не притронуться. Прямо-таки железный самоконтроль. Но, боюсь, этого будет маловато.
— Разумеется, моя королева, — с презрительной интонацией проговорил Шерлок. — Даже удивительно, я-то думал, ты нашел себе миньонов лучше меня. Или нет, стой… это не столько миньоны, сколько заначка на черный день?
— В некоторых случаях эти «заначки», как ты выражаешься, бывают очень полезны, — чопорно возразил Майкрофт. — Вот как сейчас. Где бы я пополнял силы?.. Даже в Риме не так много укромных подвалов.
— Я еще не готов вот так, как ты, за одну ночь уничтожить собранные запасы. Даже если на наш след в самом деле вышел охотник.
— О господи, да запасов там… — Майкрофт поморщился. — Вообще, должен сказать, я ожидал от тебя большего прилежания. Ты знаешь, что мне нужно.
— Не торопись, — посоветовал Шерлок, — подожди еще лет двадцать. Или все сто. А еще лучше, развяжи какую-нибудь войну. Радиация пойдет им на пользу.
— Благодарю за совет. Мы уезжаем из Рима, Шерлок. В течение ближайших двух дней. Доведи ваши отношения с Джоном Уотсоном до логического конца, мой тебе совет. Или приведи его мне.
— Он не в твоем вкусе.
— Увы, да. Но двух моих основных кандидаток уже убили. А на безрыбье, как говорится…
— Они не люди, конечно же. Если вы можете видеть тени, то уже и сами, наверное, замечали.
— Что я замечал — то мое дело, — Джон старался держаться спокойно, хотя каждый нерв в его теле звенел натянутой струной. — Я тоже не самый обычный человек.
— Вы думали, они кто-то вроде персонажей из старинных легенд? — чуть разочарованно улыбнулся гость. — Вампиры, может быть? Призраки оперы? О господи!
Говоря так, он театрально взмахнул левой рукой. Джон старался не смотреть лишний раз, что там было вместо кисти. Выходя из пустых рукавов пыльнолицего, воздух тек, мутнел, переливался, дрожал, и от одного вида этого дрожанья к горлу подкатывала тошнота.
— К делу, — в Джоне раздражение и злость боролись со смущением, потому что… нет, в банальном вампиризме он никогда Шерлока не подозревал, но то, как он сливался с городом… то, как он дышал с ним в унисон…
— Вы хороший человек, мистер Уотсон, — с сочувствием проговорил пыльнолицый. — И склонны видеть в людях хорошее. Более того, вы Холмсом очарованы. Ничего удивительного, очаровывать он умеет. В этом смысле они действительно похожи на вампиров, как их представляют человеческие легенды: эволюционное приспособление. Но увы, это все видимость. В отличие от вампиров, они даже не антропоморфны. Шерлок Холмс, например, носит маску… Маску, я имею в виду, не только на лице. Майкрофт Холмс и вовсе почти не существует в этом измерении: он в несколько раз больше, сложно было бы прятаться.
— А Майкрофт Холмс…
— Королева, — буднично произнес пыльнолицый. — Тот, кого вы называете Шерлоком — единственный оставшихся в живых из ее приближенных бесполых солдат-соклановцев. Они бежали… несколько десятков лет назад по вашему счету. С большим трудом мне удалось догнать их на Земле.
— Так вы тоже не человек?
— А что, похож? — усмехнулся пыльнолицый. — Я некоторым образом симбионт. Набрался от людей биологического мусора за это время… Иначе было бы не выжить: тут нам ни пища, ни солнечная радиация не подходят… Им, кстати, тоже. Но они, конечно, нашли выход. Впрыскивают свой собственный фермент. Внешнее переваривание, все такое. А уж когда Майкрофт отложит первую партию яиц, и они выведутся в человеческом теле… полагаю, малютки смогут жрать сразу все и без разбору. Хотите, чтобы это было ваше тело, Джон?
— Да нет, не горю желанием, — проговорил Джон.
— А хотите — покажу? — пыльнолицый чуть подался вперед, вновь хищно пошевелив своими не-руками. — Я очень хорошо умею показывать. Достаточно одного прикосновения. Совершенно безвредно.
— Верю.
Джон подумал, что, если пыльнолицый и в самом деле рассказывал — и показывал — предыдущим жертвам все то же самое, то, вероятно, симпатичную тренершу на этом месте начало бы тошнить. Если не раньше. А девушка из кондитерской, наверное, почти сразу начала размазывать слезы с тушью по подбородку…