Во всяком случае, не было сомнения, что призрак был не что иное, как отражение тени зрителей на пелене прозрачных паров, нависших над горой.
Многим охотникам до купания случилось это испытать над собой. В самом деле, если купаться при восходе или закате солнца в обширном бассейне, над которым со стороны, противоположной солнцу, носятся легкие, прозрачные пары, то часто случается видеть собственную тень, отраженную в тех парах. Эта тень представляет иногда весьма отчетливо все части человеческого тела и бывает окружена как будто сиянием.
Приведем еще здесь описания воздушных призраков, виденных Джемсом Кларком и не подверженных никакому сомнению по причине самых положительных свидетельств многих очевидцев. Мы почерпнем их из Кларкова описания Кумберлендского озера.
Летним днем 1743 года Джон Рен и его слуга Даниил Страйк сидели у ворот дома, как вдруг они увидели по скату горы, находившейся в направлении Соутер-Фелли, человека с собакой, преследовавших четыре лошади. Зрелище это показалось им чрезвычайно странным, потому что скат горы был так крут, что по нему едва можно ползти, а не бегать и преследовать лошадь, которой эта крутизна была решительно недоступна. Рен и его слуга кликнули людей, которые поспешили посмотреть на такое необыкновенное зрелище, пока наконец лошади и их преследователи не скрылись за вершиной горы. Отправились к горе и ползком достигли тех мест, где мчалось видение; но там не нашли даже следов человеческих или лошадиных ног. Это происшествие сильно подействовало на умы жителей, и всякий толковал его по-своему; но сомневаться в действительности виденного многочисленными свидетелями, находившимися в совершенно здравом состоянии, было почти невозможно.
На следующий год, 23 июня, в шесть часов вечера, семейство г. Ланкастера и вся его прислуга увидели почти на том же месте новое необыкновенное явление. По склону упомянутой выше горы, от Соутерфела к Феллу и Блекхиллу, ехала толпа всадников ровной рысью; вслед за этой толпой показалась другая, за ней третья и так далее; едва исчезала одна толпа за вершиной горы, как появлялась другая и следовала тем же путем. Часто отделялись от толпы всадники и ехали одиноко или обгоняли своих товарищей; другие, напротив того, отставали. Явление видимо было не только с одной мызы г. Ланкастера близ Уайлтон-Хилла, но по всей долине Блекхилла на протяжении нескольких верст. Оно продолжалось несколько часов и исчезло только во мраке наступившей ночи. Многие любопытные поскакали в том направлении, куда ехали всадники, но, приближаясь к горе, мало-помалу теряли их из виду. Разумеется, что потом не нашли ни малейших следов этой кавалькады, и многие уверяли, что хотя лошади шли рысью, но не касались ногами земли, как будто находя опору в нижнем слое воздуха.
Действительность этих явлений засвидетельствована со всеми возможными ручательствами за истину показаний. Не зная побочных обстоятельств, при которых совершились эти явления, мы не можем объяснить их с несомненной достоверностью; но весьма вероятно, что они относятся к явлениям того же рода, как и фата-моргана.
Фата-моргана известна уже давно, но впервые подробно описана ученым иезуитом Кирхером, жившим в XVII веке. Это странное зрелище является в Мессинском заливе, отделяющем Сицилию от Итальянского побережья. Окрестные жители, считая ее счастливым предзнаменованием, радуются ее появлению и встречают с криками: «Моргана! Моргана!» — потому что предание приписывает это явление присутствию на месте волшебницы или феи Морганы, благодетельствующей прибрежным жителям Мессинского пролива.
Вот физическое объяснение явления.
Когда луч восходящего солнца ударит под углом 45° на поверхность моря, и притом если эта поверхность совершенно спокойна и как бы зеркальна, то зритель, находящийся на возвышенном берегу и стоящий спиной к солнцу, а лицом к морю, видит на поверхности воды великолепные здания, дворцы с колоннами, балконы и окна, высокие башни, пасущиеся стада в роскошных долинах, окаймленных густыми лесами, толпы всадников и пешеходов и множество отдельных одушевленных и неодушевленных предметов, особенно отдельных частей зданий и архитектурных украшений. Все эти предметы, в короткое время своей видимости, скользят по зеркалу вод и, постепенно тускнея, исчезают вдали.
Фантастические здания феи Морганы и одушевленные сцены ее волшебного царства не что иное, как отражение зданий, находящихся на берегу, и сцен, происходивших на окрестной суше. Разумеется, что эти сцены и предметы видоизменены в формах и перемешаны между собой случайностями направления преломленных лучей света.
Чем гуще и непрозрачнее атмосфера моря и чем большее количество паров носится над водой, тем явление бывает определеннее и резче. Случается, что фантастические образы не уступают в отчетливой ясности настоящим предметам, причем тени возвышаются сажени на три или четыре над водой. В случае же, если из воздуха падает роса, так что образуется радуга, явление стелется на самой поверхности моря и края предметов окаймляются красными, желтыми и синими полосками, точно как будто бы они видимы сквозь стеклянную призму или сквозь неахроматическую зрительную трубу.
Хотя описанное сейчас явление пользуется громкой известностью, но в Англии в новейшее время встречались зрелища еще более интересные.
Хастингс на Суссекском берегу лежит почти в 80 верстах от берега Франции, на котором скалы закрыты для Хастингса кривизной земли, так что не могут быть видимы ни в какую трубу. Однажды, в среду 26 июля 1798 года, член Лондонского королевского общества г. Лезем, проживавший в Хастингсе, был привлечен необыкновенным шумом, происходившим на улице. Подойдя к окну, он увидел, что жители густыми толпами бежали по направлению к морю. Удивленный этим, он послал узнать о причине и получил ответ, что французский берег вдруг придвинулся к английскому так, что первый теперь легко можно увидеть просто глазами. Странность такого известия заставила его поспешить вслед за прочими к берегу, где он действительно увидел скалы французского берега, тянувшиеся на протяжении нескольких миль: эти скалы, казалось, стояли от английского берега никак не более десяти верст. Необычайность этого явления увеличивалась еще и тем, что французский берег в глазах зрителей все продолжал понемногу приближаться к английскому. Находившиеся тут моряки, хорошо знавшие местность, называли поименно скалы французского берега, которые они хорошо узнавали, так как были близко и ясно видны. Лезем и моряки не хотели верить глазам своим, но явление имело тысячи свидетелей и было так отчетливо, что сомневаться в его действительности не приходилось.
В таком виде явление продолжалось около часа, делаясь все яснее и яснее. По прошествии этого времени отчетливость контуров стала ослабевать и скалы виднелись то лучше, то хуже, смотря по тому, приближались ли они или удалялись в своем фантастическом продвижении.
Между тем Лезем взошел с несколькими моряками на одну из самых высоких скал английского берега. Здесь, вооружившись трубами, они увидели великолепное зрелище. Перед ними возвышались Дуврская скала, Кале, Булонь и весь французский берег до Сен-Валери и даже до Дьеппа, различаемого трубой на западе. Но не только скалистые берега и города оказались видимы в трубу: с ее помощью можно было видеть отдельные дома, цвет почвы и корабли, стоящие в французских гаванях. Это зрелище оставалось видимым до восьми часов, хотя солнце между тем закрылось тучей.
Морякам часто удается видеть призраки корабля; невидимого за отдаленностью или по другим причинам. Иногда же видят вместе и корабль и его отражение в обращенном или другом виде. Знаменитый исследователь полярных морей капитан Скоресби, находясь в Баффиновом заливе, близ западных берегов Гренландии, 24 июня 1820 года заметил 18 судов в расстоянии 10 или 15 миль. Солнце во весь этот день немилосердно сияло, так что становилось больно глазам от сильного света и корабельная осмолка таяла от жары, а на берегу снег быстро превращался в воду, образовывал многочисленные ручьи. Было безветрие, и море походило на неизмеримое зеркало, гладкая поверхность которого прерывалась только разновидными массами и кусками плывущего льда, на которых сидели белые медведи да около играли и ныряли в глубину киты. В 6 часов вечера подул легкий северо-западный ветер и нагнал на горизонт легкие облака. В это время большая часть из 18 судов, видимых на расстоянии 10 или 15 миль, начала изменяться и принимать странные формы. Скоресби смотрел в трубу и видел, как корабли повертывались кверху дном и мачтами книзу, сохраняя в точности свою оснастку. Некоторые соединялись так, что у верхнего мачты были кверху, а у нижнего книзу. Другие, напротив того, раздвоились, так что корпус корабля отделился от мачт и оснастки. Наконец, у некоторых совершенно изменились формы: корпус принимал странные очертания, а мачты то вытягивались, то понижались. Впрочем, поблизости судов все подробности их видимы были в телескопе с большой отчетливостью.
15–16 и 17 июня зрелище возобновилось с некоторыми вариациями, которые мы не будем здесь описывать. Довольно упомянуть, что явление представляло все возможные видоизменения как в формах, так и в пространстве.
Но из всех оптических обманов, испытанных Скоресби, самый замечательный описан им под названием очарованного берега. Дело случилось 18 июля.
Небо было чисто, хотя в атмосфере были изобильно рассеяны прозрачные пары. Явление началось в 9 часов утра, и тогда термометр Фаренгейта показывал +42°, но накануне вечером он опускался гораздо ниже точки замерзания, так что на море образовалось немного нового льда — явление необыкновенное в той широте и притом в самое теплое время года. Приблизившись в это время к еще не исследованному берегу Гренландии, так что можно было различить все его контуры простым глазом, Скоресби занялся было снятием его абриса на бумагу, но, к удивлению, тотчас же заметил, что контуры берега беспрерывно менялись. Чтобы разрешить это странное явление, Скоресби прибегнул к помощи телескопа, который показал изумленному мореплавателю самую удивительную картину. На пустынном берегу Гренландии, казалось, стоял какой-то древний город, состоявший из развалин, замков, дворцов, обелисков, храмов, колонн и других примечательных и обширных зданий. Шпили и верхи колоколен, равно как крыши зданий и зубцы башен, являлись чрезвычайно отчетливо, а над ними висели в воздухе скалы, поддерживаемые какой-то невидимой и неизвестной силой. Другие скалы лежали беспорядочно среди развалившихся зданий. Все это было одушевлено какой-то таинственной жизнью, ибо едва успевал Скоресби срисовать какой-либо предмет, как он уже заменялся другим, незаметно принимая новые формы и краски. Здесь посреди белого дня совершалась какая-то дивная фантасмагория. Замок переходил в обелиск, а колонна образовывалась из храма, который в свою очередь видоизменялся в скалу, башню или гору. Между зданиями и горами тянулись широкие долины, через которые были перекинуты мосты в несколько верст длиной и однако ж с одной аркой. Некоторые из зданий были украшены великолепнейшими причудами зодчества, и все было так отчетливо, что можно было сосчитать в трубу спаи камней, трещины в стенах и сводах и известные жилы на каменных породах гор. Некоторые впадины и плоскости были покрыты снегом, из-под которого выдавались наружу выступы, зубцы и т. п.