VI. НОЧНОЙ ПОРТЬЕ
— Как он объяснил вам, Захарова? — Сабодаш не ушел, пристроился на широком — с дореволюционной поры — подоконнике против Денисова. — Чей это телефон? Он назвал какие-нибудь фамилии — Сазонов, Окунев?
Пассажирке из Нижнего Тагила на вид было не больше девятнадцати, она казалась непричесанной, плохо умытой, куталась в широкий, похожий на халат плащ.
— Сказал только: «Здесь тебя пустят ночевать».
— Именно так?
— Ну, в этом смысле. «Порядочные люди, пропасть не дадут…»
Отвечала она неохотно. Войдя, сразу села — стул выбрала неудачно: чтобы попасть в сейф, Денисов должен был всякий раз ее тревожить.
— Они знакомые его? Друзья?
Она пожала плечами.
Сабодаш передал Денисову листок с телефоном Сазоновых, обернутый предохранительной пленкой. Запись была сделана наспех, зеленой пастой.
«В одежде пострадавшего нет ни блокнота, откуда вырвана страница, — подумал Денисов, — ни ручки с зеленой пастой».
Задав несколько вопросов, Антон ушел.
— Не собирались звонить по этому номеру? — спросил Денисов.
— Чужие люди… Зачем?!
— У вас пропали только документы?
— И вещи.
— В милицию обратилась сама?
— Меня милиционер привел.
— Давно в Москве? — Денисов незаметно оглядел пострадавшую. — Неделю?
— Пять дней.
— Приезжала в гости? Или так?
— Так.
Отвечала она после раздражающих пауз. В каждом ответе присутствовал упрямый, во зло себе, вызов.
— Как же теперь?
— Матери дала телеграмму.
— Вы живете вдвоем?
— А с кем же еще?
Она выглядела своенравной. Такие становились обычно жертвами собственной самостоятельности, боязни показаться чрезмерно осторожными; тайно похитить вещи у них было нелегко.
«Непохоже, что обворовали… — подумал Денисов. — И обратилась не сама — милиционер привел: «Без документов на вокзале…»
— Тот человек, — спросил он. — Который… Ну, одним словом, взял вещи… Он тоже видел погибшего?
Она помолчала.
— Видел.
— Здесь, на вокзале?
— Ну!
— В какое время?
Девушка пальцем незаметно отвела слезу.
— Ночью.
— Ночь большая!
— Во время посадки на тамбовский…
Денисов вздохнул. Судьба его на ближайшие часы, может, дни была решена: дополнительные сведения о погибшем можно было получить, лишь занявшись ее делом.
— Как тебя зовут?
— Инесса. Можно Инна.
— Вещей много было?
— У меня? — Она пожала плечами. — Сумочка. В ней косметика, платья, кофточка. Еще мелочи.
— А денег?
— Денег немного. Паспорт. — Она глотнула слюну.
— Завтракала?
— Сегодня?
— А вчера?!
— Я есть не хочу!
Он вдруг догадался:
«Несовершеннолетняя! Эта стеснительность, упрямство! Дома, наверное, по нескольку раз в день: «Инночка, ела? Ужинать будешь?»
Денисов поднялся, закрыл сейф:
— Там буфет в зале, пойдем. Что-нибудь придумаем.
— Да не хочу я есть! — Она сдалась, хотя продолжала сидеть, еще туже закуталась в плащ. — Вот еще!
— Только кофе с молоком и булочку. За компанию. Со вчерашнего вечера ничего во рту.
Кофе пили на антресоли. За высоким столиком. О буфете знали немногие, иногда здесь удавалось поговорить без помехи — народу вокруг было мало.
— Тебя обманули. Сама отдала вещи.
— Как сказать…
Сквозь стекло во всю стену, отделявшее зал от транзитных пассажиров, она смотрела на перрон. Денисов тоже взглянул вниз.
Двигались носильщики. Денисову показалось, что он видит Салькова, на ходу тот что-то говорил бригадиру. С носильщиком по-прежнему было неясно.
— Интересно, — сказала она. — Видите? Дальше, там!
Словно два фильма — снятый с замедленной скоростью и второй — убыстренный — демонстрировались одновременно. В одном пассажиры спешили, в другом еле тянулись, едва переставляя ноги. На платформе отправления заканчивалась посадка на скорый, там торопились. Рядом, в пригородном сообщении, было «техническое окно». Где-то посередине обе ленты соединялись.
— Где ты узнала о краже?
— В ресторане. — Она наконец решилась. — На Курском вокзале.
— Вы были вдвоем?
— Да.
— Кто он? Адрес есть?
— «Москва. Главпочтамт. До востребования».
— Фамилия?
— Степанов. Степанов Олег.
— Какой из себя?
— Симпатичный. В куртке. Знаете, модная, с белыми полосами вдоль рукавов.
— Москвич?
— Точно не знаю.
— Как его искать?
— Может, это? У него сестра, отец, мать… Мать зовут Таней. Хорошо устроены. В прошлом месяце хотели «Жигули» покупать, потом раздумали. Взяли «Москвич». А у него бампер сломан…
Ситуация изменилась: взгляд, обращенный к Денисову, был чист, полон доверия.
«Ей кажется: если человек сказал: «сломан бампер», значит, бампер действительно сломан. И остается только дать телеграмму по Союзу — проверьте, у какой из машин в стране сломан бампер, ответ не заставит ждать…»
Он угадал. Следующая ее фраза была:
— Завтра у него день рождения. Вы можете найти по дню рождения?
Она, по-видимому, предполагала существование в милиции наряду с картотекой алфавитной и пальцевых отпечатков регистрацию в зависимости от формы лица, цвета волос… дат рождения…
— Перед тем как пойти в ресторан, — Денисов заговорил снова, — Олег, наверное, предложил сдать вещи в камеру хранения?
— Да.
— Жетон взял себе.
— Мы клали на шифр, — объяснила она. — В ячейку-автомат.
— В ресторане он сделал заказ. И на довольно большую сумму.
— Цыплята-табака, икру…
— Ну да. Поскольку у него день рождения. В конце ужина сказал, что должен выйти — позвонить сестре… — История развивалась банально. — Ты долго ждала.
— Час.
— Он так и не вернулся.
Она заплакала.
Один из пассажиров, соблазнившийся возможностью наблюдать за движением людей внизу, подошел с тарелками к их столику. Денисов посмотрел на часы.
Разговор продолжили в отделе, в кабинете Денисова.
— Ты не знала, что делать. Приехала на вокзал. Растерялась, плакала… — Денисов достал электрокипятильник, стакан, налил из графина воды. Поставил на стол заварку. -Тут он подошел к тебе…
Она не поняла — думала о другом.
— Кто?
— Погибший. Тот, кого опознала на платформе.
— Да. Спросил, что случилось.
— До этого вы видели друг друга?
— На вокзале? — Она немного освоилась. — Позавчера. В буфете. Около двенадцати ночи. И вчера он был примерно в это же время.
— Ты ему рассказала, что произошло?
— Сначала только плакала. — Ей казалось это существенным: было жалко себя. — Потом рассказала.
— Дальше.
— Он дал десять рублей, номер телефона. «Не стоит ночевать на вокзале…»
— Вещи у него были?
— Вчера был портфель. Желтый, потрепанный.
Вода в стакане кипела, разбрызгивалась во все стороны. Денисов выключил кипятильник, бросил заварки, спросил:
— Сахар класть?
— Совсем мало. Спасибо… — Слова благодарности не были ей чужды.
— Расскажи поподробнее об этом человеке. Откуда он? Зачем приехал в Москву?
— О себе ничего не говорил.
— Может, какую-нибудь мелочь. Он называл себя?
— Нет.
— Как ты думаешь, кто он по специальности? Вот ты. Ты учащаяся?
— ПТУ.
— Кем хочешь стать?
— Декоратором.
— А кто он?
— Может, учитель?
— Почему?
Она недоуменно свела плечи.
— Как он вел себя?
— Мне показалось, нервничал. — Захарова подумала. — Кого-то искал.
— Оба вечера?
— Наверное.
— В последний раз ты видела его в зале?
— На перроне. У расписания поездов.
— Там он тоже был один?
— По-моему, еще кто-то. Не рассмотрела.
— Мужчина, женщина?
— Мужчина. Стоял рядом.
— Какой из себя?
— Мне кажется, много моложе того, что подходил.
— А одет?
— Не запомнила. Мы как раз стояли у табло, когда шла посадка на тамбовский.
— Мы?
— Олег ведь приехал за мной…
— Олег? Степанов? — Денисова ждал сюрприз. Он наконец понял. — Вы были раньше знакомы?
— Он был у нас в городе, оставил адрес. «До востребования…» Переписывались. Пригласил в Москву. Здесь все пошло наперекос. — Денисову стало жаль ее. — Ссоры. Мать его меня не пригласила. Потом ресторан.
— Что он сказал, когда приехал на вокзал?
— После ресторана? Спросил, подала ли я заявление, что буду делать. Просил прощения. Хотел вернуть деньги. Я сказала: «Видишь того мужчину, с портфелем? Он мне дал денег. Можешь не беспокоиться».
«Только в юности можно все так запутать», — подумал Денисов.
— Мы еще посидели.
— В вокзале?
— Поблизости, тут недалеко…
«Рядом с элеватором». — Он догадался.
— …Там темное большое здание справа.
— Элеватор.
«Об этой парочке и рассказал Сальков!»
Денисов не удивился. Хотя в темноте мрачноватого здания мог оказаться любой из находившихся на вокзале, такие места привлекали всегда одних и тех же — рисковых, вольных, неустроенных. Даже на столичном вокзале их было немного.
— Там ступеньки у стены, — сказал Денисов.
— Да. Мы объяснились. «Не за ту меня принимаешь!…» Олег извинился. Звал к себе… Я не поехала.
— Снова поругались?
— Да. — Она расплакалась.
— Кто-нибудь в это время проходил рядом?
— Какой-то мужчина. Он следил за тем, который дал мне денег.
— Следил?!
— Сама я не видела.
— Олег сказал?!
— Да. Перед этим он попросил у него закурить.
— Как он сказал? Если можешь — дословно.
— «Мужик следит за тем, который дал тебе деньги!» — Она вздохнула, вытерла рукой глаза.
«Увидеть следящего за жертвой преступника теоретически тоже мог любой из находившихся на вокзале… — Сотрудники розыска это знали. — Практически — всегда та же категория…»
— Где искать Степанова?
Денисов знал теперь, что требуется. Закрыл сейф, принялся быстро убирать со стола.