— Теоретик, насмотришься еще и на них, и на другие создания, — сказал Грек. — А пока поочередно скачками во-он до того островка с кустарником. Но и там не расслабляемся: вполне может быть, что на нем какая-нибудь тварь обитает. В общем, вперед! Янис, ты первый.
Глава седьмая
Грек выразился неточно — вскачь. Эти несколько сотен метров нам пришлось семенить по верхушкам там и сям торчавших из болотной жижи камней. Скользким, какими им и положено быть на болоте. Пару раз я с трудом удерживался на ногах: проклятый рюкзак мешал сохранять равновесие. И лететь бы мне в эту жижу, если бы не Гудрон, который все время держался рядом со мной.
Затем камни начали попадаться все чаще, пока наконец снова не превратились в сплошной монолит. Правда, вернулась растительность, в которой постоянно что-то шипело, шуршало, и я устал вертеть стволом по сторонам.
— Привал, — объявил Грек, когда мы оказались на обширной поляне, вокруг которой тесным кольцом росли деревья. Они напоминали клены — с такими же резными листьями, но сплошь усеянные бурыми, со светлыми пятнышками плодами величиной с некрупное яблоко.
Выглядели они вполне съедобно, и потому я поинтересовался у Гудрона, можно ли их есть.
— Можно, — охотно кивнул он. — Помимо того они вкусны, питательны и даже полезны. В случае диареи. Так что сделай благоразумный шаг, запасись впрок. Человек ты здесь новый, к местным реалиям не привык. А они таковы, что у непривычного человека в любой момент может случиться казус, после которого придется стирать штаны. Скушаешь с утра такое яблочко в целях профилактики, и все, на этот счет можешь быть спокоен целый день.
— Обойдусь как-нибудь, — пробормотал я.
— Теоретик… — начал было Гудрон тем самым тоном, которым изрекал в мой адрес очередную колкость.
И я уже заранее знал, что не сдержусь, отвечу, когда выражение его лица переменилось так стремительно и так жутко, что я поневоле вздрогнул. Смотрел он куда-то мне за спину, одновременно вскидывая оружие. Рывком обернулся и я.
То, что этот приготовившийся к прыжку зверь именно гвайзел, мне стало понятно сразу. Рисунок в альбоме Грека передавал его облик удивительно точно, к тому же именно в этой позе.
Все то время, пока мы пробирались через болото, я проклинал свой ФАЛ за его вес. И еще себя — за то, что не выбрал что-нибудь полегче. Вскидывая ФАЛ сейчас, поразился, насколько он вдруг стал легким, почти невесомым. И как неудобен у него прицел, в который все не могла попасть морда гвайзела, прыгающая в такт моим трясущимся рукам.
Стрелял я, бешено палили вокруг меня, а зверь все не падал. Казалось, он не кинулся на нас, только сдерживаемый градом направленных в него пуль. Наконец гвайзел медленно завалился на бок, и в него, уже агонизирующего, каждый выстрелил еще по несколько раз.
— Да неужели?! — воскликнул Янис.
И столько изумления было в его голосе, что уже только по одному этому было понятно: мы совершили нечто необыкновенное.
— Уходим, уходим, уходим! — Грек даже не пытался скрыть волнения. — Теоретик, держись в центре.
Следующие час или два мне запомнились тем, что приходилось бежать изо всех сил. Ноги подкашивались, глаза заливал жгучий соленый пот, а сердце колотилось так, как стучит оно после ночного кошмара. Трудней всего пришлось Греку и Янису. Они бежали последними, и им приходилось постоянно оглядываться. Мне было совершенно непонятно, как они умудряются выдерживать такой темп.
Наконец мы влетели на вершину какого-то холма, полностью лишенную растительности, и потому с нее хорошо было видно далеко вокруг. Вероятно, это и стало причиной остановиться именно здесь. Мы сели друг к другу спинами, прижавшись плечами, образуя круг и держа оружие наготове. Посидели, отдышались и заговорили. Я, правда, молчал, потому что не совсем понимал, о чем именно идет речь.
— Как будто бы одна была, — сказал Гриша. — Да и самка ли?
— Точно самка. Без всяких сомнений. — Уверенности в голосе Яниса хватило бы на троих.
Но не для Гриши, который спросил у Грека:
— Командир, а ты что думаешь?
— Как будто бы самка. Рыжеватая полоса по пластинам на хребте. И на боках подпалины. Самцы, они одноцветные. И куда крупнее. Хотя полностью не уверен. У молоди тоже бывают и полосы на спине, и подпалины на боках.
Сам я не увидел на теле гвайзела ни полос, ни подпалин. Запомнилась только огромная оскаленная пасть, полная темных, почти черных клыков, в которую я и старался угодить. И еще смрад из ее пасти, хотя разделяло нас несколько метров. И если это самка, то какие же тогда самцы?!
— А что, это так важно? Самка или самец? — наконец-то подал голос и я.
— Очень! Я бы даже сказал — жизненно важно. Проф, у тебя лучше получится, объясни, — сказал Янис.
Тот отказываться не стал.
— Понимаешь, Игорь, у этих созданий непонятно чьего авторства — то ли Бога, то ли дьявола, то ли свихнувшейся в этом мире эволюции — между самцами и самками огромнейший дисбаланс. В пользу самцов. Мало того что самки производят потомство раз в несколько лет, причем всегда единственного детеныша, так еще и в большинстве случаев самца. И потому самки у них редкость. В том случае, если мы убили самку, да еще во время гона, ничего хорошего ждать не приходится. Если поблизости кружат самцы и они найдут ее мертвой, месть станет целью всего их дальнейшего существования. А память у них отличнейшая! Чтобы ты не сомневался, могу привести достаточное количество фактов мести гвайзелов. Но что самое плохое, если узнают о том, что мы убили самку, нас и среди людей ждет незавидная судьба. Изгоев, если быть точным.
— Это почему еще? Что, самки гвайзелов всем так дороги? — не смог удержаться я от того, чтобы не съязвить.
— Дело в другом. Кто и в каком поселении захочет держать у себя под боком бомбу замедленного действия? Которая в любой миг может взорваться?! Человека, по душу которого однажды заявится гвайзел, одиночка или, хуже того, целой компанией? Не через полгода, так через пять лет. Понимаешь, то, что мы смогли справиться с этой тварью, даже не удача — неимоверное везение! Джекпот в казино куда легче сорвать! Кстати, я больше чем уверен — мы застали ее врасплох, уж непонятно по какой причине. Иначе мы все там и остались бы.
Сразу было понятно: Слава не шутит. И не преувеличивает — все так и есть.
— Нет, это надо же было так нарваться! — скрипнул зубами Гриша. — Сократили дорогу!
Это был выпад в сторону Грека, но тот промолчал. Зато высказался Янис:
— Никогда не слышал, чтобы гвайзелы встречались в этих местах. Они же где-то там, далеко на юге обитают. Мне и видеть-то их живьем раньше не приходилось.
Его слова прозвучали оправданием нашему командиру. И опять тот не произнес ни слова.
«М-да, ситуация, — подумал я. — Мало мне проблем с Шахом. Хотя теперь, если он все-таки о нас с Элей узнает, его месть будет смотреться детской хлопушкой рядом с действительно бомбой».
— Кстати, Теоретик, где каска? — Спрашивая, Гудрон щелкнул по своей каске указательным пальцем, заложив его за средний, отчего звук получился довольно громким.
— Там осталась, — виновато ответил я.
Снял ее буквально на миг: слишком под ней чесалось. А когда все началось, выронил из рук, хватаясь за оружие. Ну а потом стало совсем не до нее.
Они ничего не сказали.
«Пугать не хотят. Каска буквально пропитана моим запахом. И если туда действительно нагрянут самцы гвайзелов, я — первый кандидат на их мщение. У других есть шанс его избежать, но не у меня».
— Пойду схожу за ней. Заодно посмотрю, самка или нет. Кстати, как их различить? Как обычно или есть какие-нибудь другие особенности?
— Теоретик, ты что, серьезно?! — изумился Гриша.
— Серьезней некуда.
Черта с два меня заставили бы отойти от остальных даже на несколько метров! Разве что силой. Но знать им это было совсем необязательно. Во мне бушевала злость: уставились с каким-то сочувствием — это же надо было так обмишулиться! Вот вам, выкусите!
Теоретически было два варианта: либо они не отпустили бы меня, либо мы вернулись бы все вместе, чтобы стало окончательно ясно, чего ждать в будущем. Зная этих людей, пусть и совсем недолго, я мог быть уверен в том, что никто из них не скажет: «Сходи, Игорь, мы тебя здесь подождем. Только не задерживайся». А сами бы, только скройся я из глаз, на рысях отсюда исчезли.
— Если все настолько серьезно, зачем тогда откладывать? Сами говорите: спрятаться в этом мире негде.
Никто из них такого не говорил, лишь Элеонора. Но исходя из всего того, что я успел узнать, именно так на самом деле все и обстояло.
— А ведь он прав. — Грек поднялся на ноги следом за мной. — Смысл откладывать? Кто со мной?
Поднялись все, пусть и не совсем охотно. Я с облегчением перевел дух: получилось! Откажись они, их логика была бы понятна. Любая отсрочка может дать еще больший шанс выжить. В конце концов, смертны все, в том числе и гвайзелы. Так почему бы не случиться так, что сдохнут именно «мстители»? Или кем-нибудь будут убиты?
— Держимся плотной группой, — начал инструктировать Грек, когда убедился, что никто не останется. — И слушаем, слушаем, слушаем. А заодно смотрим, смотрим, смотрим. Огонь открываем при малейшем подозрительном шорохе. Черт с ними, с патронами: будет очень обидно, если не хватит буквально пары выстрелов. Хотя об этом мы уже не узнаем. Все готовы?
— Теоретик, голову чем-нибудь прикрой, — сказал Слава. И пояснил: — Если не желаешь, чтобы на нее что-нибудь сверху капнуло. Есть тут среди местной растительности любители это сделать. Кожа сыпью покроется, и вообще, дело может до язв дойти.
— Давай покажу как, — предложил Гудрон, видя, что я вынул из рюкзака запасную футболку.
Пришлось отмахнуться: сам знаю, как превратить что эту вещь, что любой другой кусок ткани подходящего размера в бандану, маску или арафатку. Ничего сложного в этом нет, главное, чтобы действительно помогло. Ко всему прочему мне только незаживающей язвы на голове и не хватает.