— Так, обустраиваемся в расчете на то, что нам придется пробыть здесь какое-то время. Янис, останься, понаблюдай за ними, пока тебя не сменят. Обнаружишь что-нибудь подозрительное, дай знать.
Плоская вершина горы была довольно большой, но явно не предназначенной для того, чтобы на ней провели несколько дней шесть человек. Колючий кустарник покрывал вершину не полностью, часть ее представляла собой голую плешь, на которой даже трава не росла, а еще часть оказалась занята огромными валунами. В итоге выяснилось, что более или менее комфортно устроиться можно лишь на крохотном пятачке. Словом, перспективы в случае долгого сидения здесь довольно кислые. Но уже одно то, что благодаря прозорливости Грека мы счастливо избежали гибели, внушало сдержанный оптимизм. Все обустройство лагеря заключалось в том, что парочка кустиков была аккуратно срезана под корень, а несколько камней вывернуто из земли и сложено в сторонке. Иначе спать бы пришлось, причудливо изгибаясь.
И наступило время ожидания. Ждать — практически всегда занятие либо нудное, либо неприятное, и наша ситуация не стала исключением. Гудрон с Гришей сразу же завалились спать. Грек присоединился к Янису, ну а мы со Славой решили убить время в беседе. Сон ко мне не шел, хотя следовало бы отдохнуть. Несмотря на относительную безопасность убежища, Грек обязательно поделит ночь на дежурства. И сто к одному, первая часть ночи достанется мне. А вот насчет напарника оставалось только гадать.
— Слава, скажи, что с Ерохой не так? Отчего они с Греком враги?
— Это еще до меня было, — непонятно отчего оживился тот. — Со слов Бориса, там такая история. Произошло все несколько лет назад, когда у Грека своих людей еще не было. Не было их и у Ерохи, и оба они, впрочем, как и Янис, ходили под каким-то Пожарником. Его я тоже не застал. Когда появился здесь, Пожарник уже как с полгода бесследно исчез — был человек, и вдруг его не стало. И не где-нибудь, а в самом центре Фартового. На той самой базе, которая сейчас наша. Хватились утром Пожарника, зашли в его комнату, а там пусто. И никто ничего не видел. Сам знаешь: там всего два выхода — один против другого. Ночью они всегда на засове, а в коридоре, откуда видны обе двери, по ночам дежурный. Так вот, и самого Пожарника нет, и общие пиксели исчезли. Какую-то операцию они перед этим провернули, немало при этом заработав, и как раз утром должны были их поделить. Они у Пожарника в комнате хранились. Тогда-то все и началось.
— Началось что именно?
— Ероха стал утверждать, что, мол, Пожарник на общие деньги портал открыл.
— А Грек?
— А Грек обвинил его в том, что именно он пиксели присвоил, а самого Пожарника убил и тело куда-то спрятал. Они и до этого друг на друга по-волчьи косились, а тут до поножовщины дошло. Шрам на плече у Грека видел?
— Видел вроде что-то, но особого внимания не обратил.
— Так вот, он от ножа Ерохи.
«Странная ситуация, — размышлял я. — Даже не странная, а дурацкая. И в портал особенно не верится. И спрятать тело, к тому же посреди ночи и чтобы никто не увидел и не услышал, на базе та еще проблема».
Она не такая уж и большая. Отдельная комната только у Грека. Получается, прежде ее занимал Пожарник. Для остальных — общая спальня с двухъярусными кроватями, которые выглядят типичными нарами. Кухня, столовая, пара кладовок, оружейная комната в полуподвале и, пожалуй, все. Ну и где там прятать тело? Даже на некоторое время, чтобы при удобном случае избавиться от него окончательно? Но не портал же открылся? Кстати, а вот еще интересный вопрос.
— А что, после того как образуется портал и кто-то им воспользовался, пиксели не остаются на месте?
— Ха, Теоретик, если бы они оставались, давно бы уже все по Земле гуляли! Долго ли всем миром их насобирать? — вместо Славы ответил Сноуден, который, как оказывается, не спал.
— Гриша, а ты в те времена здесь уже был?
— Да. И, к своему стыду, должен сознаться: именно я в ту ночь и дежурил.
— На что угодно могу поспорить: дрых на посту, глава клана! Потому ничего и не видел. Это тебе не читы юзать! — Слава сделал вид, что совершенно серьезен.
Сноуден на его нападки внимания не обратил, начав вместо этого оправдываться:
— В том-то и дело, что нет. К тому же при всем желании не смог бы заснуть — зуб болел так, что выть хотелось. Какой уж там сон!
— Нет у меня теперь к тебе доверия! — не успокаивался Проф. — Это ты своим деткам, когда появятся, будешь рассказывать, что зубы болели, а мы люди взрослые.
— Есть на Земле у меня дети, только как до них добраться? — Гриша вздохнул так тоскливо, что у Славы сразу же пропало желание ерничать.
Я же не утерпел:
— Гриша, а дальше-то что было?
Как выяснилось, не спал и Гудрон. Поскольку на этот раз ответил именно он:
— Пожалел Грек Ероху, вот что. Хотя мог бы и замочить: тот на него первым с ножом кинулся, к тому же со спины. Только Грек волчара стреляный, его так просто не возьмешь!
— А ты…
— Я тоже там был. Я к Пожарнику еще прежде Грека с Артемоном прибился.
— Тогда скажи, получается, у Грека были серьезные основания обвинить Ероху? — В том, что Пожарник действительно смог открыть портал, я по-прежнему сомневался. Их существование против любой логики. Хотя во что только люди не верят! Недаром же говорится, что вера не требует доказательств, на то она и вера.
— Самые что ни на есть. — Гудрон умудрился кивнуть лежа.
— А какие именно?
— Грек видел, как Ероха куда-то из комнаты выходил. Но особого значения не придал: мало ли кому иной раз посреди ночи приспичит.
— Григорий, а ты видел, как Ероха из комнаты выходил?
Вообще-то пост располагается так, что виден весь коридор. В конце коридора лестница, которая ведет вниз, в оружейную комнату. Из него же и двери в общую спальню, комнату Грека, прежде Пожарника, в столовую и кухню. Точнее — в столовой дверей нет, только проем. На кухню можно попасть только через столовую.
Но это ничего не меняет. Сиди ты в коридоре хоть как, краем глаза обязательно уловишь движение в коридоре. Или услышишь что-нибудь. Если не спишь. Гриша уверяет, что не спал.
— Не видел я его, в том-то все и дело, — вновь начал оправдываться Сноуден. — Я практически всю ночь по коридору как маятник: туда-сюда, туда-сюда.
— А Ероха что сказал? Выходил он из спальни, нет?
— Выходил, говорит. И дверь наружу открывал: нужник-то у нас во дворе.
— А как же ты тогда его не увидел?
— Сам не понимаю. — Гриша лежа дернул плечами. Что должно было означать: он широко разводит руками от недоумения.
— Ероха сказал, что дрых Сноуден, когда он мимо него шел, — снова влез в разговор Гудрон. — И даже не всхрапнул, когда он двери открывал.
— Да не спал я! Всеми богами сразу клянусь! — горячился Гриша. — Говорю же, зубы!
Понятно одно: ничегошеньки непонятно. И чтобы хоть как-то подытожить то, что успел узнать, я спросил:
— Ну и чем все закончилось?
— Чем-чем… Ерохе пришлось уйти, и он еще легко отделался. Я бы на месте Грека точно бы шею ему свернул. За нож. Ну а Грек занял место Пожарника. Люди так решили, потому что главный всегда должен быть. Вообще-то Ероха правой рукой у Пожарника был. И если бы не случилось то, что случилось, после пропажи Пожарника именно он и стал бы главным.
— Это вряд ли, — не согласился с ним Гудрон. — Вот ты бы за кого проголосовал?
— Понятное дело, за Грека. Ероха никогда мне не нравился.
— Вот и я за Грека. И Янис, и остальные. Кроме Кости Печеного. Ну так он вместе с Ерохой и ушел. Ладно, Теоретик, не забивай голову. Как говорится, дела давно минувших дней. Сейчас у нас другие проблемы. Но ты ими тоже голову не забивай, справимся: влипали в ситуации и похуже. Лучше поспи.
Я и не думал забивать голову. Там сам черт ногу сломит. Спал — не спал. Выходил — не выходил. Возможно, Пожарник вместе с пикселями и смылся. Без всякого портала. Только куда? Мир здесь огромный, но поселков мало. И людей в них тоже. А что делать с пикселями там, где их потратить нельзя?
К моему удивлению, меня никто не разбудил, и я проспал всю ночь. Нет, караул у нас был выставлен, и он менялся. Когда заступала очередная смена, я даже проснулся, полагая, что наступила моя очередь. Но ни меня, ни Славу Профа трогать не стали. И только когда рассвело, мы с Гудроном отправились наблюдать за долиной.
— Все-таки они нас опасаются. Причем серьезно, — сделал вывод Гудрон.
— Почему так считаешь?
Вероятно, мы их тоже опасаемся, поскольку всю ночь дежурили только опытные бойцы, к которым особое доверие, в отличие от меня и Славы. Хоть и находимся мы на вершине практически неприступной горы.
— Ну ты же сам видишь, постоянно держат себя настороже! Так, по-моему, у них еще людей прибавилось! Нет, ну точно! Вчера ровно двенадцать было, а сейчас в третий раз пересчитываю, и меньше пятнадцати не получается!
Проснувшись, я лелеял тайную надежду, что Ероха со своими людьми уже ушел. А тут, оказывается, их стало еще больше. Настроение и без того неважное, оттого что полностью мне не доверяют, стало еще хуже. Заметив это, Гудрон больше не пытался приставать ко мне с разговорами. Так мы и молчали до самой смены, которая началась в полдень.
Обед состоял практически из одного мяса, завяленного Гришей пару дней назад по особому рецепту и потому даже на жаре совершенно не испортившегося. Только чересчур пряного от специй, отчего все время хотелось пить. Но воду приходилось экономить. И еще пекло солнце, что тоже жажды не убавляло. И небо не предвещало не то что скорого, но даже в ближайшей перспективе дождя. В общем, ничего хорошего.
Ближе к вечеру снова пришло мое время как наблюдателя. На этот раз в паре со Славой. Мы перекинулись с ним парой слов и дальше лежали молча. Вероятно, у него тоже не было никакого настроения поговорить, чтобы скоротать время. Но, по крайней мере, под защитой кустарника солнечные лучи доставали не так сильно, как в нашем лагере.